Эволюционер из трущоб. Том 17 (СИ) - Панарин Антон

— Измаил Вениаминович, — медленно произнёс я, всё ещё глядя на гору трупов. — Кажется, мы говорили о двухсот пятидесяти шести тушах, а здесь их как минимум в пять раз больше. Не подскажете, как вы в такие короткие сроки смогли разжиться таким количеством образцов?

Шульман хитро рассмеялся:

— Ха-ха. Михаил Константинович, таки у каждого свои секреты. И этот секрет я оставлю при себе, — он сделал паузу, голос стал серьёзнее. — Используйте туши с умом и победите уже эти чёртовы Бедствия. Убыль населения не идёт на пользу торговле, знаете ли.

— Знаю, — кивнул я. — Победа будет у нас в кармане.

— Я в вас даже не сомневался, — произнёс торговец и бросил трубку.

Убрав телефон в карман, я зажал нос и стал пробирался между тушами, стараясь не вдыхать зловонный аромат разложения, химикатов и ещё какой-то сладковатой дряни. Я направился вглубь ангара, туда, где Муэдзина колдовал над сотворением новых видов химер.

Его голос я услышал издали. Он что-то бормотал себе под нос и шуршал бумагами. Я свернул за угол, прошёл мимо туши птероса и увидел моего ученика. Муэдзин стоял у стола, склонившись над блокнотом и что-то записывая. Белый халат, резиновые перчатки, защитные очки.

За его спиной, в дальнем углу лаборатории, висела странная шторка, весьма неуместная для склада. Я услышал за шторкой шорох, едва различимый скрежет когтей по металлу. В это же мгновение Муэдзин резко обернулся. Увидев меня, он побледнел. Глаза расширились, рот приоткрылся. Он быстро метнулся к шторке, схватил край и задёрнул его так поспешно, что чуть не порвал ткань.

— Учитель! — выдохнул он, натягивая улыбку. — Не думал, что вы вернётесь так скоро!

Я остановился, скрестил руки на груди, посмотрел на задёрнутую шторку:

— Муэдзин, что там?

Муэдзин замер, пот выступил на его лбу. Он нервно облизнул губы и отвёл взгляд:

— Там? Ничего особенного. Просто… незаконченная работа. Знаете же, показывать незаконченную работу — дурной тон. Лучше подождать, пока всё будет готово, тогда и продемонстрирую во всей красе! Уверен, вы будете в шоке.

Я прищурился. За шторкой снова послышался шорох. На этот раз это было тихое фырканье, похожее на дыхание.

— Муэдзин, — твёрдо сказал я, делая шаг вперёд, — Что там?

Муэдзин попятился, прижался спиной к шторке, развёл руками:

— Михаил Константинович, прошу, дайте мне ещё пару дней! Я почти закончил, осталось только…

Услышав из его уст «Михаил Константинович», я уверился в том, что мой безмозглый ученик сотворил что-то непоправимое, так как обычно он ко мне так не обращался. Его пытливый ум заставляет преступать границы этики и морали. Надеюсь, он там не с людьми экспериментирует, иначе мне придётся…

Я шагнул вперёд, схватил край шторки и резко отдёрнул в сторону. Ткань слетела, обнажив то, что скрывалось за ней.

На металлическом столе, прикованный тонкими цепями, сидел дракончик размером с крупную собаку. Тело покрыто белой чешуёй, блестящей в свете ламп. Крылья сложены за спиной. Четыре лапы с острыми когтями, длинный хвост с шипами на конце. Морда вытянутая, пасть полна мелких острых зубов. Дракончик из плоти и крови, живой, дышащий.

Но глаза. Глаза были неправильными. Они горели чёрным пламенем. Не светились, а именно горели, словно внутри черепа полыхал костёр из тьмы. Пустые, лишённые зрачков.

Дракончик повернул голову и уставился на меня, изучая. После раскрыл пасть и из неё вырвалось тихое шипение, будто он испугался за свою жизнь. Из его ноздрей вырвался пар и поднялся в воздух. Но не белый, а тёмно-серый, почти чёрный.

Я стоял, глядя на создание Муэдзина. Несколько секунд молчал. Затем медленно повернулся к ученику, посмотрел ему в глаза и страдальчески произнёс:

— Муэдзин… Какой же ты идиот. Неисправимый. Совершенно бестолковый и неспособный учиться на своих ошибках…

Муэдзин затараторил, замахал руками, пытаясь оправдаться:

— Учитель, прошу, выслушайте меня! Я осознал свои ошибки! Прошлые драконы смерти были провальными проектами, я признаю это! Но теперь всё иначе! Я учёл все недочёты, улучшил рунические формулы, усилил контроль… Этот дракон точно будет меня слушаться! Клянусь честью архимага!

