Дикое сердце джунглей (СИ) - Вьюкай Майя

От горьких мыслей меня отвлек шелест листвы. Феликс подскочил на ноги и схватил оружие, и я тоже машинально подобрала крепкий камень, представив на секунду, что монстры перебили всех выживших и теперь пришли в лагерь за оставшимися людьми, желая продолжить пиршество. Но монстры остались в ночной тьме, а на свет костра из густой поросли вышел Хант, а за ним вся «спасательная группа» в полном составе. Никто не пострадал. Даже факелы ни у кого не погасли.

Я обронила камень и совсем не почувствовала, что он упал на мою ногу, когда увидела, кого нес на руках Медведь и силач Закари. Это был Стэллер… то, что от него осталось. Гора разорванного мяса и костей, не более. Удивительно, но мне показалось, что эта гора дышит и даже стонет. Возможно, у меня начались галлюцинации, а, возможно, изувеченный до неузнаваемости Стэллер и правда еще дышал.

— Уйдите! — Хант отогнал женщин. — Не смотрите! Уберите сейчас же Нэнси!

Зои начала терять сознание, мельком взглянув на изувеченное тело, которое положили у костра. Глэдис пришлось выхватить плачущую Нэнси из ее рук, а Феликсу взять Зои и отнести ее к пальмовым деревьям. Сам Феликс побледнел, как и многие мужчины. Кого-то даже вырвало.

— Тебе не стоит на это смотреть. — Мрачный Хант преградил мне путь. — Иди к остальным, ладно? Утром мы соберем погребальный костер и сделаем все как полагается.

Погребальный костер?

В состоянии близком к обмороку я подняла взгляд на Ханта и прошептала не своим голосом:

— Он еще жив…

Точно жив. Вижу, как поднимается его разорванная грудная клетка с торчащими из нее ребрами, а потом дергано опускается обратно.

Хант поджал губы и, погладив меня по руке, с сожалением произнес:

— Это ненадолго, малышка.

Да… ненадолго. Ведь с такими травмами долго не живут, может, несколько минут, пять или десять, но смерть в любом случае неминуема. Даже самые лучшие врачи и современное оборудование не смогли бы его спасти.

Пошатнувшись, я направилась к Стэллеру. Хант попытался меня остановить (из благих целей, разумеется), но больше я не позволила ему это сделать, подбежала к костру и упала на колени перед окровавленным телом, отдаленно напоминающим Стэллера. Если бы не годы обучения на медицинском факультете, то я бы сразу грохнулась в обморок, в точности как Зои, но у меня хватило сил, чтобы остаться в сознании и увидеть, на какие мучения пошел Стэллер, чтобы даровать мне шанс на жизнь. Его грудь была разорвана, виднелись кости и даже органы. Руки и ноги были обглоданы до костей, а сами кости раздроблены. Левая часть лица оказалась съедена, отчего его челюсть обнажилась, а правая часть — так изувечена и пожевана, что и не узнать, но один глаз остался в целости, и когда он, налитый кровью, медленно открылся, я не отвернулась в ужасе, как Хант.

— Мне так жаль, Стэллер. — Я зарыдала, склонившись над ним. — Мне очень-очень жаль... Прости меня…

Я не думала, что Стэллер слышит или понимает мои слова. Скорее всего, он уже ничего не чувствовал, даже боли. В таком состоянии редко что-то чувствуют. Но я не могла молчать, я хотела, чтобы он знал, как я ему благодарна и как ужасно сожалею, что все закончилось именно так.

— Элиза? — Хант коснулся моего плеча. — Элиза, ты… Что ты… — Его рука на моем плече сжалась. — Какого лешего происходит?!

Я смахнула слезы и посмотрела на Ханта, не понимая, чего он от меня хочет. Но Хант на меня не смотрел, он смотрел на тело Стэллера выпученными глазами и с таким выражением на побелевшем лице, будто его молнией шарахнуло. Я тоже повернулась к Стэллеру и… Мир в очередной раз перевернулся с ног на голову, оглушая меня до глубокого оцепенения.

Раны на руке Стэллера начали заживать! На той самой руке, куда падали мои слезы, льющиеся градом.

— Но как ты… Как ты это делаешь? — Хантом овладел тот же ступор, что и мной. — Как он… Как это вообще… Что за…

Слов у него не было, у меня тоже. Даже слезы вмиг высохли на щеках. А затем Стэллер застонал, пришел в сознание и заорал от нестерпимой боли, потому что раны затянулись лишь на одной его руке, но все остальное тело так и осталось вывернуто буквально наизнанку.

