Строптивая джинни для тёмного властелина (СИ) - Винтер Ксения

– А как ты вообще собирался помешать Горану открыть временной разрыв?

Поцелуи поцелуями, но всё же хотелось полностью прояснить ситуацию. А заодно решить, что делать дальше.

Джафар молча вытащил из кармана своей мантии цепочку, на которой висел небольшой круглый медальон с бледно-голубым камнем по центру, вокруг которого были выгравированы магические символы.

– Вэйн когда-то давно обмолвился, что Горан очень плох в ментальной защите, – объяснил он. – И я подумал, что в момент открытия разлома можно будет его энергию использовать для того, чтобы немного подкорректировать Горану воспоминания.

Я взяла у него медальон и внимательно изучила изображённые на нём руны.

– Полагаю, ментальным практикам тебя тоже обучал Вэйн? – уточнила я.

– Да.

– Ясно.

Тяжело вздохнув, я убрала медальон в карман своего платья. Желание отвесить Джафару хороший подзатыльник, как я зачастую делала с Гораном и Вэйном, было нестерпимым, но я всё же сдержалась.

Во-первых, потому что Джафар не мой ученик и подобное действие с моей стороны может запросто расценить как оскорбление.

А во-вторых, ну, какой с него спрос? Вэйн с Гораном и сами практически ничего не смыслят в магии, странно требовать от Джафара больших познаний, чем у его учителей.

– Нельзя вмешиваться в человеческое сознание, не имея должной подготовки, – сказала я, глядя Джафару в глаза. – Хорошо, что я успела вовремя, и ни один из вас не успел реализовать задуманное.  Знаешь, что было бы, если бы я опоздала?

– Что?

– У вас с Гораном наверняка хватило бы сил открыть временной разлом. Но их было бы недостаточно, чтобы отмотать тысячу лет, и разлом был бы нестабильным. Ты, попытавшись «зачерпнуть» из него магии для медальона, оказался бы затянут в воронку и канул бы где-то в небытие. А если бы до этого успел надеть на Горана медальон, то стёр бы ему память начисто, превратив ментально в пускающего слюни младенца.

Джафар нахмурился.

– Хорошо, что ты успела вовремя, – признал он. А затем, после короткой паузы, задорно сверкнув в мою сторону глазами, заметил: – Ну, теперь-то ты понимаешь, что нельзя оставлять меня таким неучем?

– Неа, – покачала я головой, прекрасно раскусив его манёвр. – В ученики я тебя точно не возьму! Но и глаз больше не спущу. Буду следить за каждым твоим шагом, чтобы не натворил дел.

– А Горан? – Джафар сразу же подобрался и пытливо посмотрел на меня.

Я же ещё раз взглянула на медальон в своей руке.

– Пожалуй, твоя идея не лишена смысла, – призналась я. – Только осуществлять её надо правильно.

Я не хотела полностью разрывать отношения с Гораном. Всё-таки долгое время он был самым близким мне человеком, практически сыном.

Теперь осталось позаботиться о том, чтобы и сам он видел во мне не больше, чем наставницу и приёмную мать.

Я посмотрела на Джафара и усмехнулась.

– Душа моя, – обратилась я к нему. – Как ты смотришь на то, чтобы стать отцом?

Джафар закашлялся и вытаращил на меня полные изумления глаза.

– В каком смысле? – спросил он дрогнувшим голосом.

– В прямом. Вот это – я указала на медальон, – так называемое хранилище воспоминаний. И я собираюсь поместить в него память Горана, оставив его, скажем, на уровне годовалого ребёнка.

– Зачем?

– Во-первых, я всегда мечтала быть матерью, но, увы, в своё время так и не успела найти подходящего мужчину, а моё нынешнее тело и вовсе не приспособлено для вынашивания детей. А во-вторых, имея возможность воспитывать Горана с младенчества, мы сможем сформировать у него правильные эмоциональные связи с нами обоими. А когда он вырастет, я просто верну ему изъятые воспоминания и выслушаю эмоциональный спич на тему того, какая я эгоистичная сволочь, раз провернула с ним этот фокус.

Джафар наградил меня скептическим взглядом.

– Горан будет в ярости, когда всё вспомнит, – заметил он.

Я широко улыбнулась.

