Путь Строителя. Дилогия (СИ) - Ковтунов Алексей

— Ладно, — Тобас небрежно махнул рукой, развернулся и пошел обратно к центру рядов, а дружок молча потянулся следом. — Рей, бывай. Но если наторгуешь на серебряк, ты знаешь, где меня найти.

Проводил его взглядом и выдохнул. На серебряк наторгую, ага, как же. Мне пока до этого порога мне как до луны пешком, все-таки серебряк стоит сотню медяков, а у меня всего две верши и одна коптилка. Вот к следующей ярмарке может и успею подготовиться, тогда и пяти медяков будет не жалко. Но в любом случае, сам факт того, что Тобас ушел ни с чем, грел душу не хуже медяков Мирты.

Торб уже вернулся к своей колоде и рубил мясо как ни в чём не бывало. Благодарить его прямо сейчас было бы лишним и неуместным, он не ради меня это сделал. Он сделал это потому, что Тобас полез не по праву, а такого Торб терпеть не стал бы, будь на моем месте хоть Рей, хоть кто угодно. Но запомнить стоит, и при случае отплатить. Не словами, слова дешевы, чем-нибудь конкретным, когда представится возможность.

Была мысль встать и начать зазывать покупателей, как привычные из прошлой жизни торговки на рынках, особенно в южных странах. Там орут так, что ассортимент разберет даже глухонемой с закрытыми глазами и вообще, находящийся за пределами рынка.

Крикнуть что-то наподобие «Мимо не проходи, для тебя дурака коптил!». Но представил, как это будет выглядеть в моем исполнении, и сразу передумал. Рей, орущий на весь рынок, привлечет внимание, это да, но вряд ли то внимание, которое мне нужно. Скорее кто-нибудь из стражников подойдет уточнить, что украл на этот раз.

Нет, пока отчаяние еще не достигло той степени, когда готов кричать на площади. Подождем, рыба пахнет сама за себя, ветер дует в нужную сторону, и рано или поздно чей-нибудь нос приведет своего хозяина прямо сюда.

Через какое-то время мимо прошла пожилая пара, женщина потянула мужа за рукав и кивнула в мою сторону. Муж покосился, втянул носом воздух, замедлил шаг. Я уже приготовился что-нибудь предложить, но женщина разглядела продавца, и лицо у нее сразу вытянулось. Потянула мужа дальше, тот послушно затопал следом, хотя пару раз оглянулся на лопухи с нескрываемым сожалением. Запах тебя зовет, дружище, а жена не пускает. Знакомая история, в любом мире одинаковая.

Еще минут через пять подошел паренек моего возраста, коренастый, с широким обветренным лицом и руками в мозолях. Одет чуть получше меня, хотя планка, прямо скажем, невысокая. Память подсказала его не сразу, но всё же подсказала: Барн, подмастерье кровельщика Бьёрна. Пересекались пару раз, когда Хорг и Бьёрн работали на соседних объектах. Барн тогда смотрел на Рея примерно так же, как сейчас, сверху вниз, хотя ростом они были вровень. Правда он кровельщик, так что смотреть на людей сверху вниз для него занятие вполне привычное.

— О, Рей! — Барн остановился и скрестил руки на груди, разглядывая мой импровизированный прилавок. — Ты чего тут расселся? Торгуешь, что ли?

— Нет, загораю, — пожал я плечами.

— Ну-ну, — он хмыкнул и наклонился к рыбе, принюхался. Лицо у него на мгновение дрогнуло, но он быстро вернул прежнее выражение ленивого превосходства. — Это что, копченая? А с каких это пор ты готовить умеешь? Хорг научил, пока пьяный?

— Может и Хорг, — не стал спорить, все-таки отмазка шикарная.

— Ага, — Барн выпрямился и ухмыльнулся. — А то я смотрю, он тебе совсем не платит, раз уж ты на ярмарку с рыбой пришел. Мне вот Бьёрн платит, и работой обеспечивает, и даже иногда обедом кормит. Но это, видимо, просто потому, что от меня реальная польза.

Он произнес это с такой непринужденной уверенностью, что даже не обидно стало. Просто констатация, как он ее видит. Подмастерье кровельщика, значит, полезный, а подмастерье каменщика-алкоголика, значит, бесполезный. Логика железная, если не знать деталей.

— Рад за тебя, Барн, — кивнул я совершенно искренне. — Бьёрн хороший мастер, повезло тебе с наставником.

