Лекарь из Пустоты. Книга 3 (СИ) - Майерс Александр

— За кого вы меня держите, Владимир Анатольевич? Послушайте, это последний раз, когда я готов пойти на уступки. Но моё терпение не безгранично. Предложение следующее…

Я сделал небольшую паузу, отпил воды и поставил стакан на стол между нами.

— Вы заплатите компенсацию за нападение и моральный ущерб. И это будет последнее предупреждение. Если кто-либо из ваших ещё раз посмеет поднять руку на меня или моих людей — войны не избежать. И тогда уже никакие задние числа в приказах вас не спасут, — с железом в голосе произнёс я.

После этого медленно протянул руку вперёд и пальцами толкнул стакан. Он упал и разбился, а остатки воды выплеснулись на стол.

— Сломать можно что угодно. Восстановить не всегда. Так что не советую доводить до разрушений и смертей, Владимир Анатольевич. Ну, что скажете?

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Измайловых

Станислав Измайлов лежал на массажном столе в приватной сауне родового поместья. В воздухе витали ароматы эвкалипта и кедра. Руки массажистки скользили по спине.

Эффектная блондинка, на которой из одежды имелся только тонкий шёлковый халатик, была нанята через одно очень дорогое и очень закрытое агентство. Само собой, её услуги не ограничивались только массажем.

Станислав блаженно улыбнулся, позволяя себе расслабиться и погрузиться в сладкие фантазии. И вовсе не о том, как он уложит блондинку в постель — с этим и так всё понятно.

Он уже представлял себе картину, как нанятые им головорезы притащат связанного Шрама. Как тот, покрытый кровью и грязью, будет стоять на коленях. Станислав, не торопясь, задаст ему несколько вопросов, а потом покажет ему, что происходит с теми, кто предаёт род Измайловых.

А потом, рано или поздно, и Юрий Серебров будет стоять перед ним на коленях. Просить прощения за все унижения. Плакать, как девчонка. А Станислав будет смеяться.

Серебров будет умолять о пощаде, которую Станислав, конечно же, не даст. Он сотрёт их род в порошок, а земли и бизнес присвоит. Отец наконец-то увидит, на что способен его сын и наследник.

Мысль казалась настолько приятной, что на губах Станислава застыла самодовольная улыбка. Он даже не заметил, как дверь в сауну с силой распахнулась, впуская струю прохладного воздуха.

— Вон! — прогремел гневный голос.

Массажистка взвизгнула, отпрыгнув от стола. Станислав резко перевернулся, укрываясь полотенцем.

— Отец⁈ Что…

— Я сказал — вон! — низкий, хриплый от ярости голос заполнил всё пространство.

Эскортница бросилась к выходу, не оглядываясь. Дверь захлопнулась.

Станислав сидел на массажном столе, чувствуя, как приятная истома сменяется леденящим страхом и недоумением. Отец стоял напротив него, тяжело дыша, как разъярённый бык. Он медленно снял с руки массивный перстень с фамильным гербом и положил на полку.

— Что случилось? — спросил Станислав, и голос его предательски дрогнул.

В ответ не прозвучало ни слова. Владимир Анатольевич сделал шаг вперёд и со всей силы врезал сыну пощёчину. Станислав свалился со стола на мраморный пол, больно ударившись локтем.

— Какого хрена⁈ Ты с ума сошёл? — взвыл он.

— Я⁈ Нет, придурок! Это ты сошёл с ума! Каждый грёбаный раз, когда я начинаю думать, что ты хоть чему-то научился, ты снова творишь какую-то безмозглую херню!

— Что я сделал⁈ — Станислав попытался отползти.

Но отец настиг его и влепил ещё несколько крепких затрещин, от которых зазвенело в ушах, а во рту появился вкус крови.

Владимир Анатольевич схватил его за волосы и приподнял, заставив смотреть себе в глаза.

— Твои наёмники вместе с нашим офицером, которого, как я понимаю, ты «одолжил» для охраны того жирного ублюдка Караева, сегодня ночью устроили засаду на самого Сереброва!

Станислав остолбенел. Засада на Сереброва? Но он же приказал просто выследить и схватить Шрама! Или убить, если не получится взять живым.

Он специально нанял сторонних людей, а Панкратов курировал операцию. Но атаковать Сереброва он не приказывал!

