Слияние (СИ) - Видум Инди

— Я пробежался на рекомендованное Гришей место. Я вспомнил, что там есть вещь, которая нам необходима. Мне-то уж точно. Я ее даже без контейнера прихватил. Чего лишнее-то таскать, правда?

И Валерон гордо выплюнул огромнейшее напольное зеркало, которое встало в углу комнаты как родное. Даже не знаю, радоваться ли тому, что имущество прирастает, или огорчаться тому, что все это происходит случайным образом и за счет чужих вещей.

Глава 20

Утром Прохоров умиленно смотрел, как Валерон лопает свою порцию из красной мисочки. Помощник ел аккуратно, прерываясь на рассказ о своих злоключениях, которые, разумеется, не включали в себя кражу реликвии. Я слушал невнимательно, больше размышляя о том, как бы мне извлечь осколки вороновской реликвии, пока они в относительно известном месте. Помощь Валерона в данном вопросе будет неоценимой: он перемещается намного быстрее и найдет кузена вместе с его незаконно полученными осколками, даже если мне не удастся разведать адрес. Заодно можно будет пройтись и по другим центральным улицам — времени у меня будет побольше.

Но здесь в полный рост встает вопрос, как замаскировать свой отъезд. Куликов, конечно, не семи пядей во лбу, но сложить мои поездки с датами исчезновения реликвий сможет. Особенно если я поеду куда-то без веской причины.

— Че седни делаем? — спросил Прохоров, насыпав Валерону в мисочку теперь уже хвороста, после чего помощник замолчал, будучи чересчур занятым, чтобы отвлекаться на пустые разговоры.

— В принципе, с машиной я сегодня закончу, — прикинул я. — Останется чем-то закрыть мех, а можно и не закрывать. Но он выглядит не особо, и сидеть на нем без прослойки тоже не особо хорошо. Нужна либо кожа, либо плотная ткань.

— Шторы! — неожиданно возбудился Валерон. — Там был подписанный контейнер, на котором написано «Шторы».

Где «там», в уточнении не нуждалось. Бедняге не дает покоя мысль, сколько на месте побоища еще осталось ценных вещей. Хорошо хоть, часть транспортировочных контейнеров вскрыта, содержимое из них испорчено и не представляет интереса ни для кого.

— Смотреть надо, — скептически сказал Прохоров. — Шторы, оне разные бывают. Особенно в богатых домах. Есть такие тонюсенькие, на просвет все видать.

— Не подойдет для машины — повесите на окна, — предложил Валерон. — Но контейнер большой, не уверен, что смогу в себя запихать. Мне бы немного еще пространства расширить…

С его умильной морды можно было писать картину.

— Конфет нет ни одной, поэтому придется тебе его расширять на волевых усилиях, — ответил я и, увидев, как возмущенно Валерон вскинулся, добавил: — От обещания не отказываюсь, конфеты будут непременно. При первой же возможности. Я про них не забыл, как и про купель Макоши.

— В купель я сразу с конфетами хочу, — закапризничал песик. — Ладно, подожду. Что с вами делать-то?

Он жалобно вздохнул и испарился.

— Тады доделываем все внутри? До обеда управимся? — спросил Прохоров.

— Должны.

— А если в том, че лохматый притащит, будет че полезное, так и салон закроем.

— Салон-то закроем, а вот с покраской кузова что-то делать все равно придется.

В принципе, можно и без нее обойтись. Этот металл не ржавеет, а в непокрашенной основе есть свое очарование. С другой стороны, хорошая покраска прикроет все огрехи обработки, что тоже немаловажно, и автомобиль приобретет завершенный вид. А еще мне казалось, что та сила, что выдает бонусы, не считала мое изделие законченным, так что покрасить хотя бы ради эксперимента я собирался. В Дугарске, увы, автомастерских не было, как не было и в ближайших городах. Хотя автомобили уже бегали, а значит, их как-то да обслуживают.

А если есть такие конторы, то они должны давать и рекламу. Зря я не обращал на нее внимания в газетах. Конечно, в столицу на машине я не поеду, но в объявлениях для столичных газет могли указывать адреса филиалов. Не посмотрю — не узнаю.

