Длинные ресницы чуть подрагивают.
Выражение лица спокойное.
Морщинка между соболиных бровей разгладилась.
Но... что произошло?
Как мы здесь оказались?
Были же на кладбище, а сейчас…
Пытаюсь вспомнить события ночи, поворачиваю голову, да так и замираю, не очень вежливо открыв рот.
Потому что на мягком ковре в центре комнаты сидит Зубастик!
Мой Зубастик! Родной! Милый! В виде зайки!
И не один, а с другом!
Смотрю на дневник матери Евы.
Мне даже глаза приходится кулачками протереть, чтобы удостовериться, что это не сон.
Мда, леди Элария!
А вы умеете удивлять!
47
Ева
— Не думал, чтобы вместо одного дневника к нам придут два. — Озадаченно произносит Натаниэль, глядя на Зубастика, в компании крылатого вомбата.
Мужчина тоже глазам своим не с первого раза поверил.
Пришлось магией их на всякий случай проверить.
Я это заметила по тому, что они вспыхнули голубым огнем, немного меня напугав.
Видимо испуг отразился на моем лице, поэтому доктор поспешил мне объяснить, что сделал.
— Нуу… — Тяну я, отодвигаясь подальше от его светлости, и садясь на диване поудобнее.
Да ладно, пора уже ему признаться.
— Один из них мой. Иди ко мне, зайка! — Зову я своего пушистика и опускаю ладони на пол.
Зверь быстро преодолевает разделяющее нас расстояние и легко в них запрыгивает, оставляя вомбата стоять в центре комнаты и с любопытством нас с Натаниэлем рассматривать.
Мы в свою очередь отвечаем ему тем же.
Уж очень животинка интересная!
Вообще, он конечно, странный вомбат.
Мордочкой разве только. И попкой. Такой, основательной.
А вот все остальное...
Мех у него мягкий и белый. Хотя в реальности эти звери серо-коричневого цвета.
Ну и крыльев, как у летучей мышки у них есть. Чего не скажешь о нашем госте.
Серебристые, пушистые!
Тут ловлю укоризненный взгляд Натаниэля.
— Простите, что сразу не сказала. Просто. — Тяжело вздыхаю, прижимая к себе магического друга.
Он же и правда, оказывается живой.
У него даже душа есть! И он сам захотел себя со мной связать.
Милый. Хороший.
— Ева, вы можете быть со мной откровенной. — Тепло говорит мужчина.
Не то, чтобы могу. Но кое-что рассказать я ему точно можно.
— Простите, что разрыдалась у вас на плече. На самом деле мне не свойственно показывать слезы. И я понимаю, что вам они были неприятны. Просто, кажется, меня догоняют эмоции прошлого, и сила их так велика, что выдержать напор у меня пока не получается. — Озвучиваю я свои мысли, глядя на вомбата, вылизывающегося свой красивый мех, словно котик.
Кто-то решил привести себя в порядок?
— С чего вы это взяли? — Вдруг спрашивает золотой дракон. — Слезы женщины — на самом дело величайший дар, который она может подарить мужчине. Ну, один из. И если они не используются в качестве манипуляции. А вы… Вы не такая. Да, актерский талант у вас несомненно есть, но не его вы мне продемонстрировали несколько часов назад. Я чувствовал вашу боль.
— А почему это дар? — Не понимаю я, первый раз встретившись с такой необычной формулировкой.
— Потому что они признак доверия мужчине, который находится рядом. Тем самым, леди допускает кавалера до самого сокровенного — своей души. — Я аж дыхание задерживаю от его слов.
— А вы… простите, конечно, но у вас плакала именно она. Вам многое пришлось пережить, да? — Сама не замечаю, как Мэдгарт пододвигается ко мне ближе.
— Ну… — Как-то неуверенно тяну я.
— Ваш муж? Да? Это связано с ним? — Как бы невзначай уточняет он.
А я… Что я ему могу ответить?
Что да, это правда. Но… лишь от части. На самом деле не Герман разбил мое сердце.
Это сделала моя семья. Прошлая.
Вот только знать об этом блондину совсем не обязательно.
Поэтому, мы пойдем другим путем.
— Знаете, он очень противоречивый. — Тихонько отвечаю я, имея в виду Асфара, бережно почесывая зайку за ушком.
Кажется, врач все равно рано или поздно об этом узнает.
И возможно, именно информация о поступках императорского советника, поможет следователю упечь его в больницу, по причине полной невменяемости.
— В общем… — Дальше я коротко рассказываю про то, как мой супруг привел в дом Вай, как поставил мне условие, что я должна поучиться у неё любовным премудростям, или он со мной разведется.
Как сначала сослал меня сюда, а когда я сама сбежала, испугавшись что он меня убьет — то зачем-то приехал.
Так мало того, еще и поселился рядом, обхаживая своенравную брюнетку.
— Подождите. Вы хотите сказать, что они занимались любовью, прямо здесь? Пока вы должны были учить мат часть по драконьей анатомии? — Вскидывает брови вверх мужчина. И столько искреннего возмущения в его словах. Столько праведного гнева! Ух!
— Ну, да. — Грустно тяну я. — На самом деле я еле продукты у него выбила. Ну, чтобы не умереть с голоду. — Слышу себя со стороны, и мне становится стыдно.
Блин! Какой-то я жалкой выгляжу.
— Но вы не подумайте, что я жалуюсь! Я на самом деле смогла постоять за себя! И вот сейчас учусь готовить! Так что, в какой-то степени я даже благодарна ему, за то, что показал мне направление для личностного роста. — И не важно, куда оно меня сначала привело. Ну, направление в смысле.
— И еще. Спасибо, что вылечили мою ногу. — Тактично хвалю я его светлость, уходя от грустной темы.
— А как вы её повредили? Вы же понимаете, что я не поверил в ту сомнительную историю со скакуном? — Сразу же утоняет дракон.
— Да нет, конечно. По дороге сюда, мне пришлось убегать от стражей. Где-то оказалась неловкой, подвернула лодыжку. Она распухла, в туфли не влезала. Пришлось выкручиваться. — Пожимаю я плечами.
Выкручиваться — это вообще мой главный навок. Весьма, полезный, кстати.
— Значит так. Ваш рассказ я запомнил, и обязательно донесу до независимого лекаря, который в скором времени обследует вашего супруга на вменяемость. Это какой-то ужас! Я надеюсь вы все еще не испытываете к нему теплых чувств? Не мечтаете, что он изменится и станет другим? — Чего? Теперь приходит мой через удивленно вскинуть брови.
— Вы серьезно? — Дьявол! Он что, как и я, психотерапию проходил? Почему он говорит такие правильные вещи?
— А почему я должен быть не серьезен? Очевидно же, что поведение господина Оскуарда порочит честь драконов! Я ответственно заявляю, что не все мы такие… особи. Давайте я так скажу.
— Вам же что-то еще от меня нужно? Да? — Слова слетают с моих губ быстрее чем я успеваю подумать. Почему-то мысль о том, что Натаниэль может говорить искренне пока никак не может укорениться в моей голове.
Но звучит такая фраза крайне не вежливо. Поэтому я спешу её немного смягчить.
— Простите, простите меня. Я правда вижу вашу заботу. И она мне очень приятна. Просто… — Снова вздыхаю.
— Просто вы никому сейчас не верите. — Неожиданно выдает лекарь. И звучит при этом… совершенно спокойно. Понимающе.
— Да. — Шепчу я, продолжая чесать Зубастика.
— И это совершенно нормально в нашей с вами ситуации. — Приходит мне ответ.
Робко смотрю на мужчину, словно проверяя — не врет ли он.
Но выглядит золотой дракон очень… хорошо.
В глазах нет насмешки.
Лицо спокойное и доброе. Улыбка теплая.
На какое-то время в комнате повисает пауза.
Но не неловкая. А какая-то уютная.
Удивительно, но рядом с блондином, почему-то очень приятно просто молчать.
Никогда не думала, что такое бывает!
— Ршшшшррр — Возвращает нас в реальность голос дневника моей матери.
Синхронно с Натаниэлем смотрим на него и видим презабавную картину.
Существо трется своей довольно упитанной попкой о ножку кресла. И при этом очень мило кряхтит.
Надо же! В моем мире они ведут себя так же.
Первой не выдерживаю я и начинаю тихонько хихикать.
Следом ко мне присоединяется лекарь.
