Особенные. Закрытый факультет (СИ) - Шавлюк Светлана

Не давая себе шанса на отступление, сразу, как только оказалась у его кабинета, постучала. После разрешения вошла и замерла в дверном проеме. В кресле, напротив Владимира Сергеевича, сидел мужчина в форме. Сначала я хотела извиниться и уйти, но пораскинула мозгами и решила что так даже лучше. Может быть, сотрудник магической полиции расскажет о том, что происходит с Артуром сейчас.

– Так и будешь стоять и на нас любоваться, Соловьева? – спросил декан.

– Здравствуйте, – отмерла я, шагнула в кабинет и закрыла дверь. – Владимир Сергеевич, – набрала полную грудь воздуха и выпалила на одном дыхании: – я хотела узнать, что слышно об Артуре Алексеевиче?

Декан перевел взгляд с меня на своего гостя и проговорил:

– С ним работают.

Малоинформативно и совсем недостаточно для моего успокоения, поэтому, я решила поупорствовать.

– А с ним можно как-то встретиться и поговорить? Или хоть какие-то подробности получить?

– Нет, – отрезал полицейский, не дожидаясь ответа декана.

– Почему? – не отступала я. – Я ведь никаких секретный деталей не прошу раскрыть.

– С ним работают, это все, что вам нужно и можно знать, – вновь ответил полицейский.

– Но ведь вы же позволяете студентами присутствовать на допросах, почему сейчас такая секретность?

– Это не тот случай.

– Но вы не понимаете! – сжала кулаки, чтобы сдержаться и не закричать. А ведь очень хотелось, до безумия. Я спать не могла нормально, и сейчас, единственное, о чем просила, ответить на пару простых вопросов. Но у этого полицейского будто бы язык отсох бы, если бы он сказал, что с Артуром.

– Это вы не понимаете. Выйдете и не мешайте работать, – раздраженно проговорил он, словно был хозяином кабинета.

Уходить я не собиралась, пока меня не выгонял Владимир Сергеевич. Но получить хотя бы кроху информации было необходимо. Пришлось собрать остатки сил, глубоко вдохнуть, чтобы успокоится и миролюбивым, почти умоляющим тоном задать еще один вопрос.

– Хотя бы ответьте, он сам? Сам впустил его? Или нет? – голос дрогнул от волнения.

– Эта информация пока не разглашается.

Чуть было не зарычала от злости и безысходности. Посмотрела на Владимира Сергеевича. Он был, как обычно, мрачен и молчалив, но в этот раз в его глазах читалась усталость и жалость. Он перевел взгляд на дверь, безмолвно намекая на то, что мне стоит уйти.

– Вы, Соловьева, обязательно узнаете все детали дела на слушании, – проговорил представитель органов правопорядка. – Вы у нас ценный свидетель, – с иронией произнес он и неприятно ухмыльнулся.

Вспыхнула. Его намек и издевательский тон попали на благодатную почву, буквально в самый центр моих переживаний. Резкие слова были готовы сорваться с губ в ту же секунду, но декан меня опередил.

– Я бы попросил вас выбирать другой тон в общении с моими студентами, – холодно процедил Владимир Сергеевич и недобро посмотрел на мужчину в форме. – Вы не с преступником общаетесь и даже не с мужчиной, – отчитывал его декан, – эта девушка осознанно рисковала собой, чтобы выполнить вашу работу. И вместе со своими товарищами добилась того результата, которого вы не сумели добиться в течение длительного времени. Из-за вашего фактически бездействия на моем факультете погибли дети. Выйдете, Соловьева!

Он завелся не на шутку. Рявкнул так, что меня сдуло из кабинета. Но пока спешно покидала рабочее место декана и закрывала дверь, услышала еще часть упреков, которые сыпались на служителя правопорядка.

– Вы, видимо, не в курсе, но по итогам вашей работы будут проводить проверку. И я написал прошение о том, чтобы нам, наконец, разрешили решать проблемы академии по средствам собственных сил и возможностей. Как оказалось, они во многом гораздо эффективнее. Горстка недоученных студентов с блеском выполнила всю вашу работу. И мне за это…

Дальнейшие слова остались за закрытыми дверями. Впервые увидела нашего декана в таком взвинченном состоянии. Никогда и ни за что не хотела бы оказаться на месте того, в адрес которого летели резкие слова и обвинения.