– Да. В этом весь смысл. Но и изменить он ничего уже не сможет – старые воспоминания лягут на новые, не влияя на эмоциональные связи. И даже зная, что я не его мать, воспринимать меня иначе он уже не сможет.

– И эта женщина ещё меня называет тёмным властелином, – хмыкнул Джафар. – Что ж, хорошо. Сын, так сын. Но пелёнки ему менять будешь сама!

Аладдин желает подарить джинни свободу

После недолгих размышлений я не стала откатывать Горана до годовалого возраста, остановившись на возрасте трёх лет. Так что вместо несмышлёного, пускающего слюни младенца у меня на руках оказался энергичный жизнерадостный карапуз с пухлыми щёчками и забавной походкой вразвалочку, точно у медвежонка.

Халиме с Имраном пришли в настоящий восторг при виде преображённого Горана и тут же начали величать его братиком. Назира к появлению ещё одного ребёнка тоже отнеслась благосклонно. А вот Вэйн, узнавший о случившемся значительно позже от Джафара, прибыл в приют мрачнее тучи.

– Это не вариант решения проблемы! – заявил он. – Нельзя просто так взять, и лишить человека прошлого!

– Ты даже не представляешь, сколько всего можно сделать с человеком, имея магию и чуточку воображения, – возразила я. – Так что Горан ещё легко отделался.

– Если я буду вести себя неподобающим образом, ты меня тоже в младенца превратишь?  – спросил Вэйн, с вызовов посмотрев на меня.

– Ну, зачем же сразу в младенца, – я криво усмехнулась. – Можно ещё в собаку, змею или ящерицу. Кучку разбойников, грабящую караваны, я превратила в верблюдов. Так что, как видишь, вариантов на самом деле полно. И в твоих же интересах не бесить меня настолько, чтобы узнать, какой новый облик я выберу лично для тебя.

На этом тема была исчерпана. Вэйн был достаточно умным и сообразительным человеком, чтобы не лезть на рожон. Напротив, он стал учиться с удвоенным упорством – не иначе надеялся досрочно закончить своё обучение и попытаться самостоятельно расколдовать Горана.

Что ж, дело похвальное. Что может быть лучшей мотивацией, чем желание спасти друга?

Я не собиралась повторять свои ошибки, поэтому не стала спихивать воспитание Горана на Назиру. Да и Халиме с Имраном не стоит постоянно сидеть в стенах приюта. А то такими темпами они решат, что мы их бросили.

Так что уже через неделю вся наша компания перебралась во дворец султана. Хамед при виде малышей пришёл в неописуемый восторг и тут же начал заваливать ребятишек подарками и игрушками, моментально превратившись в самого любимого дедушку.

Моя идея о превращении Пещеры Чудес в своеобразный музей, пришлась по душе и султану, и Джафару. Несколько пашей в совете пытались воспротивиться, заявив, что на организацию подобного нужно много средств, которыми казна не располагает, однако Джафару было достаточно хмуро взглянуть на этих смельчаков, и те сразу же благоразумно замолчали.

Пока я в компании детей готовила Пещеру Чудес к встрече первых туристов, султан при поддержке Вэйна занимался подготовкой свадьбы.

Как оказалось, Аладдин времени даром не терял и сумел-таки уговорить строптивую красавицу стать его женой. Султан на радостях тут же издал указ, в котором назначил принца Аладдина своим преемником. После этого я ожидала новый виток противостояния Аладдина и Джафара, но ничего подобного не последовало. Что заставило меня насторожиться лишь сильнее.

Ну, не может Джафар вот так легко уступить трон бывшему голодранцу! Наверняка Великий визирь готовит какую-то великую гадость… А я даже не могу предугадать, какую!

В день свадьбы Аладдина и Жасмин я, кажется, волновалась даже сильнее самих жениха и невесты. Морально приготовившись к любой бяке в исполнении Джафар, я всю церемонию не отходила от ребят ни на шаг, прогнав служанку и выполняя вместо неё почётную обязанность нести шлейф платья невесты.

Хамед расстарался на славу. Со всех сторон гремела музыка, факиры жонглировали факелами, чуть в стороне возвышались огромные слоны, которым предстояло участвовать в свадебном шествии вместе с другими животными, а по саду важно вышагивали павлины, распушив хвост.