Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

— Господин вам письмо, — известил он. — Только доставили.

— Потом! Позже посмотрим! — раздраженно отозвалась Сульга

— Это же от Эрисы! — Дженсер привстал. Могли, конечно, прислать какую-то весть родственники из Эсмиры и такое сообщение вполне могло подождать до утра. Но сейчас Дженсер кожей чувствовал, что пришла весточка от госпожи Диорич, и эта мысль его очень разволновала. — Давай! Давай неси скорее его сюда! — распорядился он Эрахуну.

— Только я буду читать, хорошо? — аютанка проворно вскочила и приняла из сморщенной ладони слуги желтоватый свиток.

— Конечно читай, — согласился господин Диорич и устроился поудобнее, положив под спину подушки.

Сульга сдернула охранную бечевку со свитка, развернула его и начала:

— Дорогой Дженсер, как же мне без тебя плохо! Как я скучаю! Даже плачу по ночам, думая о тебе и ожидая тебя! — читала аютанка изменив голос так, что он стал тонким, как у мышки (так, по ее мнению, звучал голос Эрисы).

— Постой! — Дженсер поднял руку, прерывая ее. — Неужели она так сильно скучает, что плачет по ночам? О, моя Эриса! Раньше ты не была такой сентиментальной. Что долгая разлука делает с людьми!

— А может она придуряется? — возразила его сводная сестра. — Написать можно что угодно. Дальше читаю, — и она продолжила: — Меня очень трогает твоя беспрестанная забота обо мне! Твои письма, которые я храню под подушкой, целую и перечитываю снова и снова. Как же мне повезло, что боги подарили такого любящего, заботливого мужа! Я очень рада, что ты путешествуешь не один, а рядом с тобой твоя любимая Сульга и очень надеюсь, что она тебе хотя бы отчасти заменят меня ночью и днем.

На этом месте Сульга остановилась и еще пробежала последние строки глазами. Не померещилось ли ей? И даже шепотом повторила слова: «…с тобой твоя любимая Сульга и очень надеюсь, что она тебе хотя бы отчасти заменят меня ночью и днем».

— Любимый мой, — аютанка перевела взгляд на брата. — Твоя Эриса не такая плохая женщина, — сказала она с некоторым изумлением и мысленно добавила: «Может не надо добавлять в ее чай яд? В самом деле, Валлахат с ней — пусть живет».

— Я тебе и раньше говорил. Эриса на самом деле хорошая. Только бывает скандалит без причин. Ты дальше читай, — поторопил он.

— И как же хорошо, что ты забрал с собой все наши деньги — теперь я хоть не беспокоюсь, что тебе их хватит на решение наследственных вопросов и на еще более длительные путешествия, — продолжила чтение Сульга и добавила воодушевлением: — Да твоя Эриска совсем не жадная!

— Да, она добрая, — подтвердил стануэсс. — Денег у нее всегда было много. Поэтому добрая. Дальше давай.

— Если средства пока еще позволяют, купи что-нибудь Сульге. Например, сандалии, колечко, шелка. Порадуй ее от всей души вместо меня, — прочитав о подарках, сестрица Дженсера так и замерла в обалдении. А потом, опустив свиток сказала: — Откуда она знает о подарках? Ты ей писал про шелк и сандалии?

— Нет. Вообще ничего подобного не писал. В самом деле, как она догадалась? — теперь Дженсер был озадачен неменьше, чем его сестра. И было в этом письме что-то не так. Явно не так. Никогда не была госпожа Диорич прям такой вся из себя доброй до самых глубин, душевной и сентиментальной. И уж точно его жена никогда не страдала самопожертвованием. — Странно все это. Ладно. Читай дальше помедленнее.

— За свою Эрису, милый Дженсер, не переживай. — продолжила Сульга, — Хотя деньги у нас давно закончились, живем мы с Нобастеном неплохо. Потому как теперь я подрабатываю шлюхой в таверне. Целую, твоя зайка.

— О, боги! Дай письмо! — Дженсер вскочил с дивана и выхватил свиток у Сульги. Развернул его и лихорадочно пробежал глазами от начала и до конца. Последние строки письма повторил в слух: — …теперь я подрабатываю шлюхой в таверне. Целую, твоя зайка.

— Она тебе изменяет! И еще как: продается за деньги!.. — также как и Дженсер Сульга была в недоумении. Ей тоже казалось теперь, что с письмом неожиданно доброй госпожи Диорич что-то слишком не так.