Так ничего и не добившись, расстроенная ушла в свою комнату. Теперь возникло еще больше вопросов, а ответов я так и не получила. Почему информацию не давали? Не хотели огласки? Недостаточно узнали? Все еще работали и не хотели распространения выдуманных слухов? Не хотели распространять информацию, потому что он не просто маг, а преподаватель? Почему? Или все дело в том, что он оказался предателем, и информация, которую они получили, не предназначена для посторонних? От множества догадок голова шла кругом.

Глава 22

Через два дня, в середине недели, меня вызвали в деканат. Подозревала, что причиной тому стало мое появление в нем чуть ранее или, что тоже вероятно, возмездие за наше самоуправство по поимке преступника. Последняя версия подтвердилась, когда у кабинета встретилась вся стая во главе с Вертосом. Оказалось, что они ждали только меня. Парни, как и я, не имели ни малейшего понятия о причинах вызова, но догадки у нас оказались одинаковыми. И версия, веру в которую мы все разделяли, никому не нравилась, но и игнорировать вызов к самому Владимиру Сергеевичу никто не мог. Не давая себе времени для волнения и сомнений, мы постучали в кабинет и вошли после разрешения.

– Ну что? – пронзительный взгляд декана пробежался по нашему нестройному ряду, когда за последним закрылась дверь. Я в этом строю выглядела мелкой букашкой на фоне этих здоровяков. Еще один стоял в стороне и его нахождение тут вообще вызвало у меня массу вопросов. Ведь это был не кто иной, как Арго Ригенс собственной мерзопакостной персоной.

– Вот, – помахал перед нами крохотной стопкой листов. – Пришло письмо о денежном вознаграждении вашей дурной компании с занесением благодарности в личные дела каждого.

Мы должны бы радоваться и гордиться собой, но Владимир Сергеевич говорил все с таким видом, будто нам не благодарность пришла, а приговор на расстрел. И мы этого расстрела ждали. Недолго.

– Вы хоть понимаете, сколько правил устава академии нарушили своими действиями?

Ух, если бы по обе стороны от меня не стояли оборотни, то я бы с невероятной скоростью ретировалась куда-нибудь подальше от злого декана. Мысли, говорят, материальны, и этот случай эту теорию только подтверждал, ведь еще пару дней назад я думала о том, что не хотела бы оказаться в этой ситуации. А декан, тем временем, продолжал распекать нашу компанию.

– Чем вы только думали, когда лезли во все это? Героями захотели себя почувствовать? А о последствиях вы не подумали? – орал он так, что окна дребезжали. – А если бы кто-то из вас погиб в бою? Неужели, все произошедшее не натолкнуло вас на мысль о том, что противник силен? На это мозгов не хватило? Здоровые лбы, оборотни! И что вы сделали? Пустили вперед девчонку. Стыдобище! Необученную, дурную первокурсницу, которая еще нить магии удержать толком не может, а вы ее в самое пекло! Вы чем думали?

– Но все же получилось, – тихо проговорил кто-то из парней. Кто это был, я не видела, потому что, как и остальные повинно склонила голову и смотрела в пол.

– Получилось! – еще сильнее разорялся он. – Простая удача. Удача, что никому из вас хвосты не подпалили. Что вы все головы сохранили. Комендантский час нарушили! Запрет на использование магии за пределами специально отведенных аудиторий и полигонов нарушили. Ты, Соловьева, – вздрогнула и еще сильнее вжала голову в плечи, – помимо всего этого нарушила запрет на использование магии без контроля преподавателя. Герои! – последнее слово прозвучало как нечто очень оскорбительное. – С завтрашнего дня вся ваша героическая шайка каждый вечер будет работать на благо академии, раз уж у вас такое рвение, – он перевел дыхание и уже более спокойно закончил свою тираду, – будете до конца месяца мыть полы, окна и все, что под руку попадется, в учебном корпусе после занятий.