Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория

Алекс и Валерия стояли перед лицом самого Кощея Бессмертного — его холодная фигура, окутанная мраком, возвышалась над землёй, словно воплощение смерти. Сотни лет, тысячи легенд, и вот он, Кощей, реальный и более страшный, чем все сказки вместе взятые. Его глаза горели ледяным светом, а его длинные, костлявые пальцы управляли силами тьмы, вырываясь наружу и переплетаясь с землёй, словно тёмные корни.

Магия была повсюду — вспышки огня, ледяные ветра и невидимые удары разрывали пространство, сотрясая землю. Алекс, с лицом сосредоточенным и суровым, сражался, держа в руках свой зачарованный меч, отражая тёмные силы, а его жена, Валерия, окружённая клубами черного дыма, словно сама стала воплощением мрака. Её глаза сияли могуществом, а слова древних заклинаний срывались с её губ, пробуждая силы, о которых Миша даже не мог и подумать.

Он смотрел, как его родители дают отпор самому ужасному из существ, и внезапно реальность сместилась. Всё, что казалось ему фантастикой — магия, ведуны, змеи, Бессмертные — оказалось правдой. Мир, о котором он знал только по книгам и фильмам, раскрылся перед ним в полном величии. Миша понимал, что то, что они считали сказками, на самом деле было скрытой правдой. Сказочные герои и злодеи, магические существа — всё это существовало, прячась от обычных людей.

Змей Горыныч, исполинский дракон с тремя головами, пронёсся над ними в небесах, выплёвывая огонь, который сталкивался с ледяной магией Кощея. Миша ощущал его жар даже на расстоянии, чувствовал, как мощь этого существа разрывает воздух. Горыныч был на стороне его родителей, их могучий союзник в этой битве. Это было настолько невероятно, что он едва мог поверить своим глазам, но в то же время сердце подсказывало, что всё это на самом деле.

Миша, воспитанный в современном мире, где магия была лишь частью развлекательной индустрии, испытывал странное чувство избранности. Как будто он вдруг стал частью чего-то большего, чего-то древнего и мистического. Это знание давало ему силу и, возможно, даже приближало его к родителям. Теперь он знал чуточку больше, чем остальные люди, и это сближало его с магическим миром его семьи. Миша вдруг понял, что мир больше и сложнее, чем он думал, и что его место в этом мире особенное.

Он внимательно следил за тем, как его отец и мать сражаются, их движения были слаженными, как будто они готовились к этому всю жизнь. Каждый удар, каждое заклинание были точны и сильны. Валерия взмахнула рукой, и тёмные силы замерли перед ней, словно подчиняясь её воле. Алекс прорезал тьму своим мечом, заставляя Кощея отступать на шаг.

Миша знал, что они победят. Точно знал.

Алиса стояла, прижимая к себе учёного кота, с которым успела подружиться на острове Буяне. Он недовольно фыркал, но не сопротивлялся, словно понимал, что сейчас не время вырываться. Его пушистая шерсть слегка тёплила руки Алисы, и она непроизвольно гладила его, будто это могло успокоить не только его, но и её саму. На самом деле, Алисе не было по-настоящему страшно — только легкая тревога свербила где-то на краю сознания, как будто она не до конца осознавала, насколько серьёзно происходящее.

Мир вокруг неё рушился, магия и легенды оживали на глазах, а она просто держала этого пушистого и мудрого зверя, как будто это был её обычный кот из дома. Взгляды её время от времени поднимались на родителей, которые сражались за неё и за брата. Но, несмотря на всю необычность ситуации, Алиса не чувствовала паники. В её сердце было лишь странное ощущение уверенности, что всё будет хорошо.

Кот учёный, будто чувствуя её спокойствие, в какой-то момент перестал фыркать и замер, прижавшись к ней ближе. Его янтарные глаза пристально следили за происходящим, но в них уже не было той беспокойной мудрости, с которой он впервые их встретил. Он знал слишком много о мире и его тёмных законах, но рядом с Алисой даже он казался менее озабоченным.

— Всё будет хорошо, — тихо прошептала Алиса, как будто не только себе, но и коту, и брату, который стоял рядом. Её слова были полны детской веры в добро, даже несмотря на весь тот мрак, что царил вокруг.

