Эльфийский маскарад (СИ) - Лисицин Евгений

Ломарь прыгнул. Вся его туша снялась с места, махнула метра на три и грохнулась на сверкающую стену. Лёд лопнул, но замедлил тварь. Потеряв равновесие, она повалилась на бок и смела пустой стеллаж. От жуткого грохота зазвенело в ушах.

Я оглянулся на калитку. Гена уже наверняка добрался до своей машины, а мы остались с его грузом. Очень хотелось спросить приёмщика, чем именно ему заплатили за эту услугу.

Я поднял фонарь и направил луч в красные глазки. Ломарь взревел и замотал башкой. Ослеп он на секунду, не больше, потом снова повернулся к Элине. Но ей хватило и этого. Она довернула кисть, и переднюю правую лапу чудовища схватило льдом, приморозило к бетону.

— Долго не удержу! — Элина стиснула зубы, следя за трещинами во льду. — На нём что-то есть, рассеивает мою магию!

— Дай мне десять секунд! — Я попятился к калитке. — Топор в машине!

— Беги! — Она вытянула вторую руку, и лёд полез выше по лапе.

Сумка лежала у самой дверцы — я специально уложил её так, чтобы железо оказалось сверху. На ощупь вытащил топорик и бросился назад. Из склада донёсся треск, будто кто-то ломал толстую доску.

Ломарь вырвал лапу, оставив на бетоне лоскуты серой шкуры, и прыгнул к Элине. Одним рывком преодолел половину расстояния. Она стояла у соседнего стеллажа с вытянутой рукой, бледная, тяжело дышащая. Между ней и тварью поднималась новая ледяная преграда, но на этот раз слишком медленно.

Я прыгнул сбоку и плечом вытолкнул Элину за стеллаж. Развернуться уже не успел. Лапа, которой ломарь собирался прижать добычу к полу, ударила точно по моей спине.

Железная кожа выдержала. Меня снесло, прокатило по бетону и приложило боком о паллету с фитингами, какое-то время я не мог дышать. Во рту стало солоно. Где-то рядом крикнула Элина, снова затрещал лёд. Я упёрся локтем в пол и кое-как втянул воздух.

Топорик всё ещё был в правой руке. Фонарь выскользнул, но повис на петле, и я перехватил его, пока поднимался. Элина отступила вдоль стеллажа. Ломарь разворачивался следом за ней, а я оказался у погрузчика. Поднятая паллета нависала над проходом.

— Эй! Сюда! — Я направил свет в морду твари и шагнул ей наперерез. — Меня забыл?

На этот раз я держал луч на глазах, не давая снова прицелиться в Элину. Ломарь оскалился, дёрнул головой и развернулся ко мне. Пусть он охотился за ней, но я стоял на пути и мешал.

Я попятился к погрузчику и нажал на кнопку включения. К счастью, она сработала, и двигатель недовольно затарахтел. Новая тварь умела далеко прыгать, осталось дождаться нужного момента.

Ломарь припал к полу, задние лапы напряглись, и наконец тяжёлая туша сорвалась с места.

Я отскочил вправо, к подножке. Ломарь грохнулся под поднятую паллету и ткнулся передними лапами в основание мачты. Попытался развернуться, но зацепил плечом опору. Я дёрнул за рычаг, снова бросив фонарь.

Паллета пошла вниз. Ломарь вскинул голову, ища, куда вылезти, но полтонны радиаторов быстро легли ему на спину и придавили к земле. Под тяжестью груза зверь прижался брюхом к бетону. Он взревел, распластал передние лапы и пытался выскользнуть из-под груза с их помощью. Я отпустил рычаг и соскочил с подножки.

— Держи ему голову! — Я указал топориком на высунувшуюся из-под паллеты голову.

Элина поняла сразу. На глазах и ноздрях ломаря выступил лёд. Ослепшая тварь задрала морду, пытаясь содрать его о край поддона, и подставила незащищённое горло.

Я ударил снизу, под челюсть, и тут же вбил стальной корпус фонаря в глаз. Зачарованный топорик вошёл глубоко. Ломарь рванулся так, что я едва удержал рукоять.

Потом лапы вытянулись и замерли. С потолочной балки ещё сыпалась пыль. Я вытащил топорик и положил оружие на ближайший поддон. Рядом пыталась отдышаться Элина, а я ощущал странное спокойствие. Тарахтение погрузчика стало вдруг невыносимым. Я потянулся к кнопке и заглушил мотор.

Первым делом я доковылял до калитки и выглянул во двор. Машины Гены уже не было. Ворота за проходной стояли открытыми, из них на дорогу уходила свежая колея. Я забрал аптечку и бутылку воды, вернулся в склад и задвинул засов. Только после этого позволил себе прислониться к стене.

