Идеальный мир для оценщика 2 (СИ) - Раух Натан

Моряки? Пираты? Откуда бы им взяться в деревне? Тоже, что ли, перенеслись непонятно откуда? Или деревня их где-то подцепила?

Мужчины в пестрых рубашках, длинные волосы либо спрятаны под банданами, либо заплетены в косы, спадающие на плечи. В ушах серьги, на волосатых руках побрякивают браслеты, на кожаных жилетках белые разводы морской соли. У сидящего ко мне спиной мужика отсутствует правая нога, на ее месте грубый деревянный протез, еще одни щеголяет черной повязкой на глазу.

Черт, да им только попугая, кричащего «Пиастры! Пиастры!», не хватает, уж настолько они клишированно выглядят. Девушка одета в ярко-красную юбку, корсаж, выгодно подчеркивающий грудь, светлые волосы,выбиваясь из-под косынки, длинными прядями спадают на плечи.

У выхода из таверны расположилась группа бродячих артистов. Эти одеты кто во что горазд — от доспехов, явно бутафорских, до королевских мантий. От них слышится музыка, смех, громкие возгласы.

Мне надо сейчас очень быстро выучить как можно больше слов, молчать-то все время не получится, пополнение словаря для меня жизненно необходимо. Надо только выделить в какофонии отдельные предложения или хотя бы слова.

Оценка, видимо, тоже поняла, что сейчас надо вкалывать: чтобы она росла, хозяину нужно жить. В условиях опасности навык раскрывается максимально, повышая шансы носителя.

Навострив уши, ловлю каждое слово:

Словарь аларийского языка

Анвар — быстро

Фирнак — питье/выпивка

Лунда — монета

Харан — рука

Гелви — убери

Белита — красавица

Бринеас — приносить/принести

Хоре — еще

Бастак — мясо

Сайша — меч

Корба — голова.

Сильед — голодный

Словарь пополняется с бешеной скоростью. Я рад: если повести себя правильно, то никаких проблем быть не должно.

— Кан хайне? — Девичий голосок раздался у самого моего уха.

Миловидная девушка со светлыми волосами выбивающимися из-под чепчика, смотрела на меня, мило улыбаясь. Я заерзал на месте. Надо отыграть заторможенного после битвы человека.

Пару раз кашлянул, потер пальцами виски, изображая боль, затем страдальчески посмотрел на служанку. Тут главное не переборщить, я типа, ранен, конечно, разговариваю с трудом, но я не носитель какой-то неведомой, или того хуже, ведомой болезни. А то выкинут меня из таверны, а для профилактики еще и на костре сожгут. Про изоляторы для заразных больных тут явно не слышали.

— Кх-кх, аламо белита, — стараясь удерживать на лице милую улыбку, говорю служанке. — Бринеас, кх-кх, бастак, ан сильед.

— Пильез? Картомо? Сангари? — быстро спросила девушка, но этих слов в моем словаре пока не было, так что включаю дурачка, делая вид, что отвлекся на компанию трубадуров у дверей таверны.

— Бринеас бастак анвар, пересто, — повторяю я. «Пересто» я уже давно выучил, означает «пожалуйста».

Девушка кивает, а затем выразительно показывает два пальца сложенных щепотью — это мне понятно, это, наверное, универсальный жест во всех мирах. Обозначающий — платить у тебя есть чем, мил человек?

Я с таким же «выразительным выражением» на лице прикасаюсь к кошелю на поясе. Монеты внутри издают мелодичный звон.

Девушка, видать, опытная служанка, сразу поняла, что клиент я денежный, и быстро отправилась на кухню, только мелькнули в проходе светлые пряди.

Не знаю, как у них тут работает кухня, но еду мне принесли, не успел я даже слюну проглотить. Черт, да за такую скорость обслуживания звезду Мишлен нужно давать. И, конечно же, опытная девушка, повидавшая не одну сотню голодных мужиков, поняла, что одним мясом я не ограничусь. Так что чего только она передо мной не поставила.

