Мистер и миссис Паундс восседают во главе обеденного стола, размерами превосходящего кита. Я же сослана на противоположный край, из-за чего нас разделяет комично огромное расстояние. Пока они разглядывают меня сквозь лес серебряных подсвечников, я ерзаю на стуле: якобы пытаюсь сесть так, чтобы меня было лучше видно, но добиваюсь ровно обратного.
Мистер Паундс бросает взгляд на супругу в поисках безмолвных указаний. Дождавшись, когда та вздернет брови, он, кажется, наконец решается броситься в пучину светской беседы.
– Полагаю, поездка выдалась приятной?
– Отнюдь, – отвечаю я, лучась таким жизнерадостным восторгом, что мистер Паундс лишь кивает.
– Вот и славно.
Лед сломан, и в разговор вступает миссис Паундс:
– В объявлении было указано, что ваш отец – священнослужитель, верно?
– Верно, – киваю я. Преподобный, строго говоря, мне не отец – скорее его замена, но за столько лет я приучила себя называть его именно так. – Он викарий в нашем приходе.
– А ваша матушка?
– Мертва вот уже десять лет, – отвечаю я.
В памяти всплывают зубы матери, которая улыбается мне с кровати.
– Как жаль, – с разочарованием тянет миссис Паундс. – Присутствие матери в доме жизненно необходимо. Иначе кто привьет детям понимание морали и нежность?
Я лихорадочно роюсь в голове в поисках подходящего ответа.
– Ну, например, гувернантка, смею надеяться, – произносит мистер Паундс, давя сардонический смешок. – Ведь именно за это я и плачу.
– Да. И мы очень рассчитываем, что ваш нрав окажется куда покладистее, чем у прежней гувернантки, – говорит миссис Паундс, и в ее серых глазах мраморными прожилками отражается пламя свечей. – Ужасно неблагодарная особа. Исчезла без следа.
– Довольно о прежней гувернантке, я устал о ней говорить, – обрывает ее мистер Паундс.
Пока он тянется за серым бифштексом, за столом повисает тишина, лишь звякают столовые приборы о фарфор.
– Итак. Мисс Нотти. Вы здесь, – произносит он, находя уютное прибежище в констатации неоспоримых фактов.
– Да.
– И проделали такой путь из самого Хоупфернона.
– Да.
– Хоупфернон – совсем крошечная деревушка, верно? – спрашивает он. – И чем же там вы себя занимали?
– Ну мы там довольно много танцуем, – мрачно отвечаю я.
Мистер Паундс бросает на меня пронзительный взгляд, меж его дугообразных кустистых бровей залегает морщинка.
– Вы шутите? – спрашивает он с едва уловимой брезгливостью.
– Шучу.
– Разве не в Хоупферноне нашли всех этих убитых младенцев? – вмешивается миссис Паундс.
Новые знакомые частенько расспрашивают меня о младенцах, стоит лишь всплыть названию деревни. Об этом писали в газетах. Жуткая история. Пятерых нашли в безымянных могилах, еще одного бросили в выгребную яму.
– Грим-Уолдс – деревня основательная, – продолжает мистер Паундс, не дав мне ответить, и с хлюпаньем втягивает говяжий жир с картофеля. – А Энсор-хаус возвышается над ней веками. Именно это чувство внутренней силы, незыблемых традиций мы и хотим привить детям с вашей помощью.
– Да, но под этой крышей мы не потерпим никаких телесных наказаний, – поспешно уточняет миссис Паундс.
Я киваю. Очевидно, нынче это последний писк моды – не раздавать детям затрещины.
– В сущности, мы предпочли бы, чтобы вы вообще не прикасались к детям, – добавляет она.
– Я на них даже не взгляну, – бодро обещаю я.
В моем объявлении в «Таймс» черным по белому значилось: «отличаюсь кротким нравом».
– Мисс, э-э… – Мистер Паундс машет рукой в мою сторону и цокает языком, словно позабыл мое имя исключительно по моей же оплошности.
– Уинифред Нотти, – подсказываю я.
Тут я подмигиваю тебе, дорогой читатель, в честь нашего официального знакомства.
– Мисс Нотти, вы дама ученая, – изрекает мистер Паундс и тут же хмурится, будто эти слова оставили во рту горькое послевкусие. – Ну или, скажем так, вы обучены грамоте.
Я дружелюбно ухмыляюсь в знак подтверждения.
– Вы, случайно, не знакомы с теорией френологии? [3] Наукой о разуме? Должен признаться, я весьма сведущ в этом вопросе.
– Вся моя жизнь теперь – сплошная френология, – уныло шепчет миссис Паундс в свою чайную чашку.
– За скромную плату можно измерить свой череп, – продолжает мистер Паундс, – и это вернейший способ определить умственные и моральные качества человека. Мой собственный череп несколько месяцев назад исследовал ведущий специалист в этой области, сэр Реджинальд Баттерсон…
– Разве ведущим специалистом считается не некий Лоренцо Фаулер? – интересуется миссис Паундс.
– У тебя что-то на лице, дорогая, – обрывает ее муж.
Миссис Паундс начинает суетливо похлопывать себя по щекам, а он продолжает:
– Так вот, только благодаря этой просветительской науке мы можем определить содержимое нашего разума, самой души…
Я представляю, как моя душа покидает тело, вытекая между ног густой слизью ячменного цвета. Она оставляет вязкое пятно на ковре, а затем скользит по комнате, изучая фарфор с нарисованным вручную гербом в виде вепря, картину с быком и потного лакея, пялящегося куда-то в пространство, будто он слеп. Затем она ползет вверх по стене и прижимается безликим лицом к стеклу, за которым виднеется живая изгородь из бука с листьями медного цвета.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
