Пустой II. Часть 7 (СИ) - Скабер Артемий

И меня это очень даже устраивало, извинения пусть оставит для Вельтов или Эльвар, если для них они что-то значат. То, что он решил отплатить за свои действия… вот это я понимаю, нормальный поступок. С таким Ровэном я хотя бы понимал, как разговаривать.

— Почему вы не делаете так с каждым? — спросил я. — С каждым, у кого Гнездо не греется?

— Потому что эту силу копили годами, — сухо ответила за него Севра. — Она предназначена для Матрицы, а не для учеников. Обычному Гнезду, чтобы прогреться, нужна капля. Насильно открыть закрытое… — она махнула рукой на сегмент. — Никто не знает, сколько уйдёт. Ни в одной записи нет точной меры.

— Распоряжаться этим я могу только сейчас, — добавил Ровэн. — Старого Совета, который распределял сегменты, больше нет. Новый занят воротами, едой и Руинами, до городского артефакта ещё не добрались. Два школьных сегмента пока под моей рукой. Через месяц или через год всё может стать иначе.

— За эту силу можно было бы прогреть десятки обычных Гнёзд, — бросила Севра.

— У него нет обычных, — ответил Ровэн, даже не повернувшись к ней. — И как я уже сказал, своих слов я на ветер не бросаю. Обещал вложиться и помочь… значит так и сделаю.

Севра закрыла рот, пока я поднял брови. Часть меня начала уважать его ещё больше, потому что сам был таким. Просьба Одра с Синарой и моё обещание ему, сработало так же.

— Второй раз этого не будет, — добавил глава, глядя на меня. — Ни с тобой, ни с кем другим. Поэтому слушай, что скажет Севра и решай.

Севра отложила дощечку на край стола, подошла ко мне и встала напротив, близко, так что я почувствовал её дыхание. Стало немного неудобно, попытался сделать шаг назад, а она снова ко мне подошла.

— Сегмент найдёт закрытую точку и заставит её принять поток снаружи, — затараторила она. — Твоя сила этого не может, моя тоже, а эта может. В тот миг, когда Гнездо откроется, я кладу в него Резь. Если сначала откроется, а глиф не успеет лечь, точка может схлопнуться обратно… или порваться. Если тело начнёт отбрасывать силу, пострадает плечо и всё, что рядом. Каналы, ключица, шея. Если Источник попытается взять всё сразу… — она замолчала.

— И что? — спросил я, проглотив ком.

— Не знаю… В записях этого не было.

Севра достала из рукава пластину. На металле тускло блестел треугольник вершиной вниз. От центра к каждой стороне расходилось по линии. Резь.

Уже дважды её испытал на своём теле и каждый раз мне не понравилось. А вот иметь такую технику у себя… я бы был не против. Пусть она станет частью меня.

— Делайте, — кивнул я.

Севра посадила меня на табурет у стола и стянула рубаху с правого плеча. Посмотрела на синяк, на сетку мелких красных точек вокруг ключицы и поморщилась. Игла нашла точку сразу, пластину она прижала поверх, металлом к коже, а ладонь положила рядом.

— Глиф держу я, — сказала она. — Сегмент ведёт глава. Ты держишь себя. Не помогай, не тяни, не толкай. Просто держи.

Знала бы она, что мне на самом деле придётся держать… Активировал сектантский глиф. Стянул под засов метку, Дугу, воронку, звериные знаки… всё, что мог. Оставил только Подхват под пупком и старые Гнёзда.

Ровэн поднёс сегмент к моему плечу и разместил, не касаясь кожи, на ладонь выше. Линии на металле загорелись ярче. Сначала ничего… страшного не произошло. Плечо медленно начало теплеть, стало приятно, будто на него положили нагретый на солнце камень. Синяк, который ныл всю неделю, вдруг перестал. Тепло растеклось по ключице, шее и опустилось к груди. Я даже успел подумать, что Севра зря бледнела.

И вот тепло упёрлось в ту самую точку, почувствовал это ясно, как тычок пальцем изнутри. Сила сегмента шла плотно, давила в одно место под ключицей, вот только место не поддавалось. Давление росло, сегмент на ладонях Ровэна загудел, низко, едва слышно.

И воронка повернулась к плечу, как зверь, учуявший мясо. Там, наверху, была сила, которая превышала Ровэна и Мейну вместе взятых.