— Я не… — Я затрясла головой. — Я не понимаю…

Просто не понимаю, что произошло!

Поддавшись необъяснимому интуитивному порыву, я потянулась к Стэллеру и положила свои ладони ему на грудь, но тут же испугалась и решила их убрать, потому как прикасалась к его разорванной плоти, а это причиняло ему лишние страдания, однако едва мои ладони коснулись раненого тела, как из них стремительно вырвался голубой свет. И он был таким ярким и теплым и так быстро начал разрастаться, окутывая тело Стэллера голубым туманом, плотным и мерцающим, что даже Хант не выдержал и отшатнулся от нас в изумленном замешательстве, запнулся о хворост и чуть в костер не плюхнулся. У меня же случился натуральный шок. Я смотрела на свои руки, будто они были чужими, и на свет, который исходил прямо из ладоней, и не могла пошевелиться. Мысли перестали укладываться в голове, и голова вдруг стала очень тяжелой, ладони начало жечь, тело сделалось ватным, дыхание прерывистым. Мои силы иссякли, будто их выкачали из меня и превратили в божественный свет.

Я поймала себя на мысли, что все-таки теряю сознание и медленно падаю на окровавленную землю прямо рядом с бедным Стэллером, не в силах совладать с собственным обмякшим телом, решившим внезапно отключиться из-за полного истощения. Но каково же было мое удивление, когда я оказалась не на земле, а в чьих-то теплых объятиях. Сперва я подумала, что меня подхватил Хант, но затем услышала его голос где-то вдалеке:

— Ущипните меня, если я сплю…

— И меня тоже, — донеслось растерянное бормотание Медведя.

— Возможно, у нас случилась коллективная галлюцинация… — произнес Феликс почему-то шепотом.

— Или мы дружненько все рехнулись… — добавил Хант.

— Да, это тоже возможно.

— И более вероятно.

— Эй! — Медведь вдруг взревел. — Тебе жить, что ли, надоело, сопляк?!

— Ты сам просил тебя ущипнуть, — заявил Скорпион с усмешкой, но потом серьезно добавил: — Зато мы выяснили, что это точно не сон.

Я с трудом открыла глаза и моментально поняла, чем вызвано всеобщее недоумение. Точнее — кем. На меня смотрел Стэллер. Обоими глазами! И именно в его объятиях я оказалась.

— Ты… — я подняла руку и коснулась его лица, — ты жив?..

Но как?

Стэллер неспешно кивнул.

— Похоже на то, — произнес он негромко, явно сам сомневался в правдивости происходящего.

В лагере все притихли. Кажется, даже дыхание затаили, глядя на нас.

— И как ты себя чувствуешь?.. — На удивление у меня не осталось сил, поэтому я просто молилась, чтобы все это происходило взаправду.

Стэллер пожал плечами.

— Чувствую себя так, будто восстал из мертвых, — ответил он обескураженно. — Тело болит, и в ушах сильно звенит, но в целом я вроде бы в порядке.

Все еще не доверяя собственным глазам, я провела ладонью по его щеке, на которой совсем недавно отсутствовала кожа. Теперь же там красовался лишь белый рубец, словно шрам от давнишней раны, но лицо было цело, как и все остальное. Только одежда разве что не восстановилась и осталась растерзанной в клочья.

— Как ты это сделала, Элиза? — Стэллер прищурился, разглядывая меня в замешательстве. — Как у тебя это получилось?

— Я… — Глаза закрылись под натиском тяжелых век. — Хотела бы я знать.

— Боже, да ты вся горишь! — воскликнул он. И я бы улыбнулась, если бы могла, впечатленная его заботой в такой момент, но меня поглотила бесконечная темнота.

***

Когда я вновь открыла глаза, то перепугалась до чертиков. На меня смотрел вовсе не Стэллер, а громадное зеленое нечто, флегматично жующее кору дерева, под которым я лежала. Рептилия! Надо мной склонилась гигантская крылатая ящерица размером с упитанного носорога. Можно подумать, что рогатых пантер нам было мало! В качестве пищи ящерицу я вроде бы не интересовала — рептилоидное чудовище предпочитало растения, но посматривало оно на меня все же с интересом, возможно даже гастрономическим.