Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

Так хорошо это или плохо, что торговец Мархар задержал первое письмо и шкатулку переданную Дженсером. Эриса задумалась. Ей захотелось сейчас разжечь курительную трубку. Только не хотелось показывать ее Нобастену, а тот уже должен был появиться с питьем.

«Так, хорошо или плохо?» — задавалась она вопросом, и к своему удивлению обнаруживала, что большая часть ее растревоженной души тихо шепчет: «…да, да, это твое». Ведь если быть честной, то даже с самого начала брак с Дженсером она принимала лишь как очередное приключение. Если бы Флер Времени — эта великая сила, данная ей нубейской богиней — мог перевернуть время так, чтоб она оказалась в начале того самого дня, когда собиралась идти к ростовщику, чтобы занять деньги, то чтобы она изменила? Ничего! Она бы все оставила как есть. И даже не стала бы выкидывать из сложившейся истории Кюрая Залхрата. Не потому, что он ей хоть чем-то мил, а потому, что пусть будет. Пусть случится все так, как распорядятся боги, и жизнь ее наполнят радости и мучения так, как это есть сейчас. Ибо нет никакого желания вернуть одинаково скучные годы, проведенные до этого в Арсисе

Нобастен вошел, поставил на столик кувшин со свежим гранатным соком и бокал. Вышел тихо, подумав, что госпожа сосредоточенно читает письмо мужа. Эриса же а самом деле лишь смотрела на исписанный Дженсером лист, в то время как в голове ее проносилось множество мыслей о собственной жизни и происходящих в ней самой переменах.

Письмо она все-таки дочитала. Несколько моментов тронули ее. Первый, когда глаза наткнулись на строку: «…Не изменяешь ли мне случайно… Шучу, родная! Я же знаю, что ты образец верности и благочестия…». Возражать ему, что она вовсе не «образец верности и благочестия» было бы глупо. Да и сам Дженсер прекрасно знал, что она никогда ему не была всецело верна. Даже в первые месяцы их брака ее было в чем упрекнуть. Сейчас от прочитанных в письме слов стало… Нет, не стыдно. Ей стало больно, что истина о ней будет мучить человека, который ей все-равно остается дорог. К горлу подкатил ком, но она не заплакала — запила его несколькими крупными глотками терпкого сока.

Дальше Дженсер писал что-то о детях, которые могли бы быть, и каких-то дурацких эсмирских обычаях. Он и раньше раздражал ее этим. Теперь и вовсе ничего подобного стануэссе не хотелось слышать. Сведенья о его немалом наследстве, плантации, поместье были госпоже Диорич безразличны. А вот одна строка тронула внимание стануэссы: «Меня сопровождает дорогая моя сестра Сульга Иссима. Я ее знаю с детских лет и очень люблю, как тебя». Арленсийка подумала, что о Сульге он упоминает как-то навязчиво часто. Может она ему не совсем сестра? Ведь если вспомнить, что караванщик Хобрухан говорил, что она ему вроде жена, то всякое может быть. Допустим, у нас в Арсисе немало историй с самым бесстыдным инцестом, почему такого не может случиться в Эсмире? И может вообще сестра она ему через три-четыре колена или сводная?

Если первый раз мысль, что Дженсер может ей изменить, приводила Эрису в бешенство, то сейчас она будто вожделела, чтобы это случилось и мысленно искала этому подтверждения. Отчасти это хотя бы немного умаляло ее вину перед мужем, но в большей степени госпоже Диорич хотелось, чтобы Дженсер после грядущего и неминуемого расставания с ней не оказался в горе и смертельной тоске, но был рядом с Дженсером человек, который ему не безразличен.

Бросив письмо на столик, Эриса допила гранатовый сок в бокале, легла на постель и быстро уснула.

Когда она проснулась, близился вечер. Солнечные лучи золотили штору окна, выходившего на западные окраины города. Странно, однако люди Кюрая за ней до сих пор не пришли. Значит было время заняться собой, покурить листья моа и поэкспериментировать с кольцом. Хотя был еще соблазн сходить к Лурацию. Прошло всего полдня, а стануэсса уже заскучала по нему. Налив четверть бокала сока, она даже представила, как входит в дом ростовщика. Он с жадностью набрасывается на нее с поцелуями, ведет в спальню и бросает на постель и делает то, что случилось в последний день в Даджрах. Внизу живота томно, сладко заныло.

