Задолбанец (СИ) - Юрий Ра

— Редкость, хм. Только ты так и не сказала, от волшбы он убережёт ли.

— А ты надевай на пузо его, сейчас бороду тебе подпалю огоньком начарованным, коли не выйдет, то можешь считать оберегом.

— Бороду не трожь!

Князь уже стоял возле кресла и застёгивал на себе подаренный пояс. Длинный, рассчитанный на ношение поверх доспеха, он сейчас свисал изукрашенным наконечником ниже колен. Но такова мода, всего в костюме богатого человека должно быть с избытком. Метры свисающей без нужды ткани, сребротканных поясов, десятки блях и накладок везде, докуда дотянется фантазия мастера или заказчика. Порой под драгоценными металлами, эмалями и каменьями ткани не видно, вот как на этом поясе.

— Не трожь бороду, говорю, повторил князь, — по рубахе колдуй, прям в груди целься. — Он похлопал себя ниже груди.

— Ну да, говоришь одно, а показываешь на пузо! Что, пуза не жалко?

— Ну так там шерсти меньше, примется гореть, быстрее потушу. — Кувшин с морсом уже был в мощной руке государя, исполненной готовности спасать организм.

— Ну держись тогда, сам вызвался! — Указующий перст Марфы вытянулся в направлении мужа и почти коснулся живота, а сама кисть сделала эдакое движение с подворотом, словно она держала отвёртку и пыталась закрутить винт в князя.

— Эй, не убей только!

Болеслав заорал и явно еле удержался, чтоб не отпрыгнуть в сторону. Но жена-огнемёт только напугала его, не став бить огнём.

— Погоди, ща отдышусь. Ладно, бей уже!

— А я ударила.

— Когда? Как?

— Слабо. Побоялась сжечь любого мужа, цыкнула малёха, как свечу зажгла. А оно не того, не цыкнулось.

— Да ну! Не видал ничего, отойди и снова давай пробовать. Ну, поджигай!

Марфа попятилась на пару шагов и снова сделала то же аккуратное движение. Денис раньше такого не замечал, когда княгиня поджигала свечи, она прямо всей ладонью проводила по помещению. Видимо боится мужу навредить, включила режим снайпера, решил попаданец. Со скоростью мысли с пальца сорвался язык пламени, лизнул фигуру князя и бессильно опал.

— Ха! Поздравляю, супруг мой! Работает твой оберег.

— Это какая тогда у тебя защита, коли ты почти всю скорлупу на свой бахтерец навесил! — Аж присвистнул Болеслав. — И какой силы был маг, с которым вы схлестнулись, что тебя через доспех слегка подкоптил. Ладно, что сладилось, то сладилось. Ступай, боярин, службы ты свои знаешь. Ладь молниеотвод да собирай десяток к походу. Как дороги встанут, сразу поедете с моим словом.

Той ночью Денису приснился странный сон. Странных снов в его жизни было немало, некоторые даже запоминались, а не растворялись поутру как туман над августовским полем. В этот раз ему снилось, будто он участник игры «Что? Где? Когда?», мало того, команде выпал блиц, так что отдуваться придётся капитану команды, то есть Денису. Сон же, во сне и не такое присниться может. Лошадка скачет по столу, знакомый голос ведущего вкрадчиво бубнит над головой под такую же знакомую музыку.

— В игру вступает Кощей Бессмертный из села Золотое. Господин Помелов, внимание, вопрос: что общего между иконой в сельской церкви и сержантом полиции? Десять секунд!

— Оба способны защитить от нечисти?

— Ответ принят. Хм, а теперь правильный ответ. У них обоих копеечный оклад. Раунд! И сто тысяч рублей отправляются к Кощею Бессмертному в село Золотое!

Вдруг сразу шум из-за спины, кто-то начинает бурно обсуждать вопрос, но слов не разобрать, сон же. И только издевательский голос прорывается: «Ну вы и насмешили нас, господин Помелов, от какой нечисти может защитить сержант? Да и боги тут не помогают. Вы уж как-нибудь сами…»

Тем же вечером в княжьей опочивальне князь и княгиня не торопились отходить ко сну. Автор ни за что не стал бы заглядывать в их спальню, но данный момент не был сочтён интимным, так что он допустил возможным донести до читателя услышанное. Тем более, что подслушанный разговор непосредственно касался героя данной книги:

— Зачем ты ему дал десяток, Болек?

