Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж.

– Пенни, – осторожно сказал он. – Я на твоей стороне. Я в Сопротивлении, и я знаю Эллу.

Он сделал паузу. Возможно, он надеялся, что я заговорю. Я не стала.

– Меня зовут Тобиас, – продолжил он.

У Золоченых не бывает имен.

Я встретилась взглядом с его серебряными глазами. Он тоже был странником смерти. Интересно, из какого тернового ковена он происходил… Выражение его лица невозможно прочитать: золото с бесстрастным блеском покрывало жесткие линии подбородка и мощной скулы. Другая половина хмурилась, как у человека… почти.

Я тряслась так сильно, что никак не могла унять дрожь. Должно быть, я выгляжу жалко. Но я так устала. Четыре перехода в Смерть за пять дней истощили меня. В глазах все плыло, у меня покатилась крупная слеза, но я и не думала ее вытирать.

Я прочитала номер, выбитый на нагруднике Золоченого в знак отказа от имени: рядовой два-три-семь.

– Тобиас, – повторил он. – Сожжение в казарме было самым глупым и самым прекрасным событием на моей памяти. Однако этим вечером все было просто глупо.

Я не реагировала. Я не посмела. Я заставила себя дышать. Я старалась звучать уверенно, хотя мое сердце так сильно колотилось о ребра, что его, должно быть, услышало пол-Коллиджерейта.

– Той ночью я была у себя в постели. Это была не я.

– Пенни…

Он очень тихо произнес мое имя. Я посмотрела на него, на этот раз как следует. Я была в ужасе, и мне было жаль его. Однако глаза Тобиаса сияли теплым блеском. И даже тот, что виднелся из-за золотой полумаски, светился жизнью.

Это всего лишь иллюзия. Золочение отсекает душу – этого не избежать. Я видела, как это произошло. Я помогла этому случиться.

– Пожалуйста, это не я…

– Я был там. Я видел тебя.

Я попала в западню, как насекомое в паутине. От страха у меня задрожали колени; пришлось опереться на перила.

Он понизил голос.

– К сожалению, я был не один. До сих пор мне удавалось задержать их отчеты, но с такими выходками… – сказав это, он указал туда, где находился незваный гость и где должна была быть его кровь. – Помочь тебе будет нелегко.

Тобиас. В памяти всплыло это имя. Может, он говорит правду. В глазах моего отца тоже скрывалось нечто большее.

– Тоби? – прошептала я. Клэр упоминала о каком-то Тоби.

Он улыбнулся, и у него оказалась теплая дружелюбная улыбка, наполненная облегчением.

– Ты говорила с Клэр?

Один из уголков его губ опустился.

Я кивнула. У меня была тысяча вопросов.

– Как ты узнал, что я здесь буду?

– Я не знал, – ответил он. Однако я была уверена: он чего-то не договаривал. – Когда этот Золоченый не вернется, целая уйма заполонит библиотеку. По всей вероятности, когда это произойдет, нам здесь быть не стоит.

Я ему поверила. Как и в то, что он связан с Сопротивлением, а не с цепочкой военного командования, действующего по приказам Смотрителя. Вот чего я не понимаю – как ему удалось избежать изъятия души во время золочения? И раз он этого избежал, был ли на это хоть один шанс у моего отца?

Тобиас потянулся ко мне, и я отскочила назад.

– Я пойду.

– Позволь мне проводить тебя. По ночам в коридорах Коллиджерейта можно повстречать кого-то похуже Золоченых и книжных спрайтов.

Я посмотрела на то место, где погиб Золоченый. Мне поистине отчаянно не хотелось ему верить.

– Что может быть хуже, чем то, что натворили книжные спрайты?

– Видимо, ты ни разу не бывала в темнице казармы. И не имела счастья оказаться в тронном зале Смотрителя, когда туда приводят пленника, чтобы с ним поиграть.

Тобиаса слегка передернуло, и от этого жеста он почему-то показался мне более человечным. Я содрогнулась, и тогда он кивнул в сторону лестницы. Я зашагала с ним в ногу.

