Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

— Что ты там делаешь? — Эриса качнула ножкой, едва не задев его подбородок.

— Мой кошелек! Он был здесь! Я точно знаю! — Гюи отодвинул плечом мешавший табурет.

— Он и лежит здесь! Господин Лураций, какой-то вы сегодня странный! Уж не от того ли это, что вы нагло съели завтрак своей девушки? Вот же! — Эриса указала на сафьяновый мешочек с клеймом ростовщика, когда тот высунулся из-под столешницы. — Вот, вот, возле тарелки.

— Но я не мог его оставить здесь, на видном месте! — воспротивился Лураций, решительно отказываясь принимать происходящее.

— Мальчик мой, не делай из меня дуру! Мне такая роль точно не идет. Ну зачем разыгрывать эти сцены, что-то искать под столом? Уж не под юбку ли ты хочешь мне заглянуть? Вот кошелек. Если он не твой, давай я возьму себе — лишним не будет, — Эриса едва сдержала смех. Пока господин Гюи усаживался на место, она достала курительную трубку — ту, милую, похожую на крошечный фаллос, — и снарядила ее листьями моа. — Послушай, а закажи лучше эль. Жарко стало и есть я уже не хочу. Как бы сыта твоими стараниями.

— Все-таки, что это было?.. — Лураций оглядывался по сторонам, продолжая не во всем доверять происходящему. Потом, спохватился, подозвал подавальщицу и заказал аж четыре бутылки ржаного эля.

— Если я тебе скажу… Открою маленькую тайну, ты меня накажешь? — поинтересовалась стануэсса, раскуривая трубку. Ее полные губы так соблазнительно охватывали округлый кончик нефритовой трубки и втягивали в себя вместе с первыми порциями дыма. Однако ее любовник этого не видел, целиком поглощённый случаем с кошельком и мыслями о всех иных странностях. — Ну так накажешь или нет?

— Нет, конечно, — Лураций высыпал на стол монеты, желая убедиться, что странно явившийся кошелек не содержит подвоха. — Говори, как есть.

— Нет, не накажешь? Боги, как же скучно с тобой, — выразила разочарование госпожа Диорич и втянула в себя немного ароматного дыма.

— Хорошо, накажу, если напрашиваешься, — до Лурация, слишком занятого своими мыслями, только сейчас начал доходить смысл игры стануэссы. — Расскажешь все как есть и тогда мне будет не сложно раздобыть веревки и взять плетку у погонщиков верблюдов. Смори, чтобы не пришлось пожалеть.

— Как интересно? Мне будет больно? — поинтересовалась стануэсса, выпуская дым в сторону своего любовника.

— Тебе будет очень глубоко. И больно тоже, — заверил господин Гюи. — Только если мы не отбудем сегодня вечером в Эстерат, то Кюрай может вернуться в город раньше нас. Ты же не хочешь, чтобы он тебя наказал вместо меня.

— Да пошел он козе в трещину, — отмахнулась госпожа Диорич. — Я ему не служанка. Насколько захочу, настолько и задержусь. Мне здесь нравится. Можно немного отдохнуть от городской суеты. Хочешь? — она протянула ему курительную трубку.

— Форма мне не нравится, — усмехнулся ростовщик, покосившись на маленький нефритовый стержень. — И знаешь, смелось — прекрасное качество только тогда, когда она сочетается с благоразумием. Не надо злить член Круга Высокой Общины без особых оснований.

— Я хочу осмотреть оазис. Сегодня мы точно не отправимся в Эстерат, — настояла арленсийка. Слишком глубоко затянулась дымом и закашлялась. Сидевшие за соседними столиками аютанцы о чем-то переговаривались, как-то неодобрительно поглядывая на нее. — Предлагаю так: берем эль, и гуляем под пальмами, пока жара не станет невыносимой. Попутно я расскажу тебе кто на самом деле съел мой завтрак. Ведь ты же такой у меня невнимательный! Совсем не видишь, что у тебя перед носом происходит! — Эриса рассмеялась и старательно затушила курительную трубку. От дыма моа в голове стало звонко, а телу передалась приятная легкость. — Потом, — продолжила она, — вернемся в таверну, чтобы поспать часик-другой. Перед сном ты меня накажешь. Да?

Ростовщик вместо ответа попытался натянуть на лицо злобную усмешку.

— Да? — настояла на ответе стануэсса, одновременно потянувшись ножкой под столом к его чувствительному месту.

