Вариант номер два — они живы, но мы не нашли друг друга. Допустим, это место настолько огромно, что могло бы вместить в себя территорию первых двух кластеров, и ещё бы чуток осталось. Допустим, мы просто не могли пересечься, так как исследовали разные куски комплекса, или даже разные комплексы на необъятной карте. Но что-то здесь не билось, ведь по правилам путешествия сквозь кошмар членов одного отряда должно было закидывать на обозримое расстояние друг от друга. Мы не могли разбежаться слишком далеко, — пространство здесь большое, но в основном закрытое. Опять же, Мордред бы прошёл как сквозь залы-ульи, так и комнаты-желудки как раскалённый нож сквозь масло. Его бы мог остановить лишь сам Князь, но тот охотился на меня.
И отсюда плавно возникал третий вариант.
Что если этот кластер затянул одного меня?
Совсем недавно Мордред предупреждал, что Несущего скверну нельзя даже касаться — так можно отправиться в новый кластер в гордом одиночестве. Я абсолютно точно его не касался, и не было никаких шансов, что рогатый спрут смог пробраться в межпространственное убежище, но подобный фокус мог устроить не только он. Князь в Жёлтом прекрасно чувствовал себя в мире кошмаров, а ещё он был на меня очень, очень зол. Насколько далеко простиралась его власть в этом безумном месте? Какие неприятности он мог устроить для хозяина вечного замка, который осмелился на рискованное путешествие? Например, подсторожить на выходе из «хаба» и из третьего кластера отправить в… ну, скажем, третий с половиной. Кластер три точка пять, персональный ад для лорда Виктора фон Харгена. Место, в котором он — то есть, я — может лишь терять силы. Место, куда подкрепление не придёт, или придёт слишком поздно — Мордред упоминал, что на прокладывание пути у него уйдут недели.
Место, где сам Князь рано или поздно доберётся до своего измученного врага и наконец назначит подходящую цену за неповиновение.
Я в очередной раз потряс головой и сделал попытку вспомнить, что случилось до того, как я угодил в этот кластер. Без толку. Доказательства третьей теории имелись только косвенные, но с каждой прошедшей минутой моя уверенность в ней росла. Допустим, даже если это правда, что делать дальше? У меня нет возможности выяснить, как отсюда выбраться, равно как и подходящих заклинаний. Анна и Мордред были глубоко в теме, я — набрался по верхам и полностью рассчитывал на их опыт.
Но ведь Мордред сперва тоже перемещался между кластерами без специальной подготовки. Из кошмара выбирались даже люди, попавшие сюда случайно, буквально во сне, не обладающие особыми силами. Что если путь на свободу индивидуален, и определяется в момент появления в кластере одного или нескольких человек? И если да, то может ли Князь в Жёлтом нарушить этот закон?
Амулет в виде золотого ястреба закачался на цепочке, пока я задумчиво на него смотрел. Дар Зун’Кай отказывался искать моих спутников, что во втором кластере, что здесь — и моё предположение было, что его подавляет аура этого места. Мне не пришло в голову, что причины могли разниться.
— Покажи, где я могу присесть на стул. Целый, крепкий стул.
Мне показалось, что около секунды ястреб взирает на меня в ответ с молчаливым осуждением, но затем его клюв повернулся на сорок градусов. Теперь он указывал на единственный уцелевший стул во всём зале — тот, с которого я встал минуту назад.
— Покажи, где искать Мордреда. Кратчайший путь.
Ноль внимания, фунт презрения. Либо аура кошмара вмешивалась в работу амулета очень избирательно, либо…
— Покажи, где находится Князь в Жёлтом — та его ипостась, что ищет меня здесь.
Клюв тут же дёрнулся, указывая на дальнюю стену, рядом с проходом вглубь комплекса. Примерно туда, где находилась первая лаборатория, полностью захваченная ожившей плотью.
Верховная жрица Зун’Кай обещала мне, что новый амулет может провести меня к цели даже в других мирах великой паутины. Но я не мог её упрекнуть, что тот плохо ориентировался в кластерах кошмара, измерения за гранью любой известной реальности, рядовой и магической. С другой стороны, в рамках одного кластера золотой ястреб всё ещё работал как надо, и грех было этим не воспользоваться. Главное — правильно сформулировать запрос.
