Во власти генерала (СИ) - Марс Анастасия

Наконец герольд отложил перо и торжественно произнес:

— Я, лорд Мортимер, королевский герольд и нотариус, подтверждаю, что Айла является дочерью Алиеноры де Фрост и ее законного супруга Эдгара Борна. Отныне она носит имя Айла де Фрост и пользуется всеми правами и привилегиями, положенными членам этого рода.

Он протянул мне пергамент с большой восковой печатью и добавил он с легкой улыбкой:

— Поздравляю, леди де Фрост.

Следом предстояло другое важное дело — расторжение фиктивного брака между Ройсом и Селеной, чье место я заняла у брачного алтаря. К счастью, и эта сложная на первый взгляд процедура прошла без каких-либо препятствий. Брак очень скоро признали недействительным ввиду подмены личности невесты и обманных действий со стороны третьих лиц.

Наконец, когда со всей бюрократией было официально покончено, мы с Ройсом назначили новую дату свадьбы. На этот раз было решено устроить скромную церемонию только для близких людей без пышного празднества, чему лично я была только рада.

Я с трепетом ждала день, когда мы с Ройсом свяжем наши судьбы теперь уже по-настоящему, когда жизнь неожиданно преподнесла мне другой сюрприз.

— Твой отец жив, — сообщил генерал, получив срочное донесение. — Наши люди нашли его.

Мир покачнулся.

— Жив? — я боялась поверить в услышанное.

— Он живет в той же деревне, где они поселились с твоей матерью, работает кузнецом, — глаза Ройса пробежались по строчкам из письма, его голос стал тише. — Вдовец. Жена умерла при родах. Мне жаль, Айла.

Я сделала глубокий вдох, сдерживая слезы от этой новости.

— Что там еще? — спросила я, чувствуя, что он сказал не все.

Ройс помедлил, перечитывая донесение.

— За месяц до родов Эдгара отправили в соседний гарнизон — какая-то срочная служба. Он не хотел уезжать, но выбора не было. Вернулся через три недели после того, как Алиенора умерла. — Ройс поднял на меня глаза. — Ему сказали, что жена не выжила. И что ребенок тоже умер. К тому моменту повитуха, принимавшая роды, уже покинула деревню, и Эдгар не смог ее разыскать. Он жил в уверенности, что потерял семью.

— Я должна поехать к нему, — решительно сказала я. — Сейчас. Немедленно. Я не могу заставить его ждать ни одного лишнего дня.

— Мы поедем вместе, — не менее решительно сказал мой (бывший?) будущий супруг.

Через несколько дней выматывающей дороги мы были на месте. Ройс дал указания кучеру, и экипаж остановился у одного из домов на окраине небольшой деревушки. Мы вышли из кареты и направились к дому. Снег скрипел под ногами, воздух был морозным и чистым. Я поднялась на крыльцо и постучала в дверь.

Тишина. Потом шаги. Дверь открылась.

На пороге стоял мужчина. Высокий, с широкими плечами кузнеца, с седыми волосами и морщинистым лицом, изрезанным годами тяжелой работы и горя. Он смотрел на меня, и я видела, как меняется его взгляд. Сначала удивление, потом недоверие, затем шок.

— Алиенора? — прошептал он, и голос его был хриплым, сломанным. — Алиенора, это ты?

— Нет, — я покачала головой, чувствуя комок в горле. — Я — Айла, ее дочь.

Он стоял, не двигаясь, не в силах поверить.

— Дочь, — повторил мужчина и охнул. — Дочь…

Его голос сорвался, глаза наполнились слезами, когда к нему пришло понимание кто стоял перед ним.

— Но… невозможно…

— Я здесь, отец, — заверила его я, готовая тоже заплакать.

Он обнял меня. Так сильно, что я услышала, как трещит платье. Но мне было все равно.

Мы пробыли в деревне несколько дней. Я рассказывала отцу о своей жизни, о том, как росла в монастыре, как встретила Ройса и узнала правду. Я держала его за руку и знала: теперь мы никогда не расстанемся.

* * *

Свадебная церемония прошла в замковой часовне Блэквуд-Холла на рассвете. Я шла к алтарю под руку с отцом, и каждый шаг отдавался в сердце торжественным стуком. В руках я держала простой букет из белых цветов, а на шее висел медальон матери — единственная драгоценность, которая была мне нужна в этот день.