— Да, просто небольшие проблемы, — добавил Миша, стараясь поддержать сестру. Он тоже чувствовал, что они скоро выберутся из этого хаоса, ведь рядом были родители — сильные, могучие, непоколебимые.

Алиса, заворожённо наблюдая за схваткой, всё больше вглядывалась в фигуру отца, будто пытаясь осознать, что этот человек, с которым она жила под одной крышей, был способен на нечто большее, чем она могла себе представить. Его силу и ярость было невозможно не заметить. Но вдруг, её взгляд изменился — откуда-то изнутри, словно из глубин её детского сердца, прокатилось холодное предчувствие. Оно росло и сжимало грудь, как ледяные пальцы. И вместе с этим чувством на Алису нахлынул страх, который она давно забыла.

Сначала в воздухе свистнуло что-то громкое и глухое. Затем Алиса услышала, как мама вскрикнула и, сбитая могучим ударом Змея Горыныча, полетела кубарем по земле, оставляя за собой след на мёрзлой земле. Её стройная фигура, всегда такая грациозная, теперь выглядела беззащитной, как осенний лист, подхваченный бурей. Алиса на мгновение потеряла дыхание, увидев, как мать ударилась о землю и осталась лежать неподвижно.

— Мама! — её голос был слабым и тонким, почти не слышным на фоне свиста и рева битвы.

Алиса бросилась было к ней, но застывшая от ужаса, остановилась на полпути. Словно во сне, она наблюдала, как Карачун, который до этого стоял в стороне, мрачно охраняя детей, был отброшен назад силой невидимого удара. Он недовольно пробормотал что-то себе под нос, вставая, его суровое лицо покрылось льдом, когда он медленно поднялся с земли, потряхивая своей бородой, на которой теперь свисали свежие ледяные кристаллы.

Тем временем, впереди продолжал наступать Кощей Бессмертный — его тёмная фигура возвышалась, как жуткий призрак из старых легенд. Каждый его шаг словно уносил с собой частицу тепла из окружающего мира. Земля под его ногами трескалась, а воздух становился тяжелым и холодным. Казалось, что само время застыло в ожидании чего-то ужасного и непоправимого.

Миша, который стоял рядом с Алисой, вдруг схватил её за руку, заставив оторвать взгляд от матери.

— Алиса, не двигайся, — его голос был серьёзным, но дрожал. Он не хотел, чтобы сестра паниковала, но сам не знал, что делать дальше. Перед ними был не просто враг, а живая легенда, воплощение страха и смерти.

Алиса всё ещё не могла поверить в происходящее. Она чувствовала, как страх растекается внутри, как холод проникал в самые глубины её души. Теперь было уже не просто прохладно, а по-настоящему жутко. Впервые ей стало по-настоящему страшно за свою семью, за родителей и за брата.

Три массивные головы Змея Горыныча, каждая с горящими, как угли, глазами, обернулись к детям. Их жуткий рык разнесся по полю, заставляя землю вибрировать под ногами. Из пастей вырывались клубы пара, смешиваясь с морозным воздухом. Кровожадные взгляды были нацелены на Алису и Мишу, будто чудовище решило, что это они станут следующей жертвой.

Алиса, едва осознавая, что делает, прижала к груди кота ученого так сильно, что тот едва не мяукнул от удивления. Её сердце колотилось так громко, что ей казалось, это слышат все вокруг, даже сам Змей Горыныч. Животное в её руках было теплым и пушистым, но на этом островке тепла ничего не изменилось — страх был слишком велик.

— Миша… — прошептала она, не зная, что сказать дальше. Казалось, каждый звук застревал в горле, не давая высказаться.

Миша, несмотря на своё внутреннее волнение, решительно шагнул вперед, закрывая сестру собой. Он вытянул руку, словно пытаясь защитить её хоть каким-то жестом, хотя понимал, что против Змея Горыныча они оба были беспомощны. Страх окутывал его изнутри, но в этот момент он знал только одно — Алису нельзя было тронуть. Он должен её защитить.

— Не бойся, — прошептал он, хотя и сам был полон ужаса.

Михаил напряжённо следил за каждой из голов, не спуская глаз с их движений. Одна из голов Змея зарычала громче остальных, раскрывая пасть, из которой потекла тёмная слюна. Казалось, что ещё мгновение — и он бросится на них, сметая всё на своём пути.