Королева Шипов. Госпожа Роз (СИ) - Кенли Мэри

В тот день Сейра побывала в лазарете, но не подходила близко, лишь наблюдала за тем, как лекари обрабатывают его раны. Особенно жутко выглядели косые порезы на груди – они напоминали следы когтей разъярённого зверя.

«Глейв и Бестиал… Удивительно, как схожи они в пылу сражений» — мрачно усмехнулась Сейра, опустив взгляд в пол.

Ава хлопотала рядом. Она переживала за Кайрона, несколько раз назвала его «идиотом» и пыталась торопить молчаливых целителей. Затем, когда Дарксайд заснул на койке, Ава потянула Сейру за собой в сад и выдохнула:

— Я не могла представить, что они зайдут так далеко! Есть же грани, которые не следует переступать…

Роузвуд устало улыбнулась, а потом проронила:

— Для тебя эта грань осязаема, но не для него. Не для них. И это – лишь начало. Сосуд должен заполниться кровью, а значит… Жестокости не будет конца.

Все наследники были разными, и теперь Сейра понимала их чуть лучше. Одни готовы соблюдать элементарные нормы морали и этики, тогда как другие – поглощены собственной мощью, которая разрастается медленно, но верно, как болезнь в теле. Их безжалостность схожа с безумной лихорадкой – поражает голову, сердце и лёгкие. Их несдержанность становится единственным языком боли, на котором возможно общаться.

Сейра наблюдала за ними и осознавала, насколько же легко потерять человечность. И ей стоит вспоминать об этом почаще… Потому что месть – такая же форма жестокости. Война, где пленных казнят на месте. И, как правильно сказала Ава: есть грани, которые не следует переступать.

Кайрон провёл в лазарете несколько дней. На третьи сутки он вернулся в свои покои, такой же молчаливый и бесстрастный, как прежде. Сейра узнала об этом, поскольку её слуги собирали новости о Дарксайде. Она слушала их, мягко кивала и делала вид, будто её не ломает изнутри. Однако…

В тот же вечер Сейра очутилась на пороге его спальни. Там, где нет лишних глаз. Там, где беспокойство можно выплеснуть без всякой меры. Кайрон встретил её усталой улыбкой и хриплым: «Ты пришла».

Сейра ощутила, как мурашки обжигают спину, и нетерпеливо шагнула в полумрак комнаты. Дарксайд полулежал на диване. Его чёрная шёлковая рубашка была распахнута на груди, оголяя бинты. Слабый запах крови щекотал обоняние, смешиваясь с горьковатым ароматом лекарств.

Сейра медленно опустилась рядом, накрывая ладонью его пальцы. Чуть шершавая кожа, царапины на костяшках… Жар, скопившийся на линии жизни.

— Больно? – одними губами спросила Сейра.

— Оружие Глейва искусно высекает страдания. – усмехнулся Кайрон. – Но я нечувствителен к боли. Мне, скорее… тоскливо. Ты редко приходишь.

Она поджала губы и, наконец, посмотрела ему в глаза. Пылающее серебро плавилось, лунным светом растекаясь по радужке… Сейра склонила голову набок и призналась:

— Я не хотела мешать вам с Авой.

Она чувствовала себя третьей лишней в их отношениях и, при этом, не могла избавиться от этого осязаемого притяжения. Приближаться к нему – опасно, тяжело, невыносимо. Но отдаляться… во сто крат хуже.

— Ава моя кузина. – произнёс Кайрон, прикрыв глаза. – Мы скрывали это, потому как родственные связи… Ничто в Сезаре. Ты знаешь суть клятвы Кровных: отказ от семьи, отказ от корней. Потому мы молчим о той привязанности, что до сих пор осталась.

— Как так… получилось? – выдохнула Сейра, невольно вскинув брови.

Его признание казалось почти невозможным. Двое были избраны разными Дарами, двое пережили испытания и вошли в Сезар… Случалось ли когда-либо подобное и раньше? Сейра не знала.

— Ава росла в Верхнем городе. Я родился в Срединном. – вымолвил он, негромко вздыхая. – Моя мать была немного… не в себе. Её терзали душевные болезни. Она не была ужасной, вовсе нет, просто… Отчаявшейся. Не женщина – комок туго скрученных нервов.

Кайрон неспешно приоткрыл глаза, взирая на Сейру:

— В тенях под окном она видела призраков. В людях поблизости – демонов с оскаленными мордами. Когда мой настоящий отец нашёл нас, она угасала в лечебнице. Тогда он забрал меня… и я познакомился с Авой.