— Я же ей выслал деньги! Около тысячи салемов! — Дженсер не помнил точно сколько он отсчитал, снаряжая посылку Эрисе. — Как ей может не хватать денег?! Должно было хватить: она никогда не была расточительной.

— Может не в салемах дело. Может она так развлекается, пока тебя нет, — предположила аютанка. — Нравится ей это в таверне, а якобы недостаток денег лишь повод.

— Замолчи! — великий потомок Терсета рассердился и сжал кулаки, сминая письмо. — Такого не может быть! Просто не может!

— Я принесу тебе вино. Тебе нужно выпить! Сейчас спрошу у Эрахуна, — решила Сульга, не зная, как иначе угодить брату.

— Нет! — остановил он ее. — Или… Впрочем, да! Неси! — Дженсер развернул измятый свиток и снова впился в него глазами, словно надеясь, что содержимое письма поменялось каким-то волшебством.

— …шлюхой в таверне… твоя зайка… — повторил он.

— Может это не так плохо, — Сульга остановилась, приоткрыв дверь и громко призвав слугу.

Старик Эрахун отозвался в тот же миг.

— Подайте вино господину Дженсеру. И поскорее! — распорядилась аютанка.

— Что не так плохо? — горько, подавленно стануэсс смотрел на сводную сестру.

— Ну это… раз она там работает, значит, ты можешь предъявить ей претензии и вообще наказать ее, — попыталась объяснить Сульга. — Теперь она и слова не сможет сказать против того, что ты на мне женишься.

Сказанное сестрой для Дженсера казалось таким бредом, что он даже не стал возражать, а продолжал смотреть на строки письма. И вдруг произнес:

— Это не Эриса писала. Почерк не ее. О, Шет! Это точно не ее почерк! Уж я-то знаю! — воскликнул он. И сразу возникли вопросы: — А кто тогда? Кто писал? Старый дуралей Нобастен? Зачем ему это? Задумал нас поссорить? Но зачем? — недоумевал отпрыск Терсета. Никогда прежде Нобастен не был замечен в интригах. Даже наоборот он всегда отговаривал Эрису, если та лезла в какие-либо дворцовые склоки. Может существует еще кто-то?.. Неизвестный пока Дженсеру человек, который весьма и весьма посвящен в последние события в их семье? Может этот «кто-то» перехватил письмо от Эрисы и переписал его на свой манер?

Стануэсс Дженсер так стоял, глядя на строки письма пустым взглядом, в то время как ум его рождал все больше предположений, странных вопросов, на которые пока не имелось ответа. И когда в комнату вошел Эрахун с подносом, где стоял кувшин с вином, две глиняные чашечки и ваза с щербетом, Дженсер решил, что вечернее винопитие сегодня будет очень кстати. Он вернулся на диван и ждал, пока Сульга поднесет чашу с напитком прямо его губам. Уж что-что, а угождать милая сестрица умела гораздо лучше, чем госпожа Диорич. И в этом была ее особая ценность. Именно с этой юной аютанкой Дженсер чувствовал свою важность и именно с ней он наполнялся уверенностью, что род его (если считать по матери) вовсе не прост, и совершенно точно ведет начало от самого главного нубейского бога.

Дженсер отпил почти половину чаши, которую к его губам подносили заботливые ладошки Сульги. Вино оказалось вовсе не плохим. Конечно, в Арисисе и тем более Эстерате стануэсс Диорич пробовал вина получше, но и это было хорошим. Тем более если учесть, что оно из погреба, под этим же домом. А значит, господин Дженсер — хозяин не только хлопковых плантаций, достойного имения, но и еще многих бочек вполне приличного вина.

— Ты тоже попей, — сказал стануэсс сестре. — В самом деле расслабляет. Аромат, вкус отменный.

Вместо ответа Сульга поцеловала в мокрые от вина губы и прошептала:

— Я хочу пососать твой член. Можно?

— Да, — так же шепотом ответил потомок Терсета, располагаясь удобнее в подушка.

Едва головка Сульги склонилась к вожделенному месту, как дверь в комнату приоткрылась, и старик Эрахун огласил:

— Господин Дженсер, вам снова письмо. Срочное!

Юная аютанка выругалась и встала с дивана.

— Давай сюда! — она протянула руку к слуге.

Свиток был точно из той же бумаги, что предыдущее письмо. И перевязан похожим образом.