— А что, смел, решителен, находчив. — Князь и в опочивальне князь, он был настроен защищать свою точку зрения даже от жены.

— Ну да, а еще дерзок.

— И что с того? Пускай. Покомандует десятком, глядишь, целый отряд можно будет под его руку поставить.

— Десятника найти не проблема, муж мой. А вот такого как он…

— Ой, говори уже прямо, что удумала.

— Не пора ли тебе обзавестись собственным посланником, таким, кто за тебя может переговоры вести в чужих землях.

— Ты вон про что, Марфа. Ну да, для такого дела лучшего мужа и не сыщешь. Немало уже пользы принёс там, где никто и не ждал. Как вывернул-то! Со Змеюкой переговоры затеял, словно владетельной особой. А главное, никто ж и не знал, что они настолько разумны! Или за морем знают, только молчат до времени. Может, это умение у Дениса наследственное? Знал он всё, да таился, а как его прогнали из дому, пришлось раскрывать. Не ратиться же с драконами огненными. Тем более, раз они промеж себя мыслями обмениваются. Как их победишь?

— Разумны, сильны, да горды без меры. На том сильные гордые и ловятся. Ты, Болеслав, привечай его, привечай. Привыкнет из твоих рук вкушать, верным псом тебе станет.

— Сильные да гордые… Я не понял, ты про задолбанца речёшь или про Змеев?

— Я про всех, муж мой.

— Ага, я у тебя тоже сильный и гордый. Так?

— А ты у меня, так. И что, вот прямо вырваться хочешь из моих объятий? Опостылела я тебе как женщина или боишься? — Голос княгини сочился мёдом и невысказанными обещаниями, что никак не вязалось со смыслом её слов.

— Как я вырвусь от тебя, лада моя? Околдовала же, как есть околдовала!

А потом всё-таки началось такое, о чём приличные люди другим приличным людям не рассказывают. Те и так всё про такое ведают.

Утро неженатого боярина начинается не с кофе. Он весь торг обошёл, замучил расспросами Микулу, Бежану, купцов попытал, правда, без применения запрещённых приёмов — никто ничего про кофе в Дубках-на-Дону не знает. А зато квас ставят такой, что чуть глаза из орбит не выпадают! Квас Денис любил, любил настолько, что даже по осеннему времени велел готовить себе тюрю. Как кухарка ни сопротивлялась, как ни убеждала, что снедь эта подходит только самым бедным и откровенно нищим голодранцам, но хозяин был непреклонен.

— Готовь, вчера говорит, окрошку! — Жаловалась Бежана Микуле на свою тяжёлую судьбину. — И помельче режь в неё мясо, птицу, варёную репу. Спрашиваю, и капусту?

— А он чего? — У старика уже недели две как проснулось понимание, что никакой он не старик, так что вываживал Микула кухарку как опытный рыбак щуку.

— Отставить капусту, кричит! Зелень всякую да сметану клади, велел.

— Ту дык, это. — Микула не мог понять, что сейчас сказать, чтоб не сорвалась рыба. — Кушанье получается, как я погляжу, странное, но уж точно не бедняцкое.

— Да тюря же! Рази на квасе можно боярину подавать?

— Ну и леший с ним, тебе сказали, а ты делай, коли нравится заморскому боярину такое. Вишь ты, как квас нашенский прилюбился задолбанцу!

Залитое холодным квасом, блюдо было подано в глубокой миске боярину, а потом съедено им без остатку под довольное урчание. Микула поглядел-поглядел, как его господин уплетает непонятную еду, а потом и сам попросил у кухарки, чтоб сварганила на пробу то же самое. Окрошку.

А Денис уже улетел по своим боярским делам. Это в том покинутом мире громоотвод есть железяка простая, тут он — вершина инженерной мысли и высокотехнологичное изделие. Сколько-то раз наорал на кузнеца, потом пару раз не выдержал, отвесил подзатыльник его подмастерьям. Всё это называлось иноземным словом технадзор.

Что это за заклинание, ватага деятелей, присланных монтировать железо над самой высокой башней княжеского правительственного комплекса зданий, не поняла. Зато оно работало. Походный горн был раздут у стены, умники, предлагавшие соединить шины посредством заклепок получили люлей, а все части молниеотвода под присмотром задолбанца были сварены кузнечной сваркой на походной наковальне.