— Да! — выдохнул он, едва не подпрыгнув. Затем наклонился над столом поближе к ней и прошептал: — Знаешь что, сучка, ведь я в самом деле накажу. Только в таверне много людей и может выйти слишком громко.

— О, властитель моих дум, ты интригуешь? — стануэсса прикрыла глаза, наверное, что-то воображая. — Раз так, может удалимся на край Даджрах и там будет твоя воля на все? Страшно даже вообразить какой она будет.

— Как же ты дразнишь… — ростовщик пересел на табурет рядом госпожой Диорич, сделал глоток эля.

— Лураций! — Эриса почувствовала, как его бесстыжая ладонь задрала юбку и легла на лобок.

— Да? — отозвался господин Гюи, повернувшись к любовнице в пол-оборота, как бы прикрывая спиной от мужчин за соседним столиком.

— О, боги, ведь я могу кончить здесь, — прошептала она, чувствуя дикое возбуждение от игры его пальцев. — Ты понимаешь… — она закусила губку, когда пальцы двинулись глубже. — Я… я это делаю всегда громко.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — ростовщик сделал несколько глотков эля и поднес горлышко бутылки к губам стануэссы.

— Нет!.. Да… Я не знаю, — она шумно сглотнула. — Пойдем скорее куда-нибудь. Жестоко покарай меня. Видят боги, я это заслужила.

Своей приятной прохладой Фальма ставилась на весь Аютан. Большую часть года здесь господствовали воздушные течения, проникавшие с северо-востока, оттеснявшие знойное дыхание пустыни и приносившие свежий ветер, иногда даже дожди. Благодаря этому Фальма слыла самым зеленым городом, если, конечно, не считать Хархума, располагавшегося по другую сторону узкого залива. А еще земли вокруг Фальмы славились исключительным плодородием. И поэтому получить здесь в наследство значительный земельный надел было не просто удачей, а щедрым подарком богов.

Осмотреть свои новые владения стануэсс Дженсер решил завтра с утра. Конечно, хотелось окинуть их взором скорее, но он так устал после всех этих хлопот, встреч с родственниками, распорядителями, что единственным желанием было скорее растянуться на диване и попросить Сульгу сделать расслабляющий массаж — уж в этом она была мастерица.

К тому же следовало написать третье письмо Эрисе. Третье, если считать со стоянки в Муракском оазисе, когда он начал очень осторожно доносить до стануэссы мысль о том, что имеет право на вторую жену и не все в этом мире должна решать госпожа Диорич. Ведь как-никак Дженсер — отпрыск очень древнего рода, возможно (или даже наверняка!) ведущего свое начало от самого бога Терсета. А если так (а это несомненно так), если в Дженсере кровь самого великого Терсета, то пусть госпожа Диорич подчиняется ему, но никак не наоборот. Эту же мысль сполна разделяла со стануэссом Дженсером его сестра — Сульга Иссима, которая наверняка станет ему второй женой. И это, возможно, случится в ближайшие дни, пока они находятся в Фальме.

Помимо земельного надела, который был в двух лигах от старой городской стены Дженсеру достался небольшой дом с двориком, выходившим на припортовую улицу. Расположение было очень удобным, но с некоторым недостатком: здесь почти всегда пахло рыбой из-за близости морского привоза. И мух здесь было многовато. Ну и пьяные грузчики докучали шумом в переулке. А в остальном очень даже милый уголок. В дворике молодая олива, два апельсиновых дерева, цветы. Дом аж в четыре комнаты и кухня отдельно под крытым черепицей навесом.

Когда Дженсер наконец остался наедине с сестрой и смог вытянуть уставшие ноги на диване, он облегченно вздохнул. На красивое лицо отпрыска Терсета наползла полная блаженства улыбка.

— Как здесь хорошо, правда? — Сульга присела рядом на низкую табуреточку и запрокинула голову, так что ее длинные черные волосы укрыли грудь Дженсера и часть его лица.

— Очень! Жаль, что не успели посмотреть плантации. На той земле хлопок должен расти хорошо, — отозвался стануэсс.

— И хлопок, и фруктовые деревья. А под ними будут бегать наши дети. Да, мой любимый? — сестра повернулась, кладя голову ему на живот. Ее ладошка погладила Дженсера там, где под одеждой угадывался маленький бугорок. Сульге очень захотелось поцеловать его в благодарность за все огромные радости, которые он ей доставлял. Она наверняка это бы сделала прямо сейчас, если бы не скрипнула дверь, впуская старого слугу Эрахуна — он присматривал за домом еще при прежних хозяевах.