По пути к покоям Тернового ковена он тихо говорил со мной. Он рассказал, что происходит по вечерам в тронном зале; о вине, что течет рекой, и о других излишествах. Он описал трон, выкованный при помощи рудной магии из полумасок, снятых с лиц павших Золоченых. О помосте, на котором трон возвышается над двором, за которым мертвые наблюдают глазами из драгоценного обсидиана. О том, как Прядильщицу заставляют вставать на колени перед Смотрителем ночь за ночью, а Тобиасу приходится охранять ее.

Я была благодарна и за защиту, и за то, что он меня отвлекал. Тобиас не спрашивал, что я делала у девятого этажа, и за это я тоже ему благодарна. Но мне совсем не нравилось то, что он рассказывал. Было похоже на то, что он делится со мной информацией, которая может мне пригодиться позже, пока у него есть такая возможность.

– Спокойной ночи, Пенни. Рад, что мы наконец познакомились, – сказал он у входа в наше крыло. – И спасибо.

– За что?

– За то, что ты видишь не только маску, но и то, что под ней.

Он криво улыбнулся, и от этого меня охватило чувство вины. Вряд ли я хоть что-то увидела под маской. Я была весьма озадачена. И вообще, странно было ощущать себя в безопасности в присутствии Золоченого.

– Тобиас, – осторожно сказала я. – Если ты действительно знаком с моей сестрой, пожалуйста, не говори ей, что я сегодня была на восьмом.

Он хохотнул себе под нос.

– Мы очень хорошо знакомы с Эллой. Перестанешь появляться там, где тебе не следует быть, тогда и поговорим.

Глава 19

Элла с самого завтрака не сводила с меня глаз. А когда я зевнула, всмотрелась в меня еще пристальнее. Мила же усмехнулась и протянула мне метлу и совок с длинной ручкой.

– Подметай, Пен.

Терпеть не могу обязанности по уборке. Хотя они не так уж и плохи по сравнению со вчерашним отмыванием пола в моей спальне от моего же пепла.

Я небрежно махала метлой, как вдруг Мила бесшумно заперла дверь и налетела на Эллу.

– Вы вступили в Сопротивление!

Ой! Я старалась мести, не сбиваясь с ритма. Но Мила заметила, что я запнулась, и вздохнула.

– Так и знала.

Закатив глаза, Элла продолжала перебирать прутья на столе.

– Нет никакого Сопротивления. С кем ты разговаривала, Мила? Верить слухам или общаться с теми, кто их распространяет, так на тебя не похоже.

– Я ни с кем не общаюсь, но даже до меня кое-что доходит. Я – наследница Тернового ковена, если ты об этом забыла.

– Может, если бы ты дала нам забыть об этом хоть на миг, тебе было бы с кем общаться. – Элла сломала прут напополам.

Мила прислонилась к двери, покрутив ключ на пальце.

– Что произошло в Смерти?

– Понятия не имею, о чем это ты.

Элла была непоколебима, как замерзшая вода.

Я перестала делать вид, что подметаю. Мила вспыхнула от гнева.

– Ты исчезла, а затем чудесным образом появилась вновь. И как будто этого было недостаточно, чтобы меня напугать, теперь Пенни в одиночку начала странствовать по Смерти. Что-то произошло. И никто из вас не говорит мне, что именно!

Элла пожала плечами.

– Ты все выдумываешь.

Казалось, Мила вот-вот либо взорвется, либо расплачется. Мне захотелось ее обнять, но даже за попытку она могла бы дать мне пощечину. Вместо этого в момент затишья в их перепалке я тихо спросила:

– Тебе это напугало?

– Конечно, дурочка! Я же вас люблю!

В глазах Милы заблестели слезы. Она разочарованно сжала ключ в пальцах.

– А вы продолжаете меня отталкивать.

– Не будь ты такой идеальной маленькой наследницей королевы ведьм, еще и так далеко за спиной бабушки, что совсем забыла о главном… возможно, нам не пришлось бы этого делать, – огрызнулась Элла.

Мила открыла рот, но тут же его закрыла, плотно сомкнув губы. Я поняла, что слова Эллы глубоко ее ранили.

– Прекрасно. Тогда не рассчитывайте на мою помощь, когда все рухнет.

– Мила…

Я бросила совок и подошла к ней, когда она открыла дверь. Однако Мила выскользнула и захлопнула ее у меня перед носом.

Я повернулась к Элле, размахивая метлой.