— Я ничего об этом не знаю! Я сказал найти и обезвредить Шрама. Этот ублюдок теперь работает на Сереброва! Я хотел выбить из него информацию, а потом…

— А потом наш офицер сам, по своей инициативе, решил заодно и Сереброва грохнуть, да? Идиот! Ты что, не понимаешь, что любой твой шаг теперь под лупой? Что этот выскочка не дурак, и у него есть защита, связи, и он сам охотится за любым поводом, чтобы вцепиться нам в глотку? И ты ему такой повод преподнес на блюдечке! — орал отец, брызжа слюной.

Он отпустил волосы Станислава, и тот снова шлёпнулся на пол, потирая голову.

— Этот офицер действительно был при Караеве! Потом, когда к нему пришёл Шрам, лейтенант с остальными отбил атаку. И я поручил ему найти тех бандитов. Дал ему в помощь наёмников. Я не виноват, что они решили атаковать Сереброва! Это было их решение! — оправдывался Измайлов-младший.

Владимир Анатольевич слушал его, и ярость в его глазах понемногу сменялась простым презрением. Он отступил на шаг, глядя на сына, как на что-то неприятное и бесполезное, и устало покачал головой.

— Их решение, говоришь… Может быть. Но ты, как господин, должен был предвидеть и исключить такое решение. Ты использовал ресурсы рода для своих личных разборок и не обеспечил контроль. Итог: наш офицер убит. Наёмники уничтожены. Серебров жив. И у него в руках труп с нашим удостоверением и табельным оружием. И знаешь, что мне пришлось делать сегодня утром? — грозно спросил глава рода.

Станислав молчал, опустив голову. Он боялся услышать ответ.

— Мне пришлось ехать на унизительную встречу с этим щенком. Слушать его угрозы. И чтобы замять скандал, который поставил бы крест на наших планах и дал бы козыри всем нашим врагам, мне пришлось согласиться заплатить ему огромную компенсацию. Откупить наше доброе имя. Из-за твоей глупости я снова был унижен этим выскочкой! И выложил за это немалые деньги! — проорал Измайлов-старший так, что по сауне разнеслось эхо.

Станислав едва мог дышать из-за жгучей, невыносимой обиды. Опять отец во всём винит его! Неужели он не понимает, что всё это — мелочи?

Идёт война, пускай пока что и подковёрная. Нужно бить врага любыми средствами! А отец только и думает о репутации, о деньгах, о каких-то дурацких договорённостях с другими старыми пердунами!

— Я пытался ослабить Сереброва, взять его человека. Получить такой же компромат, какой у него есть на нас…

— На тебя, — рыкнул отец.

— Хорошо, на меня! Я…

— У тебя не получилось! Потому что ты — дилетант, у которого нет ни ума, ни терпения, чтобы просчитать последствия хотя бы на один шаг вперёд! Ты думаешь, что быть главой рода — это раздавать приказы и наслаждаться плодами? Это, прежде всего, ответственность! За каждое действие, за каждую потраченную копейку, за каждого человека под твоим началом! А ты… ты безответственный щенок, который норовит нагадить в самый неподходящий момент, — Измайлов-старший устало выдохнул, расстегнул рубашку и потёр грудь под ней.

Станислав осторожно поднялся и прикрылся наконец-то полотенцем. Унижение душило его, как петля висельника.

— Это последняя капля, Станислав. Ты — наследник. На тебя смотрит весь род. Если хочешь однажды занять моё место, веди себя соответственно. Слушай меня. Учись. И перестань совать свой нос в дела, для которых у тебя нет ни опыта, ни мозга. Ещё один такой прокол, и я лишу тебя титула наследника. Я не позволю тебе развалить всё, что создавали поколения Измайловых!

Сказав это, Владимир Анатольевич повернулся, взял свой перстень и, не оглядываясь, вышел из сауны.

Дверь громко хлопнула. Станислав остался один.

«Он всегда так, — думал он, натягивая халат. — Всегда считал меня тупым, никчёмным, недостойным. Все его упрёки, его вечное недовольство… Я ничего не могу сделать правильно в его глазах! Сколько я ни стараюсь — всё не так!»

Он вышел из сауны в прохладный предбанник, подошёл к стойке с напитками и налил себе полный бокал виски. Выпил залпом.