— Хорошо. — Элина Викторовна проследила за моим движением. — Пусть пока никто сюда не ходит. Вы вообще живы, Тихонов?

— Уточняю. — Я осторожно разогнулся. Спина заболела сильнее, реагируя на каждый вдох. — Вроде да. А вы?

— Прекрасно. — Она попыталась застегнуть жакет, но пальцы не слушались. — Если не считать дрожащих рук.

Я расстегнул куртку и ощупал бок. Болело, но терпимо, дышал я уже ровнее. Значит, до гостиницы доберусь, а там посмотрим. В аптечке нашлось обезболивающее. Запил таблетку водой, вытер салфеткой разбитую губу и протянул бутылку Элине Викторовне. Она взяла её обеими руками.

— Сильно досталось? — Она вернула воду и посмотрела на мою спину, словно могла что-то разглядеть через куртку.

— Жить буду. Работать — по обстоятельствам. — Я застегнулся, стараясь лишний раз не поворачивать плечи.

Она хотела что-то сказать, но только кивнула и отошла к разбитой ледяной преграде. Присела, коснулась края трещины.

— Моя магия может сковать тварь гораздо сильнее, — сказала она наконец. — А здесь мою силу что-то рассеивало. Надо посмотреть, в чём его привезли.

Ломарь тем временем начал рассыпаться. Шкура тускнела, туша оседала под радиаторами, и вскоре из-под паллеты повалила серая пыль. Среди неё блеснуло золото. Я выждал ещё немного, пока зверь не исчез совсем, потом завёл погрузчик и приподнял груз. На бетоне лежали монеты.

Сдал назад, опустил вилы на пол и выключил мотор. Присел у серого пятна, смёл пыль с первой монеты, второй, третьей… Живой морозный узор, знакомое тепло в пальцах. Я собирал их в ладони, пересчитывая. Тринадцать штук.

Когда поднялся, Элина Викторовна уже стояла рядом.

Она перевела взгляд с монет на меня. Я ссыпал их в карман, не зная, чего теперь ждать. Мимо сегодняшних событий уже не пройдёшь, сославшись на странное освещение.

— Давно охотитесь, Тихонов? — Она говорила спокойно, без прежней начальственной резкости.

Врать смотрящей Дома Ясеня было бы глупо. Рассказывать ей про Наю, строки перед глазами и всё остальное мне тоже не хотелось.

— Недавно начал. У моего дома твари завелись, стали ходить по ночам. — Я потёр ладонью затылок. — Ну, освоился понемногу. Эта не первая, но раньше мне их не привозили в контейнерах.

— Недавно, значит. — Она помолчала, разглядывая меня. — У вас есть ко мне вопросы, Тихонов?

— Разумеется, но давайте хоть отсюда выберемся. — Я оглянулся на вскрытый контейнер. — На сегодня мне впечатлений хватает.

— Хорошо. — Элина Викторовна кивнула на топорик. — Мы ещё вернёмся к этому разговору, Тихонов.

Я кивнул. Самому хотелось задать ей вопросов десять, но не на холодном складе, возле разбитого контейнера. Вспомнив про добычу, достал монеты обратно.

— Как делить будем? — Я раскрыл ладонь. — Вы его держали, пока я за топором бегал.

— Оставьте себе. — Она даже не посмотрела на золото. — И не спорьте, Тихонов. Вы сегодня закрыли меня собой. Спасибо.

Тринадцать новых монет плюс две моих — пятнадцать. Пять из них я мысленно отложил Нае.

Потом мы занялись контейнером. Гену я набрал первым делом, но телефон был выключен. Сфотографировал документы и отправил снимки Элине Викторовне на случай возможной пропажи. Камеру над рампой, как выяснилось, просто обесточили в щитке. А на полу контейнера, под клочьями упаковки, нашёлся обрывок то ли ремня, то ли жгута. На нём держалась кованая стальная скоба в виде ветки с длинными шипами.

Я уже видел этот знак. На лацкане у незваного гостя, который приезжал к Элине Викторовне в четверг.

Я подсветил фонарём, пока Элина Викторовна осматривала находку. На внутренней стороне замочной скобы торчал ещё один обгоревший лоскут. Она сравнила оба обрывка, потом провела над ними пальцами. В воздухе блеснули крошечные льдинки.

— Здесь был узел. Дорогая работа. — Она растянула обрывок ремня и показала мне оплавленный край. — Сдерживал тварь, пока контейнер был заперт. Замок сняли, узел распался. Даже открывать не пришлось.