— Покажи, куда мне надо прийти, чтобы найти выход из этого кластера.
Клюв амулета слегка дёрнулся, но не сменил направления. Что же, моя прежняя теория требовала некоторого уточнения. Князь не планировал шататься по всему комплексу, чтобы найти свою жертву. Он поджидал в самом логичном месте — куда я рано или поздно приду сам.
Значит, надо явиться туда так, чтобы он пожалел о своей хтонической самоуверенности.
Глава двадцать первая
Альхирет, не к ночи он будь помянут, во время нашей последней встречи сказал одну запоминающуюся вещь. Мол, безумие — удел Йхтилла, путь во мрак и забвение. Я думал об этом раньше, и думал сейчас. И мне всё сильнее казалось, что всезнающий колдун ошибался.
В действиях Князя раз за разом просматривалось не безумие, а холодный расчёт, лишь прикрытый ширмой древнего ужаса. Я отказал его первому посланнику, а затем украл ценный артефакт — взамен получил пристальное личное внимание и попытку украсть меня самого. Я сунулся в измерение кошмаров — и тут же был найден, для нового предложения и новой атаки. Могло показаться, что Князь действует излишне неторопливо, но, если подумать, куда ему спешить? В относительной безопасности я находился лишь в Полуночи. Каждое воздействие жёлтого знака, каждое моё поражение делало владыку Йхтилла сильнее. Даже если на это уйдут годы, рано или поздно метка Князя начнёт преследовать меня в любых мирах, вне зависимости от окружения.
Рано или поздно он окончательно возьмёт верх. Если только не получит по зубам с такой силой, что будет вынужден отступить.
В этом месте даже стены работали на Князя — или же он хотел, чтобы все так думали. Даже в туманном Йхтилле, сердце своих владений, он был далеко не всемогущ. Мне удалось сковать его, ослабить на достаточный срок, чтобы спастись. Кошмар тем более не мог считаться его домом — иначе бы он встретил меня на пороге, когда я был растерян и не готов к драке. Нет, Князь поджидал меня на выходе, поскольку подчинялся тем же правилам, что и все остальные. Он пользовался некоторыми привилегиями, но не более того.
Значит, настало время сравнять шансы.
Покрытая хитином серая тварь, с глазами мухи-мясоеда, крыльями летучей мыши и телом шершня, отчаянно рвалась из стального захвата. Её брюшко судорожно дёргалось в попытках дотянуться до меня жалом длиной с карандаш. Такой, знаете ли, хорошенько заточенный карандаш, с набухающей каплей бледного яда на кончике. К несчастью для неё, вся моя правая рука вплоть до локтя была защищена костяной бронёй, дарованной «Метаморфом». Короткий удар о ближайшую стену заставил насекомную башку лопнуть, и тварь сдохла, издав напоследок омерзительный визг на высокой ноте. Брюшко дёрнулось в последний раз и затихло.
Превозмогая отвращение, я впился волчьими зубами в крыло нетопыря — единственный кусок на этой дохлятине, хоть как-то пригодный в пищу. Вскоре «Печать Пожирателя» любезно «подсветила» для меня других ос-камикадзе поблизости, и я вновь отправился на охоту. Подкрасться под «Вуалью», схватить поперёк туловища, размазать башку об стену. Сожрать крылья. Повторить. Повторить. Повторить.
Спустя полчаса, наполненных визгом, кровью и нарастающим чувством жутковатой сытости, я сделал паузу. К этому моменту «Печать» как следует напиталась силой, и мне открылось местоположение всех тварей, всех ульев, всех заражённых «инкубаторов», бесцельно шатающихся по комплексу. Я знал, как разворошить улей, не привлекая внимания, какой звук надо издать, чтобы приманить рой в нужное мне место. Знал, какой механизм позволял этим тварям разгоняться до невозможных скоростей и какое для этого требовалось расстояние. Знал полный жизненный цикл этого безумного вида, некогда выращенного в качестве эксперимента учёным-альвом пару тысяч лет назад, а затем поглощённого кошмаром без остатка. Огромный массив информации, в основном лишней, среди которой мне пришлось отсеивать нужные элементы. На упорядочивание данных ушло не меньше времени, чем на охоту — и это, увы, была лишь половина дела.