Большую глиняную миску с горячей кашей, на вид вроде гречневой. Каша возвышалась горкой, венчал которую добрый кусок желтого масла. Несколько плошек с соленьями: тут были квашенные огурцы, квашеная же капуста, желтая, как солнце, еще какие-то овощи, названия которых я не знал, и, что интересно, помидоры. Вспомнив картошку и шоколад, которыми успел разжиться раньше, я в который раз убедился, что здесь иная география.

Главным же блюдом был здоровенный кусок мяса, поджаренный на углях, одуряюще вкусно пахнущий специями. Тоже необычно для земного средневековья, но опять же: кто знает, что в здешнем климате растет в естественном виде, причем такое, чего у нас нет. Или, возможно, в агрономии и кулинарии тоже помогает магия.

— Палис аккрео! — Девушка сделала нечто похожее на книксен.

«Приятного аппетита!» — выдала оценка.

Вот не умею я отказывать красивым женщинам, да и вообще, если ко мне с вежливостью, так и я в ответ с тем же. К тому же мой желудок так реагировал на вкусные запахи, что мозг готов был заплатить любые деньги за заказ.

— Битре! (благодарю) — отвечаю я.

— Дусо лундо, — говорит девушка и кивает на мой кошель.

Ага, две монеты этот банкет стоит… А какие монеты? Два золотых — это как-то чересчур, пусть мой живот и пытается меня переубедить. Две серебряных или две медных? Может, тут серебро стоит дешевле, чем медь?

Эх, не посмотрел я утром новости экономики, какой тут сейчас в Алларии курс? Видимо, выражение лица у меня стало у уж совсем тупым.

Девушка вздыхает и на пальцах показывает — две монеты.

Да понял я, что две!

Притворно трясущимися пальцами развязываю кошель, на стол выкатываются несколько монет — серебро и медь.

— Паратон, пересто, — говорю я, глядя на девушку. Это значит:«Помоги, пожалуйста».

Девушка быстро берет со стола пару медяков и утвердительно кивает.

— Ту эндегор, — произносит служанка, — пьиер реторо?

Готовлюсь снова изображать дурачка, но оценка приходит на выручку:

«Вы не местный…. Нужен ночлег?»

Нет, я в восторге от обслуживания. Девушка просто умница. Надо будет хозяину сказать, чтобы жалованье ей повысил, если слова, конечно, подобрать сумею.

Я киваю и показываю десять пальцев — типа на десять дней.

Служанка кивает и уходит на кухню, видимо посовещаться с владельцем таверны.

Пора обедать. Но я все равно не сразу накидываюсь на еду. Сначала все оценкой проверяю. Навык показывает, что в блюдах нет яда, уже хорошо, впрочем, я этого особо и не боялся. Затем указывает, что нигде нет чужих волос, мясо не крысиное, а крупа для каши из урожая нынешнего года, масло только утром сбито.

Короче, есть можно.

Вот и отлично. Принимаюсь уплетать обед. Черт, может, раньше мне, искушенному всякими ресторанами и гастрономами человеку, здешние блюда показались бы грубыми, пересоленными.В каше масла слишком много, а мясо где пересушено, а где из него кровь выступает. Но то раньше, а сейчас для меня это пища богов, вершина кулинарного искусства. Еще бы — столько времени на черством хлебе и вяленом мясе просидеть. А тут полноценный горячий обед из нескольких блюд.

Кашу я слопал в один присест, при этом откусывая здоровенные куски мяса и заедая соленьями. Только когда первый зверский голод приглушили местные кушанья, я снова присмотрелся к посетителям, прислушиваться к их разговорам.

Да, кстати, тот здоровяк, который повар, то и дело мелькал в дверях кухни, а потом, когда они ненадолго открылись во всю ширь, я заметил, как он стоит у вертела, поворачивая запекающуюся тушку барашка.

Разговоры вокруг не утихают, в них слышна тревога. Что и понятно, деревню только сюда перенесло, а на нее уже успели напасть зомбари. Так что и разговоры все вертелись вокруг этих событий.

Часто повторялись слова: «мортус» — мертвые, «лакли» — вкусно, «гвалах»— зомби, «локото» — бежать, «парадесто»— катастрофа. А еще повторялось одно слово, но оценка не выдавала его значение.

От столиков слышалось:

— Дус фарах! Или сирто фарах анвар!

«Два фарах! Четыре фарах, быстро!»