Изгнанник - Гравис Женя

В общем-то, в облике этого здания между собой контрастировало все, и это странным образом выглядело не разнородно и неряшливо, а даже гармонично.

– Софья, ты снова витаешь в облаках?

Тетушкин голос вернул Соню к реальности, и она поспешила внутрь. Номер им достался на втором этаже. В центре его была просторная гостиная, по ее бокам располагались две двери, ведущие в спальни, в каждой из которых была своя туалетная комната. Леокадия Павловна без колебаний выбрала левую и распорядилась отнести свои вещи туда. Потом прошлась по комнатам – пощупала плюшевую зеленую обивку мебели, понюхала полотенца и цветы, стоявшие в вазах, провела белой перчаткой по столешнице темного дерева, внимательно рассмотрела палец и вынесла вердикт:

– Что ж, приемлемо. По крайней мере, пыли тут меньше, чем в том ужасном экипаже. Итак…

– Вы, наверное, хотите отдохнуть после дороги? – предположила Соня.

– Непременно. Сейчас почти четыре часа пополудни. Необходимо освежиться и вздремнуть. Потом, я полагаю, нас примет главный врач. Надеюсь, он уже составил список необходимых процедур. Во сколько здесь ужин?

– В семь, тетушка. – Соня вертела в руках брошюру с распорядком работы «Горного солнца» и схемой курорта.

– Прекрасно. Будем придерживаться расписания. Сейчас мне необходим сон. Тебе, я полагаю, тоже. Встретимся в гостиной в половине седьмого.

– Отдыхайте, тетушка.

Дверь в спальню Леокадии Павловны закрылась с тихим щелчком, а Соня прошла в свою комнату. Что ж, здесь ей придется провести несколько недель. И если Софья поначалу чувствовала некоторую усталость с дороги, то, отодвинув легкие шторы и выйдя на балкон, она моментально забыла про рекомендованный тетушкой отдых. За окном блестело озеро – яркое, бирюзово-голубое, окруженное густыми зарослями сосен, буков и дубов. За ним вставали горы – низкие, покрытые зеленью, а за ними другие – высокие, но как будто срезанные по линейке.

Внизу невдалеке Соня разглядела и ажурные беседки на берегу, и купальни, и отдыхающих в шезлонгах… И все это было так красиво и маняще, что она моментально забыла про мнимую усталость и необходимость поспать. Нет уж. Пускай тетушка спит, в таком преклонном возрасте нужно много отдыхать. А Соне непременно надо прогуляться по территории и выяснить, что здесь интересного. Как удачно, что у нее есть карта.

Соня быстро сменила платье, освежилась в туалетной комнате и, прихватив буклет, на цыпочках выскользнула из номера, аккуратно и тихо прикрыв за собой дверь.

– И куда это вы смотрите, Андри́? Вы что же – смеете заглядываться на других женщин, когда здесь я? – Дама в зеленом шифоновом платье игриво хлопнула веером по запястью кавалера, который имел неосторожность бросить взгляд на проходившую мимо Соню.

– Нет-нет, домна Катали́на, вам просто показалось! Я всего лишь высматривал официанта. В вашем бокале заканчивается шампанское…

– Ах, Андри, ну и принесли бы сами.

– Я мигом!

– Сидите уже, а то ваш брат сегодня совсем бука, он даже не улыбается. Не оставляйте меня с ним наедине. Павлишо́р, что с вами? Разве я сегодня так дурно выгляжу? Мне что же – не идет зеленый цвет? Я ведь надела это платье специально для вас.

– Вы исключительно выглядите, домна Каталина. И зеленый вам к лицу, как и любой другой оттенок. Прошу простить мою сегодняшнюю… замкнутость. Тому виной причины совсем иного свойства, нежели ваше прелестное общество.

– Диос милосердный, только не излагайте их, прошу, это так утомительно. А мы ведь на отдыхе. Расскажите лучше забавную историю, я знаю, у вас они есть…

Соня заметила эту троицу сразу же, как только спустилась вниз, к озеру, где на берегу был положен деревянный настил, на котором стояли шезлонги и большие зонты, защищающие от солнца.

