Набор (СИ) - Видум Инди

— У них очень удобная связка из менталиста и скверника, — заметил я. — Хотя пятнадцать лет назад они, конечно, были послабее.

— Ненамного, — огорошил меня Маренин. — Они от княгини практически не отлучаются, прокачивать навыки возможности не имеют.

— Значит, к ней попали они, будучи лишь ненамного слабее, чем сейчас?

— Мы их проверяли. Ничего подозрительного не нашли. Не на навыки и уровни, разумеется — это втайне не сделаешь, нужно было бы и их согласие и княгини, которое она сразу отказалась давать. Но жизнь до устройства к княгине просветили, Петр Аркадьевич. Служили они в одном месте, одновременно подали в отставку, чтобы уйти под руку княгини. На месте службы ни в чем плохом замечены не были. Идеальные характеристики.

Уже это было, на мой взгляд, сомнительным. При личной встрече охранники княгини не показались мне законопослушными. На мой взгляд, за ними должен был тянуться шлейф нарушений. Возможно, и тянулся, но был подчищен.

— А другие?

— Что другие? — не понял меня Маренин.

— Откуда брали другие княгини своих охранников? И насколько много таких было?

— Много. Если не каждая вторая, Петр Аркадьевич, то каждая третья точно имела своих. Это было престижно — иметь охранника из бывших военных. Они еще не ко всем шли. Бывало, и отказывали желающим.

— То есть Мария Алексеевна этих нашла сама?

— Нет, конкретно эти пришли к ней наниматься по собственному желанию. Тогда мода на личных охранников только-только появилась.

— То есть она была не первой? А от кого пошла эта мода?

— Признаться, я уже не вспомню, Петр Аркадьевич, — покаянно сказал Маренин. — Да и важно ли это сейчас?

— Не знаю, — вздохнул я. — Мне нынче в каждом носителе Скверны видится подрыватель реликвии или как минимум замешанный в это дело человек. Хотелось бы разобраться, кто кем руководит: княгиня своими охранниками или они ею. Ведет она себя странно.

— Прошу заранее простить мои слова, Петр Аркадьевич, но в отношении Антона Павловича Марии Алексеевне всегда отказывало критическое мышление. Она и раньше делала глупости, считая, что они пойдут на пользу внуку, в котором видела продолжение рода. Они с Константином Александровичем часто из-за этого ругались. Тот считал, что Мария Алексеевна негативно действует на воспитание Антона Павловича, отец которого к этому времени погиб в результате несчастного случая.

— Под названием Максим Константинович, — хмыкнул я. — Который вначале заказал старшего брата, потом младшего. А потом к этим же людям обратился и его племянник. Вопрос: кто им показал туда дорожку? Случайно на таких людей не выйдешь.

Маренин никак не прокомментировал действия Максима Константиновича. Я вообще обратил внимание, что он довольно лояльно относился к противоправным действиям Вороновых в целом. Эхо клятвы покойному князю или считает, что люди при власти имеют больше прав, чем обычные?

— Думаете, Петр Аркадьевич, замешаны охранники княгини?

— Понятия не имею, Георгий Евгеньевич. Не силен я во всех этих делах. То, что они мне не нравятся, еще ни о чем не говорит. Как и то, что они мне показались не слишком зависимыми от княгини.

— Клятвы верности разными бывают.

— И это тоже. Как и разным людям они могут быть.

На всякий случай я решил задать вопрос о персональных княгининых охранниках и Наташе. Не о вороновских, разумеется, а о куликовских. Уточнил сразу и то, кому те давали клятву, если все же у Анны Александровны охранники были личными.

— У мамы? Были, конечно, — уверенно сказала Наташа. — Но кому они давали клятву, я не знаю. Они погибли, когда мы из зоны выходили. До нас зона добралась быстро. Не так быстро, как до Заварзиных, но Тверзань захлестнула через пару часов. Мы практически в последние минуты успели выскочить.

— Сколько было охранников? И чем владели?

— Двое. Чем владели, не помню. Спросить у мамы?

Интересовалась она с явным нежеланием этим заниматься. Она вообще не слишком любила лишний раз обращаться к семье, где ее использовали в своих целях.

— По артефакту? Не стоит. А вот при личной встрече как-нибудь между делом, чтобы не поняли, что это нас интересует, — вполне. Кто-то видел, как они погибли?

