Лекарь из Пустоты. Книга 3 (СИ) - Майерс Александр

Пуля обратилась в ничто.

Шрам вздрогнул всем телом и издал сдавленный стон. Давление в ране ослабло — кровотечение из основного источника прекратилось. Теперь нужно продезинфицировать и закрыть рану хотя бы на время.

Я потребовал бинт, и один гвардеец достал два рулона из своей аптечки. Обеззараживающее заклинание, давящая повязка — готово.

— Ты будешь жить, — сказал я, встречая мутный взгляд Шрама.

— Чё-то мне так не кажется…

— Держись. Пулю я убрал, кровь остановил, рану обработал. Когда доберёмся до поместья, мой друг тебе поможет. Отнести его в машину, — приказал я, поднимаясь.

В это время Демид Сергеевич подошёл с докладом.

— Барон, разрешите доложить.

— Слушаю, капитан.

— Противник полностью нейтрализован. Их было семеро, все мертвы. Один из них… в общем, вот, — Демид Сергеевич протянул мне какой-то документ.

Я открыл его и почти не удивился, когда увидел удостоверение офицера гвардии рода Измайловых. Лейтенант Панкратов.

— При остальных такого нет? — спросил я.

— Никак нет. Судя по всему, наёмники, — ответил капитан.

— Тело офицера доставить в усадьбу. Машины наши в порядке?

— Схлопотали несколько пуль, но на ходу.

— Хорошо. Быстро грузимся и едем домой, — велел я.

Через десять минут мы уже находились в пути. По пути я позвонил Ивану, и он ждал нас на крыльце. Мы отнесли Шрама и остальных раненых внутрь. Курбатов первым делом принялся за Богдана — ему требовалась срочная помощь.

Я оставил его работать, зная, что с такими ранами он справится гораздо лучше меня. К тому же ему не помешает практика, если он и правда собрался стать военным целителем.

А мне тоже, кстати, надо научиться работать с ранами и травмами. Пустота, к сожалению, в этом не поможет. Необходимо развивать врождённый дар.

Где бы только время найти…

Я приказал дворецкому сделать мне кофе. Всё равно уснуть сегодня уже не удастся, да и рассвет уже скоро.

Вскоре явился Демид Сергеевич и доложил подробнее: Вася пробил документы офицера, они оказались подлинными. Кирилл Панкратов, лейтенант гвардии Измайловых. При нём к тому же нашлось табельное оружие, тоже оформленное на род Измайловых.

Ничего себе. Они что, совсем ничего не боятся? Или это тоже попытка провокации, как с трупом на свалке?

Нет, не думаю. Панкратов и наёмники следили за Шрамом, а мы просто подвернулись им под руку. Может, они вообще не знали, что стреляют по барону Сереброву и его гвардейцам.

Но это мало что меняет. Боец другого рода пытался убить меня и моих людей. В дворянском мире это означает объявление войны. Причём такой, на которой льётся не только кровь гвардейцев.

Я дождался, пока Иван закончит. Шрам, перевязанный, под действием обезболивающих и восстановительных зелий, спал. Его товарищ, с пулей в плече, и наш гвардеец Филимонов тоже были в порядке.

— Спасибо. Я твой должник, — сказал я, пожимая Курбатову руку.

— Да перестань. Для этого я и здесь. Что там случилось-то? — спросил он.

— Сам пока не понял. Будем разбираться.

— Ну а я пойду, вздремну ещё часок, — пробурчал Иван и поплёся в свою комнату.

Ещё раз поблагодарив его, я отправился к себе и взял телефон. Набрал номер Владимира Анатольевича Измайлова. Тот, понятное дело, ответил не сразу. Всё-таки едва рассвет наступил.

— Слушаю, — раздражённо пробормотал он в трубку.

— Владимир Анатольевич, с добрым утром. Говорит Юрий Серебров.

На другом конце наступила мёртвая тишина, а затем послышался злобный выдох.

— Чего тебе нужно в такое время?

— Нам необходимо срочно встретиться. По вопросу, который касается чести вашего рода и возможного объявления войны.

— Что ты такое несёшь? — голос Измайлова зазвенел сталью.

— Объясню на месте. Приезжайте в то же кафе, где мы виделись в прошлый раз. Если через час вас там не будет — род Серебровых объявит вам войну, — отчеканил я и сбросил звонок.