Даму, которую мужчины называли домной Каталиной, было трудно не заметить. Она полулежала в шезлонге – в струящемся шифоновом платье с цветочной вышивкой, которое скорее давало простор фантазии, чем скрывало формы. Парусиновые туфли дама скинула и, открыв щиколотки, шевелила пальцами в тонких шелковых чулках. Большая соломенная шляпка с зеленой, под цвет платья, лентой не скрывала округлого лица с тонкими дугами бровей и темными глазами, а также кокетливых черных локонов, как нарочно выбившихся из модной прически.

Стоило признать, домна Каталина была очаровательна. И старше, чем хотела казаться. Соня дала бы ей навскидку лет тридцать.

А вот спутники ее, напротив, выглядели чуть младше. И они были братьями, если Соня правильно услышала обрывки беседы. Она вообще-то не планировала подслушивать чужие разговоры, но домна Каталина нарочно повысила голос, чтобы проходившая мимо Соня услышала и усвоила сразу: кавалеры заняты.

Софья про себя рассмеялась и не замедлила шага. Бывают дамы, которые не терпят конкуренции возле собственной персоны, и, кажется, домна Каталина относилась именно к таким. Что ж, можно было ее только поздравить. Братья – неуловимо похожие, загорелые, русоволосые, в одинаковых светлых льняных костюмах – не сводили с нее глаз. Андри – восторженных и обожающих, Павлишор – ревнивых и томящихся. Оба были довольно привлекательны, особенно Андри, хотя его лицо несколько портил длинный шрам, тянувшийся вдоль щеки.

Нет, братья, как и другие привлекательные и не очень мужчины, Соню не интересовали вовсе. А тот, который интересовал, находился слишком далеко и был сейчас слишком недосягаем. И даже его фотокарточка, так бережно хранимая в… Тут Соня вспомнила про украденный медальон, и его внезапная потеря снова неприятно кольнула в груди. Не паниковать. Медальон найдется. Обязательно найдется.

Софья так задумалась о своем, что чуть не столкнулась с еще одним молодым человеком, который стоял на деревянном настиле и что-то записывал в блокнот.

– Pardon, mademoiselle! [7] – произнес он на безупречном французском и улыбнулся.

«Парижанин», – сразу вынесла вердикт Соня. Одет молодой человек был с богемной небрежностью, которую умели демонстрировать только жители французской столицы. Без пиджака, в песочной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей, под которой разгильдяйски-изящным узлом был повязан вишневого цвета платок. Дополняли образ темно-синий в крапинку жилет, очки в тонкой металлической оправе и неаккуратно-элегантная копна черных волос. Лицо некрасивое, но очень живое.

Соня попыталась было заглянуть в блокнот мужчины, но ничего не успела разобрать. С шезлонга, который остался за спиной, донесся певучий голос домны Каталины, тоже на французском:

– Месье Ламо́нт! Рене́! Вот вы где! Вы-то мне и нужны. Будьте любезны, подойдите на минутку!

Молодой человек состроил сложную гримасу (а мимика у него была очень богатая). Соне показалось, что он был одновременно рад, раздосадован, восхищен и взволнован.

– Veuillez m’excuser [8], – пробормотал он, кинув взгляд куда-то за Сонину спину, и направился в сторону домны Каталины.

Соня лишь пожала плечами. Кажется, в присутствии дамы в зеленом вообще не стоит намеренно или случайно сталкиваться с молодыми людьми.

Она прошла по настилу до самого берега и облокотилась на деревянные перила, вглядываясь в воду. Та казалась такой прохладной, бирюзовой и манящей. По правде говоря, хотелось сейчас же скинуть платье, переодеться в купальный костюм и немедленно погрузиться в эту глубину.

Соня даже бросила взгляд влево, где была оборудована женская купальня, и подумала, что если вернуться в номер и взять смену одежды, то можно успеть. И даже, наверное, умудриться высохнуть, чтобы тетушка ни о чем не догадалась. Софья была уверена, что купание в озере без надлежащего присмотра Леокадия Павловна точно не одобрила бы.

Соня бы обязательно попробовала пересечь озеро поперек, а потом вдоль. Странно, что никто из находящихся в воде не пытался это делать. И даже не потому, что в «Горном солнце» отдыхали преимущественно пожилые, – нет, в озере принимали водные процедуры люди разного возраста. Только вот никто не плескался, не веселился, не брызгался водой. Все происходило очень… чинно и степенно, что на женской стороне слева, что на мужской – справа.