В этот раз все было иначе.

В первый раз я стояла у алтаря, дрожа от страха и неуверенности, под чужим именем, с тяжелым сердцем и мыслью, что жизнь моя кончена. Тогда я даже не смотрела на жениха — опускала глаза в пол, боясь поднять взгляд на человека, которого считала своим тюремщиком.

Теперь же я шла к Ройсу с открытыми глазами. Я смотрела на него и видела не сурового генерала, не мужа по принуждению, а мужчину, который поверил мне, дал мне свое имя и дом. Который стоял сейчас передо мной и смотрел так, словно я была единственным светом в этом мире.

Я знала, кто я. Знала, что выбираю этот путь сама, по собственной воле и по велению сердца.

Эпилог

Семь лет спустя

Солнце только начинало золотить шпили замка, когда я открыла глаза. Рядом, как и каждое утро последних семи лет, спал Ройс. Его рука покоилась на моей талии, дыхание было ровным и спокойным.

Тишину нарушил первый звук — едва слышная возня из соседней комнаты. Я улыбнулась, не открывая глаз. Утренний ритуал начинался.

— Он проснулся, — пробормотал Ройс, не размыкая век, и его рука, лежавшая на моей талии, чуть сжалась.

— Она, — поправила я. — Я слышу разницу.

— Спорим?

Я открыла глаза и посмотрела на мужа. Он лежал с закрытыми глазами, но на губах играла та самая ленивая, довольная улыбка, которая появлялась только здесь, в нашей спальне, где никто не видел сурового генерала.

— На что? — спросила я.

— На поцелуй, — не открывая глаз, ответил он.

Я рассмеялась и уже открыла рот, чтобы ответить, когда дверь с грохотом распахнулась.

— Мама! Папа!

В комнату рыжим вихрем влетела пятилетняя Лиана. Следом за ней топал четырехлетний темноволосый Люк.

— Лиана, — с напускной строгостью сказал Ройс, — что мы говорили про утренние вторжения?

— Что это невежливо, — ничуть не смутившись, ответила дочь, усаживаясь между нами. — Но у меня срочное дело!

Она произнесла это с такой важностью, что я невольно улыбнулась. В свои пять лет Лиана была точной копией меня в детстве — те же рыжие, непослушные волосы, те же голубые глаза. Но характером она явно пошла в Ройса: когда она говорила «срочное дело», спорить было бесполезно.

Люк, наш тихий и серьезный мальчик, молча подошел с другой стороны кровати и протянул руки к отцу. Ройс одним движением подхватил его и усадил к себе на грудь.

— Какое у тебя дело? — спросила я, приглаживая растрепанные волосы дочери.

Лиана загадочно улыбнулась и заозиралась по сторонам.

— Это секрет. Большой секрет.

— Если это секрет, то зачем ты к нам пришла? — поинтересовался Ройс, приподнимая бровь.

— Чтобы показать! — Лиана сползла с кровати и подбежала к двери. — Закройте глаза! Оба!

Я переглянулась с Ройсом. Он вздохнул, но послушно прикрыл веки, и я последовала его примеру. Спустя минуту дочь провозгласила:

— Можно открывать!

Я открыла глаза.

На пороге комнаты стояла Лиана, а в ее руках… в ее руках был рыжий кот. Самый рыжий из всех рыжих котов, каких я когда-либо видела. Тощий, с торчащими ребрами и большими глазами.

— Ох, — выдохнула я.

— Это Рыжик, — сообщила Лиана тоном, не терпящим возражений. — Я нашла его в конюшне. Он был голодный и холодный, и один!

Люк подбежал к сестре, молча протянул руку и осторожно погладил кота по голове. Тот, вместо того чтобы зашипеть или вырваться, только прищурил свои глаза и тихо, едва слышно замурлыкал.

— Можно Рыжик будет жить с нами? — спросил сын.

— Если ваш папа не против, — сказала я, взглянув на мужа.

Мы оба прекрасно понимали, что не можем отказать своим детям.

Ройс сделал вид, что крепко задумался, а затем улыбнулся и, бросив на меня полный нежности взгляд, произнес:

— Я всегда был за рыжих.

Конец