Владимир Анатольевич несколько раз пытался мне перезвонить, но я не стал отвечать. Пусть понервничает. Я и так сказал более чем достаточно.

Ровно через час я приехал на место. И не один — со мной приехало десять гвардейцев в полном обмундировании. Раз уж я угрожал войной, стоило показать, что я к ней готов.

Измайлов прибыл почти сразу после меня. И бойцов привёл не меньше. Похоже, мои слова произвели на него впечатление.

— Доброе утро, Владимир Анатольевич! Выспались?

— Ты ещё будешь издеваться? — моментально вспылил он.

— Скажите спасибо, что мы вообще разговариваем, учитывая то, что произошло. Пройдём внутрь или побеседуем прямо здесь? — поинтересовался я.

Граф, не ответив, толкнул дверь кафе. Я жестом приказал своим гвардейцам оставаться на месте и вошёл следом.

— Кофе и свали отсюда, — приказал Измайлов бармену и швырнул на стойку купюру.

— Вам, господин? — невозмутимо поинтересовался бармен.

— Воды, спасибо, — ответил я, усаживаясь за столик.

Пока несли напитки, мы с Владимиром Анатольевичем молча сверлили друг друга взглядами. Затем, когда остались наедине, он шумно хлебнул кофе и сказал:

— Выкладывай, Серебров. И учти, у меня очень плохое настроение.

— Думаешь, у меня лучше? — спросил я, тоже переходя на «ты». Граница вежливости между нами давно уже была стёрта.

— Выкладывай, — скрипнув зубами, повторил Измайлов.

— Ладно, слушай. Лейтенант вашей гвардии Кирилл Панкратов с группой наёмников сегодня ночью совершил вооружённое нападение на меня и моих людей. Он убит. Я трактую это как незаконное объявление войны со стороны рода Измайловых и намерен действовать соответственно. Включая обнародование всех имеющихся у меня компроматов, — сказал я.

Граф не донёс чашку до рта. Да и вообще, похоже, перехотел пить кофе.

— Ты… блефуешь, — выдавил он.

— Через сорок минут, как раз к началу рабочего дня, в редакции всех новосибирских СМИ и столичного «Имперского вестника» уйдёт информационный пакет с фотографиями с места перестрелки и тела вашего офицера, документов и показания свидетелей. Включая показания тех бандитов, что до сих пор сидят у меня в подвале. Материалы уже готовы. И они будут отправлены даже если со мной что-то случится. Это так, на всякий случай, — добавил я и сделал глоток воды.

— Где доказательства твоих бредней?

— Тело Панкратова, его табельное оружие и документы у меня. Но это не главное. Главное — сам факт нападения. Офицер твоей гвардии участвовал в покушении на барона другого рода. Это повод для войны, и очень серьёзный. И я готов это сделать прямо сейчас.

Измайлов усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Войну? Думаешь, сможешь выстоять?

— Я думаю, что смогу победить. Ты застрял в прошлом, если считаешь, что род Серебровых неспособен сражаться, — холодно ответил я.

Измайлов тяжело вздохнул, что-то прикинул в уме и встал.

— Минуту, — бросил он, отходя от столика.

— Пожалуйста. У тебя есть ещё целых тридцать семь минут, — ответил я, глянув на часы.

Граф отошёл вглубь зала и с кем-то переговорил по телефону. Я в это время взглянул в окно и убедился, что наши гвардейцы просто стоят друг напротив друга. Враждебных действий никто не предпринимает.

Владимир Анатольевич вернулся за стол и сказал:

— Лейтенант Панкратов был уволен из нашей гвардии неделю назад. Так что твои претензии к нему, а не к нам. Род Измайловых здесь ни при чём.

— Серьёзно? Я же сказал, у меня есть его документы. В удостоверении нет отметки об увольнении. Так что даже если он и правда уволился, то официально это не так. И кто бы ему разрешил забрать табельное оружие, принадлежащее вашему роду? Так что, увы, Владимир Анатольевич. Не выкрутитесь.

Измайлов откинулся в кресле, сверля меня взглядом, полным ненависти. Затем он медленно достал свой телефон, набрал номер.

— Алло? Да, это снова я. Внесите в приказ об увольнении лейтенанта Панкратов задним числом. Две недели назад. По статье «за невозможностью дальнейшего несения службы». И подготовьте все бумаги для военной прокуратуры, — граф бросил телефон на стол и снова уставился на меня. — Видишь? Проблемы нет. Он был уволен.