Сейчас я всё подвергал сомнению. Возможно, они выполнили задачу, после чего не было необходимости оставаться при княгине, у которой не было мужа-предсказателя.

— Из зоны не вышли — считай, погибли. А чего ты вдруг спрашиваешь?

— А слухов не ходило, что их кто-то где-то видел?

— До меня — нет. Разве что до Козырева. У него можно спросить, но не по артефакту, разумеется. Так всё же, почему ты спрашиваешь?

— Версия одна появилась. Хочу проверить, насколько она реальна. Очень уж странные у княгини Вороновой охранники. Кстати, я ей насовсем отказал от дома. Ты меня предупреждала, чтобы я этого избегал, но ситуация такая сложилась, что никак.

Наташа ненадолго задумалась, прикрыв глаза, и лишь потом сказала:

— Сейчас это уже не так сильно по нам ударит. Слишком много изменилось. Вероятности больше в нашу пользу складываются. Одно то, что Антон приезжал к нам клянчить деньги, уже говорит не в его пользу.

— А кто это знает, кроме нас?

— Слухи наверняка ходят. Статья о дуэли была перепечатана в центральной газете. Статьи о спасении тобой людей тоже. Ты уже известен в обществе. На разницу отношений княгини Вороновой к внукам уже все обратили внимание. Ей не поверят, если она начнет лгать в пользу Антона. Ты еще очень долго держался. У меня тоже желание порвать с Куликовыми и больше не отвечать на вызовы по артефакту. Но сейчас нам выгодней притворяться, что мы не знаем о делах отца. Иначе придется переходить к открытой конфронтации. На этом мы потеряем больше.

— Ты с ним разговариваешь?

— Нет, только с мамой. С ним или с Машкой я бы не сдержалась.

При упоминании сестры Наташа всегда выходила из себя, в ее словах проскакивала настоящая ненависть. Но я уже давно понял, что со стороны отношения в семье Куликовых казались куда лучше, чем были на самом деле. Притворялись они все. И моя супруга исключением не была, лицо держать умела прекрасно. Иной раз очень сложно было понять, что же она думает на самом деле. Лишь при упоминании сестры сдержанность давала трещину, и то не всегда.

— Вот завоюем княжество и пошлем всех…

— Куда пошлем? — удивилась она.

— Подальше, — ответил я.

Поскольку внятного ответа у меня не было, как не было и Валерона рядом, то я решил отвлечь супругу от неудобного вопроса уже хорошо отработанным приемом с поцелуем. Отвлечение прошло на ура, но стоило в голове появиться мыслям, а не переместиться ли нам наконец в спальню, как перед нами плюхнулся Валерон и недовольно тявкнул:

— Никакого разнообразия. Как ни появлюсь, занимаетесь одним и тем же.

— Валерон, научись стучаться, что ли, — вздохнул я.

Наташа не отстранилась, но чую, нам вскоре будет не до друг друга. Очень уж выразительная морда у Валерона. Такое счастье на ней бывает, только если он находит что-то очень ценное. Но почему-то всегда это ценное связано с трудностью добывания.

— Я там весь в тяготах, а они даже обо мне не переживают.

Он грустно сложил голову на передние лапы с видом «утешить меня может только внеочередная коробка конфет, и то не факт, что одной хватит». Конфет не было, пришлось обходиться словами.

— Очень даже переживаем. Отвлечься решили, чтобы ногти себе не сгрызть от переживаний, — нашелся я. — А ты быстро вернулся. Кто-то добрался до банков раньше?

— Как тебе сказать. С одной стороны — добрался. С другой — они там так и сидят. Там же помещение хорошо защищено.

— Кто сидит?

— Три дружинника Заварзиных и один банковский работник. При них ценности не вытащишь. Они сами через пару месяцев помрут, поскольку еда закончится, а без еды даже маги не выживают. Но ты же у нас в спасателей играешь. Вот я и подумал, вдруг тебе захочется их вытащить…

— Из города? — засомневался я.

— Там сейчас тварей меньше, чем обычно. Существенно, — пояснил Валерон. — А маги сильные там засели, помогут себя спасать. Это тебе не крестьяне, у которых только топор да вилы для борьбы. Там маги раскачанные. Один так вообще меня почуял. Но так неопределенно, на уровне «что-то странное рядом».