Кодекс Охотника. Книга XXXXXХХXL (СИ) - Винокуров Юрий

— ЗА ЛЕГИОН!!! — грянул Легион синхронно, и они выпили.

Я улыбнулся ещё шире. Маяком я останусь в любом случае, Зов на это не смотрит, но лишнее внимание Хроники мне сейчас было нужно ещё меньше, чем им. Розовенькая ударила в голову как бьёт всё, что варит эта адская парочка: сначала хорошо, потом очень хорошо, потом становится понятно, что ты сейчас, вот прям сейчас, умрешь.

А потом я ушёл в Тень и вышел в пещере Хроники. Дорогу сюда я знал. Знакомые ходы приняли меня без единого звука, и я постоял у входа в зал, прислушиваясь к себе. Никто на меня не смотрел. Сторожевые системы, от которых в прошлый раз ныли зубы, лежали вокруг ровным, слепым полотном, и я шёл через них, как ходят через чужой дом, когда хозяева уехали и забыли включить охранную сигнализацию. Розовенькая работала, Вечный Император, зараза, знал, что дарил. Улыбнулся я, наверное, очень недобро, и повернул кольцо.

Про свою «Звёздную ночь» я так и не объяснил Лизе до конца, и правильно сделал, потому что объяснять тут словами нечего, нужно показать. Порталы открывают дорогу для всех, в схроны Хроники дорогу точно не открыть. «Звёздная ночь» дорог не открывает, «Звёздная ночь» это Зов. Кольцо становится маяком, и на маяк откликаются те, кто связан с хозяином кольца душой. В прошлой жизни я так звал братьев: поворачиваешь загадочный камень, в который свет уходит и не возвращается, и те, у кого с тобой есть душевная связь, приходят, где бы ты ни был. Орден прислал мне это кольцо первым, раньше всего остального арсенала, потому что братья знали, где я заперт, и понимали главное: Зов работает всегда, и он мне точно пригодится. На братьев сил у меня сейчас не было, зато у меня был мой Первый Легион Земли.

Каждый легионер — это неполноценный Охотник, и каждый из них связан со мной незримой связью. На каждом легионере стояла моя Печать, я сам её ставил, я сам активировал их Колодцы, и все они были связаны со мной так, как аразцы никогда не будут. Тех принял Кодекс, и это правильно, но они связаны с Волчарой. Аразцев мой Зов не возьмёт, они мне «душевно» чужие, а эти свои.

Камень в кольце сразу же ушёл в полнейшую черноту, высасывая окружающий свет. Больно мне стало сразу. Зов тянет через мою Душу, и каждый, кто откликается, проходит сквозь неё, как нитка сквозь игольное ушко. Один брат — это терпимо, а четыре с половиной тысячи человек, пусть и легионеров, а не Охотников, это такая нагрузка, что у меня потемнело в глазах и хрустнуло что-то в спине. Кольцо привыкало ко мне по новой, а сейчас, кажется, окончательно вспомнило, кто я, и взялось за дело всерьёз.

И они пришли. Из ниоткуда, по Зову, прямо в пещеру, центурия за центурией, с копьями и щитами, в артефактах Кренделя, невидимые для всего, что здесь умело смотреть, пришло моё войско. Волгомир вышел первым и встал рядом со мной, и по тому, как он посмотрел на мою руку с кольцом, я понял, что старый Ратник знает, что это такое. Он видел, как это делал Райнер.

— Лучше не спрашивай, — сказал я, вытирая с губы кровь.

— Не буду, господин, — сказал он. — Легион готов к бою!

Крепость тем временем ушла. По связи я почувствовал, как Афанасий выбросил её на самый дальний край Равномерной и там, на последней плантации, снова пустил корни. Далеко от дома, далеко от нас, и приманка легла.

«Она ушла из боя, » — доложил Шнырька. — «Совсем ушла, собирается куда-то.»

Вот это и был главный момент, и я стоял в чужой пещере с Легионом за спиной и ждал, как ждут броска монеты. Если Хроника рванёт домой, к Книге, значит, она умнее, чем я думал, и нам придётся драться с ней здесь, в её сердце, а это плохо. Если она поведётся на Крепость, значит, всё идет по плану.

Она повелась.

«Портал, » — доложил Афанасий. — «Рядом с Крепостью… Открывается, медленно.»

Мгновенных порталов Хроника не умеет, это я знал ещё по Аразу: она открывает свои дороги, как открывают тяжёлую дверь, и первыми в такую дверь всегда лезут самые слабые, потому что сильные ждут, пока проём станет шире.