Я продолжал смотреть на него, не меняя выражения лица. Муэдзин замолчал и нервно сглотнул. Я же вздохнул и, покачав головой, подошёл к столу. Осмотрел дракончика ближе. Чешуя прочная, мышцы хорошо развиты, крылья сильные. А чёрное пламя в глазах говорило о том, что Муэдзин для создания дракона использовал некротическую магию смешанную с демонологией. В итоге в драконе смешались жизнь и смерть.

— Говоришь, он не выйдет из-под контроля? — спокойно спросил я, поворачиваясь к Муэдзину.

— Учитель! Я клянусь вам, на этот раз всё точно сработает! Верьте мне! — выпалил Муэдзин.

— Верю. А знаешь, почему он не выйдет из-под контроля?

— Почему?

— Потому что я забираю его себе, — стальным тоном произнёс я.

— Что? Заб… забираете? Но он же мой! Я вложил в его создание столько сил, можно сказать, вложил всю душу… — запротестовал Муэдзин.

— Ты же помнишь, мой бестолковый ученик, что архимаг никогда не станет рисковать собственной душой. А уж тем более вкладывать её в дракона Смерти. Прекрати заниматься ерундой и сосредоточься на создании новых химер. — При виде того, что он не согласен, мне пришлось повысить голос. — Повторяю. Трать время не на создание драконов, которых ты потенциально не сможешь контролировать, а трать его на создание химер.

Муэдзин опустил плечи и вздохнул:

— Хорошо, учитель. Можете забрать дракона. Я буквально полчаса назад закончил его создание и ещё не производил привязку. Кого он признает хозяином, тому и будет служить всю жизнь.

— Спасибо за лекцию, балбес, — усмехнулся я, подошёл к дракончику и протянул руку.

Существо уставилось на меня чёрными горящими глазами, понюхало ладонь. Несколько секунд раздумывало. Затем осторожно коснулось носом моей руки, фыркнуло. Дракончик разинул пасть и впился в мою руку острыми зубами. По белёсой чешуе морды потекла кровь, зубы тоже окрасились красным, а после по всему телу животного стали проступать алые руны, будто у него была аллергия на мою кровь.

Спустя мгновение руны исчезли, дракон уставился на меня, не понимая, что только что произошло, но в его поведении появились изменения. Он подался вперёд, пытаясь дотянуться до моего лица, но цепи не позволили этого сделать. Тогда я подошел ближе, и дракончик ткнулся в мой лоб своим.

— Хороший мальчик, — тихо сказал я, поглаживая чешуйчатую морду.

Использовав магию Ветра, я рассёк цепи, сдерживающие дракона, и железяки с лязгом полетели на пол. Дракончик спрыгнул со стола, подошёл ко мне и начал тереться мордой о мою ногу. Шипастая голова скользила по сапогу, хвост обвился вокруг голени. И тут он громко заурчал вибрирующим звуком, словно кот-переросток. Звук эхом прокатился по складу. Я улыбнулся и, присев на корточки, погладил дракончика по спине. Чешуя была тёплой, гладкой и приятной на ощупь:

— Начинаю понимать, почему мой ученик так влюблён в этих тварей.

Едва слово «тварей» сорвалось с моих губ, дракончик резко дёрнулся. Шипастый хвост словно кнут ударил меня по сапогу. Не больно, но ощутимо. Недовольное фырканье вырвалось из пасти дракона, заставив меня рассмеяться. Я поднял руки в примирительном жесте:

— Ладно, ладно, извини! Ты не тварь, разумеется. Ты самый умный на свете… на свете…

Я замолчал, раздумывая, как же назвать его? Нужно что-то величественное и мощное.

— Смерть, — пробормотал я. — Тьма? Пламя? Погибель? Морок? Нет, всё не то…

Муэдзин откашлялся, привлекая внимание:

— Учитель, если позволите, у меня есть предложение. В древних текстах упоминается демон Азраил. Он проводник душ в иной мир. Он не зло во плоти, сеющее разрушение, а скорее олицетворяет собой грань между жизнью и смертью. Ваш дракончик создан на этой самой границе, смеси жизни и смерти.

Я повторил имя вслух, пробуя на вкус: