— Вот видите. Мой вопрос выбил вас из равновесия. Я пошел вам на встречу рассказав о своих чувствах и намерениях, будет справедливо, если и вы сделаете тоже самое. Не правда ли? — И голос его, точно бархат. Глубокий, низкий, теплый.
И держит он меня крепко.
Поднимаю на него глаза и невольно замираю.
Расплавленное золото, не иначе.
Вот вроде не чистые горные озера, чтобы в них падать, а все равно хочется. И вообще, рядом с ним тепло, хотя я вроде, как и не замерзла…
— Леди Оскуард? — Красиво изгибает правую бровь мужчина.
— Да. — Встряхиваю я головой, снова возвращаясь в реальность.
С другой стороны, я же Зубастику про свою настоящую душу ничего не рассказывала.
Может быть, дракон сможет помочь мне в его поисках?
Ну и в целом узнать, кто я такая.
Он же врач.
В конце концов, должен ощутить что-то странное.
— Понимаете, мне сложно пока вам довериться. — Осторожно высвобождаясь из объятий лекаря, шепчу я, стараясь смотреть куда угодно только не него.
Вместо этого смещаю внимание на ноги. Кем бы мы ни были, лучше стоять на них максимально твердо!
— Но знаете, да. Есть у меня еще одна причина. Видите ли, в моем прошлом очень много пробелов. Какие-то куски я совсем не помню. Например, кончину матушки. То есть я помню, что она была, но вот эмоции, которые я тогда испытала. Они странные. Смазанные. Поблекшие. И до этого таких моментов очень много. Мне бы хотелось понять, что от меня хотели скрыть. Ну или сейчас скрывается во мне, если дело в странной болезни. Вы кстати, у меня никаких отклонений в здоровье необычных не замечали? — Зачем-то расправляя складки на юбке своего дорожного платья, спрашиваю я.
— Ну, кроме того, что вы необычно подвижны и встревожены — нет. — Галантно делая шаг назад отвечает Натаниэль.
— Скажите, такой ответ подойдет? — Зачем-то уточняю я.
— Вполне. Я тоже замечаю изменения в вашем поведении. И признаюсь честно, они вызывают у меня интерес. Но вернемся к делу, которое привело нас в это удивительное место, в столь поздний час. Тем более, что мы уже, кажется пришли. — Кивая на что-то за моей спиной, произносит Мэдгарт.
Так, Ева! Соберись!
Что мы? Зря что ли сюда летели?
Самое время приступить к осмотру!
46
Ева
Мы стоим возле надгробия.
Я задумчиво облокотившись на лопату.
Натаниэль — привычно сцепив пальцы за спиной.
— Кажется, надо копать. — Заявляю я. Потому что поверхностные физический и магический осмотры не привели к ожидаемому нами результату.
К неожидаемому привели.
Дракон сказал, что почувствовал здесь отголоски странной магии.
Точно он сказать не может, но судя по только ему понятным вибрациям, энергиям этого мира след не принадлежит.
— Вы осознаете, что мы там можем увидеть? — Прищурившись, уточняет у меня блондин.
— Да. Нет. Но я могу отвернуться. Или вы боитесь? И вам неприятно? Но вы же врач, вроде должны привыкнуть ко всем формам, которые может принять жизнь и не-жизнь. — Чуть было не сказала про агрегатное состояние человеческого тела. Кажется, мне надо больше читать местную литературу.
— Возможно, вам будет комфортнее под землей все магией прощупать? — Тут же начинаю накидывать я разные варианты, сама не замечая, что тараторю.
— Или! — Восклицаю и на мгновение замолкаю, осененная гениальной идеей!
— У вас ножик есть? Хочу кое-что проверить. — Спрашиваю лекаря, внимательно глядя на изящную гранитную плиту из золотого мрамора, выполненную в форме бабочки, у которой вместо тельца — прямоугольник с надписью на эльфийском языке.
Вообще, странно, конечно, что я до этого раньше не додумалась, но тут...
Блин, сколько бы я не считала себя сверхчеловеком, надо признать, что мне тяжело.
Но, как говорится, юмор и труд — все перетрут!
Так что ставлю себе галочку — порыдать как-нибудь в ночи, о своей тяжкой судьбине, а пока…
О! Нож!