Крепость приняла бой. Афанасий держался точно по инструкции: огрызался, тянул, маневрировал и должен был стоять ровно до того момента, как в проёме появится сама Хроника, ну а потом уходить к Аразу.

— Работаем, — сказал я Волгомиру. — Погнали!

Пещера Книги оказалась ещё больше, чем я помнил. Мы шли по ней тремя колоннами, с трёх сторон, к центральному залу, и первое время нас никто не видел. А потом увидели, потому что даже слепая сигнализация замечает, когда у неё под носом убивают её охранников. Из боковых проходов пошли существа в балахонах, как из моей сказки для Ассы, которые ползают день и ночь, что-то записывают, что-то шепчут, вот только сейчас они ничего не записывали. Они быстро шли на строй, и от них тянуло чем-то таким, что я узнал не сразу и чуть было не остановился посреди боя.

Первого я убил сам. Он вышел на меня из-за колонны, длинный, нечеловечески сильный и гибкий, с руками, которые двигались быстрее, чем положено человеческим рукам, и я снёс его Аквилой в два удара. А потом сорвал с него балахон.

— Ну… нифига себе ты дура! — не выдержал я, заржав в голос.

Под балахоном был Хранитель. Слабее Дорничева и Хранителей Многомерной, но порода точно такая же, я её знаю: бездушное, преданное существо, которое когда-то породила эта Вселенная, чтобы охранять свои узлы. Равномерная тоже была Вселенной, и у неё были Хранители. А потом пришла Хроника, отобрала управление силой, выключила всё лишнее, и Хранителей, получается, тоже. Не убила, понерфила, оставила при Книге слугами, лишив почти всего, что делало их Хранителями. Это как у современного зенитного комплекса выдернуть всю электронику, наведение, связь, автоматику, оставить стволы и посадить стрелять людей «на глазок». Комплекс вроде тот же и стреляет туда же. Но настоящий Хранитель, если брать Дорничева, это существо, у которого следующая ступень зовётся Ликвидатор, и мощи там столько, что ей планету уничтожить, как два пальца об асфальт. А эти были Хранителями по природе и слугами по факту. Хроника выстрелила себе в ногу и здесь. Она забрала себе Вселенную и сама же лишила её защитников.

Легионеры справлялись, и вот тут я, стоя над первым мертвым Хранителем, наконец получил то, ради чего вообще собирал этот Легион. Легионеры шли сомкнутым строем, щиты в замок, копья через плечо переднего, и артефактная защита Кренделя держала на них абсолютно всё, чем Хранители пытались противостоять.

Легионеры били аккуратно, как на учениях, и там, где Хранитель прорывался к щитам, его встречали трое, а не один. Три колонны сходились к центральному залу, и дезориентированные Хранители отступали по всему фронту, потому что сделать ничего не могли. Быстрые, злые и больше не Хранители.

«Она орёт, » — доложил Шнырька, и даже по связи было слышно, что ему весело. — «На всю Вш-ш-шеленную, ругается, кажется она вш-ш-ше поняла!»

Хроника наконец сообразила, что Крепость на дальнем краю Равномерной всего лишь приманка, а удар идёт совсем в другом месте. Она судорожно закрывала портал у Крепости и открывала новый, к себе домой. Только быстро у неё это тоже не получалось, и мы оба это знали. Часики тикали, просто пока в мою пользу.

— Волгомир, — сказал я. — В зал!

Центральный зал я не забуду теперь никогда. Он был размером с город, гора над ним уходила вверх, в темноту, из которой на каменные плиты падал зелёный свет. Посередине стояло возвышение, каменное и старое, и над ним, не касаясь его, висела Книга, огромная, древняя и, сука, живая! Страницы в ней были такие, что каждая весила как дверь от сейфа, и я это знал точно, потому что в прошлый раз Шнырька одну попробовал стырить, и у Мелкого на это не хватило сил.

Книга дёргалась, как дёргается зверь, который чует, что в дом вошли не свои, и не понимает, откуда. Розовенькая нас всё ещё держала. Книга не видела нас, но чуяла, что происходит, и от этого тревожилась сильнее, чем если бы видела. Вокруг возвышения стояли последние Хранители. Стояли спиной к Книге, лицом к трём колоннам, и в этом стоянии было столько от настоящих Хранителей, что я на секунду пожалел, что придётся их убить. Они уже не могли ничего сделать. Они это знали. Но они всё равно закрыли её телами, потому что… ну, потому что они, сейчас хоть и неполноценные, но всё же Хранители.