Видимо, он ожидал другой реакции, может огрызания или оправданий, а получил вежливый ответ и не знал, куда его деть. Так что Барн моргнул, постоял еще пару секунд, потом пожал плечами.

— Ладно, удачи тебе, — бросил он и пошел дальше по рядам, напоследок еще раз покосившись на рыбу. Запах его явно зацепил, но покупать у Рея было ниже его достоинства. Ничего, это пока.

Не успел я вернуться к созерцанию рыночной суеты, как перед лопухами остановились две тяжелые ноги в добротных сапогах. Поднял взгляд и на секунду не поверил собственным глазам.

Кейн стоял и смотрел на мой прилавок, слегка наклонив голову набок. Без граблей на этот раз, зато при нормальном оружии, короткий меч на поясе и нож в ножнах. Одет просто, но всё на нём сидело так, будто шилось по мерке, и выглядел он при дневном свете совсем иначе, чем тогда на берегу. Не расслабленно, а скорее спокойно.

Он посмотрел на судака, потом на форель, потом на меня, и в уголках его губ дрогнуло что-то похожее на усмешку.

— И правда закоптил, — хохотнул он негромко. — А я думал, ты шутишь.

— Когда это я шутил? — возмутился я с деланной обидой. — Я вообще никогда не шучу, особенно когда речь о рыбе.

— Ну да, ну да. Особенно когда рыба дороже жизни, — Кейн присел на корточки и наклонился к судаку. Втянул носом воздух, и я заметил, как у него чуть приподнялись брови. — И почем?

— Восемь медяков за штуку, — пожал я плечами.

— Восемь, — повторил Кейн и посмотрел на меня таким взглядом, от которого захотелось немедленно пересмотреть ценовую политику. — То есть ты утром оценивал свою жизнь в восемь медяков? Хороший торг, ничего не скажешь.

— Ой, будто бы это судак меня сожрать пытался, — отмахнулся я. — Кошка и без рыбы прекрасно справлялась.

— Ага, а ты просто решил, что умирать на голодный желудок как-то неудобно, — Кейн усмехнулся, но без злобы.

Вообще-то, если задуматься, я сюда не столько заработать пришел, сколько заявить о себе и изучить местную экономику. А вот за Кейном остался долг, который никакими медяками не измерить. Человек вскочил спросонья, схватил первое, что попалось под руку, перемахнул через частокол и вступил в бой с тварью, от которой я бы удирал до горизонта и чуть дальше. За это нужно отплатить, и рыба, конечно, смешная плата за спасенную жизнь, но что есть, то есть.

— Кейн, — произнес я и кивнул на судака, крупного, золотисто-коричневого, с тонкой хрустящей корочкой. Лучший экземпляр из всего улова, который я берег как главный товар. — Забирайте. Бесплатно.

Кейн перестал усмехаться.

— Хороший судак, вкусный, — продолжил я, заворачивая рыбу в лопух. — Вам понравится. Вечером под пиво будет в самый раз.

— Ты же понимаешь, что я отпираться не буду? — прищурился охотник.

— Да и не надо отпираться, — протянул ему свёрток.

Кейн помолчал, посмотрел на судака, потом на меня. После чего молча взял сверток и поднялся. И то, как он это сделал, сказало больше любой благодарности. Не отказался, не стал ломаться, не стал делать вид, что ему неловко принимать подарок от деревенского оборванца.

— Ладно, Рей, — произнес он, убирая сверток за пазуху. — Удачной торговли.

И ушел, растворившись в ярмарочной толпе так же быстро, как появился. Охотники вообще умеют исчезать, это у них, видимо, профессиональное.

Я так и сидел, улыбался и смотрел ему вслед. Ну всё, одним долгом меньше, можно сказать. Хотя за спасённую жизнь заплатить судаком это, конечно, так себе расчет, примерно как за новый дом расплатиться кирпичом. По лицу.

Но при необходимости я бы тоже за ним побежал, пусть и без граблей, и пусть без особых шансов на успех. А может такая возможность и представится в будущем, кто ж знает. По крайней мере, охотник теперь вечером будет разламывать копченого судака и вспоминать Рея не как деревенского вора, а как паренька, который умеет ловить рыбу, коптить её и отдавать долги. И это стоит куда дороже восьми медяков.

Посидел ещё пару минут, разглядывая оставшийся товар. Без судака прилавок заметно потускнел. Форель и налим тоже пахли прекрасно, но выглядели поскромнее и привлекали куда меньше любопытных взглядов.