— Спасибо! — Вдох, и я безжалостно прохожусь острым лезвием по своей левой ладони. Острая боль проясняет сознание.
— Леди Оскуардр! — Ахает на это Натаниэль, точно не ожидавший от меня такого поступка.
— Отойдите, я хочу кое-что попробовать! — Отмахиваюсь я от него и вытягиваю пораненную руку вперед.
Если здесь кто-то был, дневник мог испугаться. И, или закопаться куда-то под землю, или убежать на время, чтобы потом вернуться.
Думать о том, что его мог забрать неизвестный, мне не хочется.
Завороженно смотрю, как красные капли падают на засаженную белыми ландышами почву. Здесь этот нежный цветок означает светлую грусть по усопшему.
— Я продолжение моей матери — поясняю я Мэдгарту. — Значит кем-бы или чем-бы ни был её дневник, он должен на меня как-то отреагировать.
— Леди Оскуард! Ох уж мне ваша импульсивность! Скажите, что мне сделать, что бы вы… — Чуть ли не рычит Натаниэль, когда спустя несколько секунд бережно берет мою пораненную руку в свои большие, теплые ладони.
Вообще это очень мило, что госпожа Элария старалась обезопасить своего ребенка.
Да, эту заботу не назовешь традиционной, но она хотя бы была. Вон, с лекарем перед заключением брака даже консультировалась.
Чего не скажешь о моей матери. Настоящей. Из другого мира.
Которая, выбирая между своим ребенком и моим бывшим мужем, чужим, по факту ей человеком, почему-то осталась с ним.
Помню я тогда знатно офигела, от такого решения, но не могу сказать, что как-то сильно расстроилась.
Герман в то время не давал мне ни минуты покоя, разрывая мою душу бесконечным дележом нашего небольшого имущества. И я постоянно прибывала в перманентной войне с ним, чтобы хоть что-то себе отставить!
Но если все-таки посмотреть правде в глаза, то от меня — все отказались.
Отец, который нашел в моей бывшем сына. Мать.
А я… Я осталась для своей семьи неудел.
И кажется, меня это очень ранило.
Мы никогда не обсуждали с моим мозгоправом эту тему.
Я как могла, старалась от неё уйти.
Вот только… рана то при этом от их предательства никуда не делась.
И я могу сколько угодно натягивать сову на глобус, хорохориться, находить тысячи и один выход из безнадежных, казалось бы ситуаций, но…
Это все равно не отменит, что по итогу от меня отказались самые значимые для меня люди. Те, кого я действительно любила всем сердцем.
Осознание этого бьет под дых.
Слезы фонтаном брызгают из глаз.
Горло сжимает болезненный спазм, а сердце...
Сердце, кажется, разрывается на части.
За что? Я же ничего плохого им не сделала?
Почему? Почему они выбрали его?
Чем я хуже! Я же так старалась! Училась на отлично! Сама в институт поступила!
И потом была очень хорошим, послушным ребенком и не менее благодарным взрослым!
Это после развода во мне что-то сломалось, и я заблокировала их в своем телефоне.
Глупая идея, да. Они же мне даже не звонили.
— Леди Оскуард! Ева! — Словно сквозь вату слышу я голос Натаниэля.
— Ваша светлость! Что с вами. Да, я понимаю, терять близких тяжело, но я обещаю. Обещаю, что всегда буду на вашей стороне. И мы обязательно докопаемся до истины. — Шепчет он, пытаясь меня успокоить.
Не замечаю, как оказываюсь в его сильных, теплых объятиях. Как сжимаю кулачком воротник его пальто.
Надо же! Я даже не думала, что мне было настолько больно!
— Я же хорошая. Я же такого не заслужила. Почему! Почему они так со мной поступили. Неужели, они никогда меня не любили? Но я же, я же все для этого сделала. Я же как могла старалась заслужить их любовь! — Шепчу словно в бреду, глотая жгучие слезы.
В какой момент теряю сознание, не знаю.
А когда открываю глаза, то нахожу себя на диване, в малой гостиной своего поместья.
Моя голова лежит на коленях у золотого дракона.
Он даже маленькую подушечку под неё подложил, чтобы было удобнее.
Сверху меня укрывает теплый плед.
Поднимаю взгляд. Мужчина дремлет.