— И она приняла тебя? Вот так просто? – удивлённо спросила Сейра.

Она уже привыкла к тому, что выходцы из Верхнего города, как правило, горделивы… Такой была Ирма.

«Но, с другой стороны… Фабьен также обладает скрытым, но въедливым высокомерием. А он рождён в Трущобах»

— Не сразу. – Кайрон слабо улыбнулся. – Она ведь упрямая, настороженная… но добрая, этого не отнять. Со временем мы поладили, а затем, когда стрелки эффита на нас указали… Дали обещание скрывать родство. Так будет лучше для нас обоих.

Сейра задумчиво кивнула. Она понимала причины такого решения. Кровные заставляют отрекаться от семей, потому как желают видеть во главе клана безупречного наследника. Того, кто отдал всё, ради высшей цели. Но если они узнают правду о Кайроне и Аве… Их родство могут использовать. Шантаж, недоверие, провокации и грязные интриги на пустом месте.

— Ты… настолько мне доверяешь? – вдруг осознала Сейра, невольно дёрнув подбородком.

Она смотрела на Дарксайда с искренней растерянностью, будто не могла поверить в произошедшее.

— Это не только моё решение. – спокойно ответил он. – Ава сказала: тебе можно рассказать. Она считает тебя… надёжной. Ты же не из тех, кто предаёт, ведь так?

— Откуда ты знаешь? Откуда она знает… — нервно усмехнулась Сейра. – Быть может, я из тех, кто хорошо притворяется.

Но Кайрон лишь улыбнулся, качнув головой. Он смотрел на неё и будто обволакивал невидимой силой, глубинной нежностью и, одновременно, стойкой уверенностью.

— Не доверяй другим так легко, без причины… — вздохнула Сейра.

Она чувствовала себя утомлённой матерью, которая вынуждена уговаривать упрямого ребёнка. И, одновременно… Роузвуд была немного счастлива от его безосновательного доверия.

— Причины… Верно, для всего нужны причины. – Кайрон приподнялся на локтях, склонив голову набок. – Ты – моя причина. Душевная заноза, если сказать откровенно. Когда я блуждал по лабиринту Грешных… когда петлял среди чёрных зеркал – видел многое. Наши глаза способны заглянуть за черту, и отголоски Дара приходят в день Избрания. Туманные видения, мороки грядущего – называй как хочешь. В них сложно разобраться, и ещё сложнее понять. Но я… увидел там тебя. Цветущую алую розу.

Сейра замерла. Беспомощно застыла, не сводя с него ошеломлённого взгляда. Кайрон прикоснулся к её щеке, задел указательным пальцем витую красную прядь и рвано выдохнул:

— Они говорят: от нас пахнет смертью. Дарксайды – само разложение, холод потустороннего мрака... Однако ирония заключается в том, что мы всё равно тянемся к свету. Иные хотят его поглотить, сломать, присвоить… а я хотел бы сберечь.

Её щёки налились горячим румянцем. Сердце в грудной клетке билось гулко и взбудоражено, подстреленной птицей царапало рёбра… Она ощущала, как её переполняют невозможные, недопустимые чувства, от которых давно следовало избавиться. Ощущала – и сжимала его ладонь, прикусив нижнюю губу до крови.

— Спи. – шепнула Сейра. – Ты устал. Я… побуду рядом.

Она не могла ему ответить. Не сейчас, не здесь, но всё же… каждое слово застывало в сердце горько-сладким осознанием. Сейра не собиралась верить в превратности судьбы, в невнятную «идеальную пару» и прочие условности Сезара… Но она проигрывала. Нещадно проигрывала самой себе и ощущала, насколько желанным становится он в её глазах.

Его тьма. Его дыхание. Его мрачная красота. Сейра никогда не испытывала подобного к Фабьену. Она думала, что влюблена в него, крутилась рядом, искала ласки и одобрения, а получила лишь ложь, манипуляции и вязкую жестокость на кончике языка. Фабьен иссушал её, а Кайрон – наполнял новым смыслом. Как будто глубокие раны, нанесённые в прошлом, медленно зарастали под влиянием его бархатистого, чарующего тембра.

Сезар окутывал магией всех наследников, но Кайрон Дарксайд творил невидимое колдовство для неё лично. Каждое касание вплеталась в канву её души, каждое хриплое слово отпечатывалось в нутре.