Я все еще не бог. Книга XXXVI (СИ) - Дрейк Сириус

Они поднялись на крыльцо и поклонились.

— Кузнецов-сан, — обратился старший из них. — Прошу прощения за беспокойство. Мы разыскиваем принцессу Мику.

— Она в доме. Одну минуту.

Я заглянул внутрь. Мика сидела в гостиной рядом с Марфой Андреевной. Кутузова-старшая рассматривала вышивку на кимоно Мики и, судя по всему, одобряла. Мика увидела меня, потом заметила японских офицеров за моей спиной и сразу поднялась.

— Уже?

Офицер кивнул.

— Мика-химэ, ваш дирижабль готов. Императрица Сёкэн приказала обеспечить вашу эвакуацию. Отлет через тридцать минут с южного поля.

Дима, стоявший рядом со мной, поставил кружку на перила.

— Какая эвакуация?

Мика повернулась к нему. Лицо было спокойным, но в глазах читалось напряжение.

— Дима, отец распорядился, чтобы я вернулась в Японию до начала боевых действий. Один из дирижаблей выделен для моей переправки.

— Когда ты узнала?

— Сегодня утром. Я не хотела говорить раньше времени.

Дима замолчал. Я видел, как у него дернулся желвак на скуле. Денис, стоявший чуть поодаль, подошел ближе, но ничего не сказал.

— Дима, — Мика подошла к нему вплотную. — Я не хочу уезжать. Но отец прав. Если со мной что-то случится на Сахалине, это станет поводом для полноценной войны между Японией и теми, кто на нас нападет. А сейчас нам этого очень не хочется.

Дима молчал еще секунд десять. Потом выдохнул.

— Я понимаю.

— Правда?

— Правда. Так ты будешь в безопасности, а это сейчас самое главное.

Мика посмотрела на него так, будто хотела сказать что-то еще, но вместо этого крепко его обняла. Дима обнял ее в ответ и уткнулся лицом в ее волосы.

Японские офицеры деликатно отвернулись. Я тоже сделал вид, что разглядываю облака.

— Я вернусь, — тихо сказала Мика. — Как только все закончится.

— Я знаю, — Дима отстранился и попытался улыбнуться. Получилось не очень убедительно. — Только не задерживайся. А то я привыкну один спать и потом не пущу обратно.

— Не пустишь? — Мика приподняла бровь.

— Ладно, пущу. Но буду ворчать.

— Трофим, выдели двоих гвардейцев для сопровождения принцессы до дирижабля, — сказал я.

— Уже сделано, — ответил тот. — Они ждут у внедорожника.

Мика поклонилась мне.

— Михаил-сан, берегите его. Пожалуйста.

— Обещаю.

Она еще раз посмотрела на Диму, коротко сжала его руку и пошла к японскому внедорожнику. Офицеры последовали за ней. Мои гвардейцы сели во вторую машину.

Мы стояли на крыльце и смотрели, как машины выезжают со двора и сворачивают к южным полям. Дима провожал их взглядом, пока машины не скрылись за поворотом.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Нет, — честно ответил он. — Но так лучше. Если с ней что-то случится из-за меня, я себе не прощу.

— Не из-за тебя уж точно.

Дима кивнул и допил кофе одним глотком. Потом поставил кружку на перила и повернулся к Денису.

— Ну что, брат. Пойдем примерять отцовские доспехи?

— Давно пора, — Денис чуть улыбнулся. — Только если ты опять будешь жаловаться, что наплечники жмут, я лично затяну их потуже.

— Это называется «братская любовь», — Дима хлопнул его по спине, и оба ушли в дом.

Я остался на крыльце. Через несколько минут далеко на юге, над деревьями, поднялся силуэт дирижабля. Он набрал высоту и медленно развернулся в сторону Японии.

— Улетела, — констатировала Лора.

— Улетела.

— Дима держится молодцом.

— Он Бердышев. Они все такие.

Лора помолчала, потом сказала:

— Знаешь, если посчитать всех, кто сейчас готов за тебя воевать… Русские, японцы, вампиры Эля, костяные монстры Лермонтова, Валера с его фокусами… Миша, ты либо очень хороший лидер, либо у тебя очень много должников.

— Думаю, второе.

— Я тоже так думаю, — она улыбнулась. — Но результат один.

Москва.

Красная площадь.

