Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ) - Майнер Максим

Я вернулся к пленнику, захлопнул за собой дверь и сдёрнул с неподвижного тела плащ.

Перевёртыш полностью закончил свою трансформацию. Теперь издали и в полумраке его даже можно было принять за не очень симпатичного человека, однако стоило только подойти ближе или посмотреть чуть более внимательным взглядом, как сразу становилось понятно — ничего человеческого в этом существе нет.

Серая, будто бы пластмассовая кожа. Ни волос, ни бровей, ни ресниц. Совершенно белые, без радужек и зрачков, глаза, две узкие прорези вместо носа и похожие на жабры уши. Удивительно, но при таких внешних данных назвать перевёртыша уродцем не поворачивался язык. Чужой, неправильный, странный — да. Но не урод.

В его облике чувствовалась какая-то удивительная ладность. Необычная, однако оттого не менее гармоничная.

Я быстро осмотрел вещи и одежду пленника. Совершенно обычный камзол — точь-в-точь как у Марка. Ничем не примечательные штаны, потрёпанные легионерские ботинки, похожие на закрытые сандалии, кошелёк с полудюжиной мелких монет… И всё.

Никаких потайных карманов, никаких документов, печатей, знаков, никакого оружия, кроме самого обычного кинжала. Ничего такого, что могло бы рассказать о владельце вещей больше, чем он сам бы того хотел. Передо мной, без сомнений, находился профессионал высочайшей пробы.

Я разрезал полосу ткани, обмотанную вокруг головы перевёртыша, и вытащил кляп из его рта. Человек без лица попытался изобразить благодарный кивок, однако поза, в которой он находился, не очень годилась для подобных жестов.

Белые и совершенно пустые глаза бесстрастно следили за мной. Их обладатель, казалось, не испытывал ни страха, ни тревоги, ни даже лёгкого беспокойства, что было довольно странно, учитывая ситуацию, в которую он угодил.

— Как ты понял? — неожиданно проскрежетал перевёртыш. Его голос оказался под стать внешности — скрипучий, будто несмазанный механизм, но не лишённый приятности. — На чём я прокололся?

Я едва заметно усмехнулся. Возможно, человек без лица действительно не испытывал страха, однако любопытство точно было ему не чуждо. Любопытство и профессиональный интерес.

— Я отвечу на твой вопрос, а ты ответишь на мой, — предложил я. — Уговор?

— Уговор, — перевёртыш снова попытался кивнуть, и у него снова ничего не получилось. — Что меня выдало?

— Запах, — коротко ответил я. — От тебя пахло пивом, а ветераны в замке всегда отмечают встречу с боевыми товарищами синим вином. У него очень специфический и очень сильный аромат, который ни с чем не спутаешь.

— Ты чуть не убил меня только из-за запаха? — в голосе человека без лица не было удивления, лишь спокойная заинтересованность. — А если бы ты ошибся?

— Тогда у меня стало бы на одного бойца меньше, — хладнокровно произнёс я.

Говорить о том, что, кроме запаха, был ещё Клоп, который одним своим появлением подтвердил мою догадку, не имело смысла. Ни к чему раскрывать перед оппонентом все свои карты, даже если эти карты уже выбыли из игры.

— Обидная недоработка, — подвёл итог мой странный собеседник. На его лице на мгновение появилось, но тут же пропало, выражение досады.

Перевёртыш идеально повторил внешность Марка и даже воспроизвёл его функциональные приметы — походку, жесты, манеру говорить — однако провалился на сущей мелочи. Время, потраченное на подготовку, а его явно ушло немало, оказалось слито в унитаз. Что же, так бывает… Никто не застрахован от ошибок.

— Теперь твой черёд задавать вопрос, — сообщил перевёртыш, глядя на меня.

Я помолчал пару мгновений, изучая его бесстрастное лицо, а затем спросил:

— Что тебе от меня нужно?

— С чего ты решил…

— Хватит, — я перебил собеседника. — Ты не убил моих людей, хотя мог и должен был это сделать. Ты заявился сюда сам, чтобы лично повидаться со мной — этого достаточно, чтобы сделать вывод о твоих намерениях. Не нужно строить из себя кретина — просто скажи, чего ты от меня хочешь. Это сэкономит время нам обоим.