Засов держал, а я давил воронку вниз. И она… да, чтоб она стала Шалхом. Она не стала тянуться к самому сегменту, а ждала, пока его сила войдёт через плечо, и перехватывала поток уже внутри моего тела, утаскивая вниз, к Источнику.

Сжал зубы, так что они заскрипели. Дать ей ещё раз нажраться или же всё-таки следовать тому, что задумал Ровэн? Кое-как я придавил её аппетит, точнее уменьшил поток, который она успевала перехватывать. Если давить сильнее, Ровэн заметит, что я сопротивляюсь, но если отпустить, она выпьет всё… Сжал засов так, что в глазах поплыли пятна. Воронка продолжала тянуть, только медленнее.

— Слишком быстро гаснет, — произнесла Севра.

— Продолжай, — ответил глава школы.

И вот давление стало болью, будто кто-то вставил мне под ключицу рычаг и начал выворачивать кость изнутри. Мышцы вокруг горели, каналы кипели, я чувствовал каждый канал, до самой шеи. А в самом центре, там, где была точка, оставался лёд. Сила била в неё, плавила всё вокруг, а она оставалась ледяной.

Потом что-то поддалось, похоже, лёд треснул, и в трещину хлынуло.

— Сейчас, — выдохнула Севра.

Пластина на плече вспыхнула. Я почувствовал, как в открывшуюся трещину ложится первая линия Рези. Медленно, будто её процарапывали изнутри, по кости, острием. Треугольник. Первая сторона.

Хотелось кричать. Не стал, точнее не смог.

— Первый ход лёг, — произнесла Севра откуда-то издалека.

— Держи его, — голос Ровэна.

Вторая сторона… боль ползла вслед за линией. Третья. Треугольник замкнулся, и плечо дёрнуло так, что табурет подо мной скрипнул.

— Ещё, — сказала Севра. — Ещё три…

Первая линия от центра, вторая… воронка под Источником всё тянула и тянула, и я уже не понимал, что держу: засов, плечо или собственное сознание.

Третья линия коснулась стороны треугольника и всё оборвалось. Боль, звук, свет. Сразу.

Очнулся на полу. Под головой лежала свёрнутая накидка, синяя, с серебряной каймой. Пути? Положили, потому что не жалко? Потолок кабинета, трещина в штукатурке у окна, свет из окна уже другой, косой, вечерний. Пролежал я, похоже, долго.

Первое, что почувствовал… было очень странным. Мне было хорошо. Не просто не больно, а прям хорошо! Тело было лёгким, как после двух суток сна, а голова ясная.

Источник был полон до самых краёв! Я так и не добился этого после своего посещения Чёрной Комнаты. Сосредоточился и обнаружил, что Росток так полон, что давил изнутри. Я знал это давление, так было перед каждым прорывом, когда Источник переставал вмещать то, что в него лилось, и начинал искать, куда расти дальше.

Только расти мне было некуда, дальше только Узел… Внутри всё похолодело. Я замер, боясь вдохнуть глубже. Давление не росло, оно просто было, как вода в кувшине, налитом до самого горлышка. Тронь, и плеснёт. Осторожно, одну за другой, сжал все свои нити, отодвинул силу от стенок к середине. Давление чуть ослабло.

Воронка лежала под Источником, тяжёлая, довольная и сытая. И ничего не выплюнула… Почему? Ей что мало? Она теперь хочет больше? Вот же… шалхово семя!

Плечо. Повёл туда внимание и сразу почувствовал: под ключицей открыто. Там, где неделю была глухая стена, теперь было Гнездо. Настоящее, целое. В нём лежал знак, треугольник вершиной вниз и три линии от центра. Резь.

Коснулся её сознанием, едва-едва. Глиф отозвался сразу, серым толчком, и плечо дёрнулось само, будто Резь собралась сорваться наружу прямо сейчас, в потолок.

— Даже не думай.

Севра сидела на ящике у стены и смотрела на меня. Рукава у неё были мокрыми до локтей.

— Первый выпуск только при мне, — добавила она. — Завтра. Утром. До этого никаких техник. Никаких. Ни Резь, ни Черту, ни Корень.

Я кивнул и сел. Радость накрыла сразу, да ещё такая тёплая, детская, до глупой улыбки. Новое Гнездо… новый глиф… После недели «завтра», после иглы и синяка, который неделю цвёл у меня на плече. Школьная техника, которую можно не прятать. Удар на расстоянии. Моё.