Было раннее утро, и площадь только начинала заполняться людьми. Дворники заканчивали расчищать снег, редкие прохожие спешили по своим делам, жандармы лениво прохаживались вдоль стен Кремля. Небо затянуло серыми облаками, и мелкий снег медленно кружил в безветренном воздухе.

Из переулка на площадь вышли двое.

Точнее, один. Второй вышагивал рядом, переваливаясь с боку на бок.

Петр Романов шел спокойно, как человек, который знает, куда направляется и точно знает, что его ждет в конце пути. Черный костюм, меч на бедре, уверенная осанка. Взгляд направлен прямо на Спасские ворота.

Рядом с ним, не отставая ни на шаг, шагал крупный гусь. Крылья были продеты в рукава пышной черной шубы, что делало его больше похожим на пушистого колобка, чем на птицу. На голове так же красовалась маленькая черная шапка-ушанка. Походка важная, даже несколько надменная.

Прохожие оборачивались. Кто-то показывал пальцем, а кто-то откровенно пялился.

— Ты не мог принять человеческую форму? — негромко спросил Петр, не поворачивая головы.

— Мог, — ответил Эль. — Но не хочу. В гусе меньше веса, проще маневрировать. К тому же, если начнется драка, гуся сложнее поймать.

— Ты секундант на дуэли, а не участник.

— Я секундант, который выживет при любом раскладе. А ты иди и думай о высоком.

Петр чуть усмехнулся, но промолчал.

У ворот Кремля стояла стража. Восемь человек в полной боевой форме с магическими артефактами на поясах. Командир караула, широкоплечий офицер с аккуратной бородкой, первым заметил приближающуюся пару. Его глаза расширились.

— Стой, — он поднял руку. — Назовите себя и цель визита.

— Петр Петрович Романов, — ответил Петр, остановившись в трех шагах от стражи. — Сын государя. Меня ждут.

По караулу прокатился шепот. Офицер побледнел, но не отступил.

— Ваше… ваше высочество. Мне не поступало распоряжений о вашем визите.

— Позвоните царю. Он подтвердит.

Офицер замешкался. Его взгляд метнулся к гусю.

— А это…

— Мой секундант, — невозмутимо ответил Петр.

Офицер несколько секунд смотрел на гуся. Гусь смотрел на офицера. Красные глаза с вертикальными зрачками не моргали.

— Гусь, — констатировал офицер.

— Губернатор Сахалина, — поправил Эль.

Двое караульных за спиной офицера одновременно сделали шаг назад. Говорящий гусь с маленькими острыми клыками не входил ни в один пункт устава.

Офицер схватился за рацию.

— Пост один, вызываю секретариат. У Спасских ворот Петр Петрович Романов. С ним… сопровождающий. Требуется подтверждение допуска.

Рация зашипела. Через полминуты раздался ответ.

— Подтверждаю. Пропустить. Распоряжение государя.

Офицер опустил рацию и посмотрел на Петра.

— Проходите, ваше высочество. Вас проводят.

Он кивнул двоим солдатам. Те встали по бокам, и вся процессия двинулась через ворота.

Кремль встретил их тишиной. Внутренний двор был пуст. Ни одного чиновника, ни одного слуги. Только голуби на карнизах. Окна зданий были закрыты, шторы задернуты. Создавалось впечатление, что весь персонал эвакуировали.

— Пусто, — заметил Эль, крутя головой. — Он зачистил территорию. Не хочет свидетелей.

— Или не хочет жертв, — ответил Петр.

— Это ты про себя?

— Это я про тех, кто может случайно попасть под руку.

Сопровождающие солдаты довели их до главного корпуса и остановились у дверей.

— Дальше мы не идем, — сказал один из них. — Приказ.

Петр кивнул и вошел внутрь. Эль протиснулся следом. Коридоры были пустыми и тихими. Портреты на стенах провожали их взглядами. Петр Первый красовался на каждой третьей картине. Молодой, зрелый, в доспехах, в мундире, верхом на коне. Несколько месяцев правления, а уже все так изменил.

— Сколько портретов, — хмыкнул Эль. — Скромность явно не семейная черта Романовых.

— Он их не заказывал. Их писали придворные художники по собственной инициативе.

— Еще хуже. Значит, окружение само превращает его в идола.

Петр не ответил. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и вышли в длинную галерею. В конце галереи виднелись двустворчатые двери из темного дуба. Массивные, с позолоченными ручками.