— Я никуда не спешу, — губы-«лепестки», прикрывавшие рот перевёртыша, изогнулись в некоем подобии улыбки. — Ты ведь уже догадался, что мои бойцы скоро будут здесь, а вести переговоры гораздо сподручнее, когда за спиной стоят верные и умелые воины… Твоя беседа с «Папой» прекрасный тому пример.

Я прищурился. Человек без лица уже знал, как прошло моё рандеву с Хигсом-старшим. Что же, нужно признать, он получал информацию весьма и весьма оперативно.

— Ты, конечно, можешь убить меня, — перевёртыш, несмотря на крайне неудобную, даже унизительную позу, излучал неподдельную уверенность. — Но только навредишь себе этим. Я лишь малая часть огромного механизма, сокрытого от чужих глаз, и моя смерть ничего не изменит… Механизм перемелет тебя своими жерновами, и ты ничего сможешь ему противопоставить.

— Мне уже доводилось слышать подобные вещи, — я пожал плечами. — В первый раз было страшно, а на пятый стало смешно.

— Я не пытаюсь напугать тебя, Феликс, — возразил человека без лица, — всего лишь хочу предостеречь от ошибки. Всеведущих не победить — ни тебе, ни кому-либо другому.

— Всеведущие? — издевательски хмыкнул я. — Так вы себя называете?

— Знаю, звучит слишком высокопарно, — будто извиняясь произнёс мой собеседник. — Но название придумывал не я… Оно появилось в те времена, когда люди были куда более склонны к поэзии.

— И чем занимается ваш клуб по интересам? — спросил я. — Ну, кроме попыток убить меня — с этим у вас как-то не заладилось.

— Мы служим Империи, — человека без лица пропустил колкость мимо ушей. — Мы оберегаем её покой, оставаясь в тени. Скрытность — наше оружие, тайна — наша броня, знание — наша сила. Мы глаза Империи, мы её сердце, и мы же её разящий клинок — спорить с нами глупо, а сопротивляться бессмысленно. Мы непобедимы, как непобедима сама Империя, и никогда не прощаем её врагов.

Интересно. Получается, мы с перевёртышем практически коллеги, ведь я тоже когда-то оберегал покой целой «Империи». Правда, делал это не столь пафосно.

— Отпусти меня, Феликс, — нагло потребовал мой собеседник. — Отпусти и тебе зачтётся.

Забавно. Человек без лица, скованный цепью и распластанный на грязном полу, ощущал себя хозяином положения и даже пытался «прогнуть» меня. Весьма самоуверенное поведение.

— Что тебе и твоей империи от меня нужно? — спокойно спросил я.

— Подчинись! Подчинись, и ты узнаешь всё, что тебе положено знать!

Я смотрел в пустые белые глаза перевёртыша и видел своё будущее. Стоило сдаться, проявить слабину и всё — меня сперва используют, а затем сомнут и выбросят как отработанный материал, не забыв сопроводить весь процесс очередной высокопарной речью. Подписываться на такое было бы верхом глупости.

Перевёртыш тоже изучал меня. Он не боялся ни смерти, ни пыток — почти фанатичная убеждённость в собственной правоте лишала его практически всех слабостей. По крайней мере, сам он думал именно так и потому был уверен в своей победе.

— Скрытность, тайна и знание, говоришь? — медленно спросил я, запустив пальцы в висевший на поясе кошелёк.

— Наше оружие, наша броня и наша сила, — подтвердил человека без лица. — Подчинись, иначе узришь наш…

Я вытянул руку вперёд, и перевёртыш вдруг замолчал, будто бы подавившись словами. От его былой уверенности не осталось и следа — её победил маленький зеленоватый комочек, лежавший на моей ладони.

«Хвоя» напугала человека без лица сильнее смерти.

Глава 17

— Знаешь, что это? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

Реакция человека без лица оказалась красноречивее любых слов. Он молчал, не спуская пристального взгляда с зелёного комочка, лежавшего на моей ладони.

— Это «хвоя», — пояснил я, хотя никакие пояснения не требовались, а затем спокойно, будто бы речь шла о чём-то совершенно незначительном, добавил: — Сейчас я засуну её в твою пасть, и все тайны, все знания «Всеведущих», заключённые в твоей голове, станут достоянием «пальцев». Слышал про таких?