— Боги, ну почему вы сделали меня такой сладострастной сукой? — Эриса мотнула головой, отгоняя возмутительные мысли и быстро выпила налитый сок.

К Лурацию она решила не ходить. У ростовщика в самом деле было много дел. И зачем отвлекать его, если она, итак, забрала слишком много его времени на поездку к святилищу Марахи Нраш. Потом еще заставила лишний день торчать в оазисе. Нет, Лурацию нужно дать покоя хотя бы день, два. Хотя он сам не выдержит без нее больше.

Можно было сходить на ужин в таверну. Взять с собой Нобастена и даже Архву. Или не брать. Например, сходить в тот «Брачный Сезон». Боязно появляться там? Вдруг столкнется с пекарем Абдурханои и Нурбаном Дехру? Но ей ли их бояться, обладая силой кольца Леномы. При желании она отрежет им яйца раньше, чем они успеют прикоснуться к ней. Есть для этого Флер Времени. Вот только нет оружия. Эрисе вспомнилось, что она еще много дней назад задумывалась о покупке хорошего ножа или кинжала, который можно было бы удобно носить на поясе. В самом деле, почему бы не сходить сейчас в лавку Джонохана? Ведь не зря же отец ее учил вполне боевым приемам, чтобы тогда еще совсем юная стануэсса могла постоять за себя.

Добавив в кошелек немного монет, госпожа Диорич спустилась во двор и нашла взглядом Нобастена: тот ковырялся на клумбе выдергивая сорняки за кустами роз.

— Друг мой, я на прогулку. Приду поздно, и очень прошу не беспокоится, — сообщила Эриса. Затем добавила: — Не беспокойся. У меня будет очень надежная охрана.

Про охрану госпожа Диорич не совсем соврала: ведь вауруху были наготове, так и чувствовалось насколько туги нити, ведущие к ним. Открыв калитку, Эриса едва не столкнулась нос к носу крепкотелым аютанцем, и второй стоял поодаль.

— Госпожа Аленсия, прошу следовать за мной! Господин ожидает вас незамедлительно! — сообщил первый мужчина.

— Шет бы его побрал вашего Кюрая! — выругалась стануэсса и вернувшись во дворик сказала старому слуге: — Нобастен, планы поменялись. Могу вовсе не прийти до утра.

От нового дома госпожи Диорич до поместья Кюрая было совсем недалеко, если подниматься по серпантину в гору. «Интересно, передадут ли прислужники Залхрата то, что я его направила к Шету», — со смехом думала Эриса. Увы, принадлежать сегодня себе не удалось.

— Я решил пригласить тебя на ужин, — сказал Кюрай вместо приветствия. Он стоял у распахнутых дверей в зал, одетый с шелковый халат, темно-зеленый, расшитый золотом. И было трудно понять большие глаза его излучают улыбку или усмешку.

— Хотя ждал еще вчера к обеду, — с заметным упреком добавил важный аютанец.

— Вот как? Проголодался? Полтора дня не ел из-за меня? — Эриса одарила его улыбкой и переступила порог в знакомый зал. Арленсийка заметила, что за чайными розами между двух бассейнов, где они предавались сладким утехам прошлый раз, стоял низенький столик, уставленный едой и напитками.

— Шутишь? Я в самом деле голоден. И могу съесть тебя! — он обхватил ее левой рукой, с силой привлек к себе и жадно поцеловал в шею, так что нежная кожа арленсийки почувствовала его зубы.

— Ах! Прямо как кровопийца из нубейских гробниц! — Эриса вывернулась из его объятий. — Мне сразу раздеваться? — уточнила она, касаясь места на шейке, где наверняка остался заметный след. — Я помню правило для женщин входящих сюда.

— Я тебя раздену сам. Вторая попытка. Прошлый раз ты меня ослушалась, и к моему возвращению уже плескалась в бассейне, — напомнил он, обжигая ее взглядом крупных темных глаз, в которых таились янтарные всполохи. — Ты будешь наказана. Но потом. Пока я не хочу портить удовольствие от этого вечера.

Если бы речь о наказании исходила от Лурация, то это лишь порадовало стануэссу. Но подобное обещание от члена Круга Высокой Общины не предвещало ничего хорошего. Залхрат взял гостью за руку и подвел к столику.