До обеда Валерон не появился. Ждать мы его не стали, перекусили вдвоем, а потом я отправился по привычному маршруту в контору. И надо же — сразу встретил Козырева.

— Алексей Фомич? — удивился я. — Здравствуйте. Я был уверен, что вы в Гарашихе.

— Уже в курсе? — поморщился он. — Никто не ожидал такой прыти от этого подлеца.

— Дело как-то решилось?

— Не сказать чтобы решилось… А, — махнул он рукой. — Все равно вскоре об этом каждая собака будет знать. Пропал осколок.

— Как это пропал? Неужели нельзя отобрать его у родственника князя? Да хоть бы и украсть, если уж он сам так поступил. Это даже кражей не будет — Василий Петрович попросту вернет свое.

— Увы, этого воришку уже успели обворовать. Представляете, он утверждал, что, кроме осколка, у него украли еще серебряные ножницы и пятьдесят тысяч. Пятьдесят тысяч — у этакого голодранца, чей отец пятнадцать лет как промотал состояние и цыганил деньги на покрытие долгов у Василия Петровича. Но не суть важно. Воришке оправдания не помогли — он отправился за решетку, поскольку защиту осколка потерял.

— И что теперь будет? — принял я вид максимально глупый. — Появится другой претендент на княжество?

— Непохоже. Проявился бы уже. А так… Ждем. Император еще своего слова не сказал, хотя его представитель вчера приехал. А вы чем сейчас занимаетесь, Петр? — быстро перевел он разговор, поскольку опасался, что не сможет ответить на некоторые мои вопросы, ибо сам не понимал, что будет дальше. Сплошная неопределенность.

— Довожу автомобиль до готовности, если можно так сказать. Вы не знаете, Алексей Фомич, где можно найти краситель, который ляжет на металл от механизмусов? Предвосхищая ваш вопрос, сразу скажу, что это поможет доделать и паука для княжны.

— Есть хорошие алхимические красители, — задумался он. — Но дороговато. И представителя рядом нет. Ближайший — в Курмене.

— То есть там можно будет закупить нужное?

— Покрасить, скорее всего, тоже. Там и мастерская нужная имеется. У них есть опыт и оборудование. Краска эта сохнет, кажется, сутки за один слой. Но держится хорошо, одного слоя может хватить.

Известие было со всех сторон замечательным. Появился легальный повод съездить в Курмень, где я сяду на ночной дирижабль и на следующий день прогуляюсь по центру столицы, отловлю недостающее для сбора моей реликвии. Не дело оставлять осколок в дурных руках.

Козырева я расспросил внимательнейшим образом. Узнал и точный адрес мастерской, услугами которой Козыреву довелось воспользоваться, и примерные цены. Именно что примерные: они сильно зависели и от объема, и от цвета. Цена меня беспокоила мало: деньги у меня, благодаря куликовскому родственнику, теперь были. Хватит и на покраску, и на поездку в столицу.

До конторы я все-таки прогулялся, где обнаружил, что весь архив начали укладывать по коробкам, готовя к вывозу. Служащий тщательнейшим образом записывал укладываемые папки в прилагаемую к каждой коробке опись, но с радостью отвлекся от этого дела, чтобы обрушить на меня ворох новостей, но не касательно того, куда переедет архив (этого он пока не знал), а по поводу повторно украденной реликвии. Выдвигались и обвинения в сторону Бобрикова: задержанный ворюга молчать не стал, и хотя князь Бобриков заявил о наглом поклепе, слухи все равно пошли. Причем разносящие их были уверены, что этот князь приложил к краже руку. Собственно, нового я ничего не узнал, но пришлось строить удивленную физиономию и возмущаться коварством отпетого негодяя, каковым представился в рассказе соседский князь.

— Дурная кровь! — вещал служащий. — Вот что бывает, когда женятся на ком попало. Разве среди чистокровных аристократических отпрысков мог найтись подобный негодяй?

— Вы же сами вчера упоминали моего кузена, — напомнил я. — По факту он обокрал родного дядю.

— Как вы не понимаете, это совсем другое дело! — заявил он.