Ледяная невеста для герцога дракона (СИ) - Верховская Таля

— Встану, — уверенно произнесла я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом наклонился и поцеловал — нежно, в губы, так, что я забыла, как дышать.

— Отдыхай, — сказал он, отстраняясь. — Я зайду завтра.

— Я буду ждать, — прошептала я.

Он задержался на секунду, сжал мою руку и ушёл. Я слышала его шаги в коридоре до тех пор, пока они не стихли.

Суд прошёл через три дня, как и обещал Драго. Я сидела в первом ряду, опираясь на трость — ноги ещё слушались плохо. Рядом стоял Дэниел. Эдвард выслушал приговор молча: лишение титула с правом восстановления через десять лет, работы на Северном тракте три года без права обжалования. Эйлин усмехалась и огрызалась, но, когда объявили замужество с лордом Вейлом и отлучение от двора на пять лет, побледнела и замолчала.

Блейка не нашли. Король сказал: «Рано или поздно вылезет сам». Я надеялась, что поздно.

Альрик доложил, что замок начали восстанавливать, башни уже укреплены, стража переформирована. Филипп с улыбкой сообщил, что Эльза согласилась переехать к нему в восточное крыло. Эльза краснела и делала вид, что это не всерьёз.

Кассиан на суд приковылял с тростью, несмотря на запреты лекаря. Лира шла за ним тенью и, если он начинал кашлять, хватала за локоть.

Две недели я восстанавливалась. Ходила на перевязки, пила отвары, смотрела, как латают стены. Драго каждый вечер приходил ко мне и рассказывал, что сделано за день: «поправили крышу восточной башни», «сменили стражу на южных воротах», «кузнец выковал новые ворота». Иногда он просто молчал, сидел рядом, и это было важнее всех слов.

Через четырнадцать дней я впервые вышла во двор. Выпал свежий снег, он приятно хрустел под ногами. А в центре двора…

— Ты снова залил каток, — выдохнула я.

— Всё для тебя, — сказал Драго, стоя за моей спиной.

Я обернулась. Он улыбался.

— Держи, я принёс твои коньки.

— Сейчас? — Я счастливо посмотрела на лёд. Он был ровным, гладким, таким, что сердце защемило.

— А чего ждать? — Драго уже тащил меня за руку к дверям. — Ты обещала научить меня делать ту дугу с разворотом, помнишь? Я ещё с неё упал в прошлый раз.

— Ты всё равно упадёшь, — сказала я.

— Зато рядом с тобой.

Я рассмеялась, и этот смех был первым настоящим за все эти дни.

Коньки скрипели по льду. Драго упал всего один раз. Поднялся и чмокнул меня в замёрзшую щёку. Где-то на балконе Кассиан крикнул:

— Брат, не позорься!

Лира одёрнула его, но было слышно, как он смеётся.

Мы катались до темноты. А когда замок зажёг огни, Драго взял меня за руку и сказал:

— Через две недели — свадьба. Успеешь встать на ноги?

— Уже стою, — ответила я. — На твоём льду.

Он притянул меня к себе и поцеловал — уже по-настоящему, прямо посреди двора, под снегом, который пошёл снова. И мне показалось, что даже стены замка улыбаются.

Глава 44. Сердце навсегда

Глава 44. Сердце навсегда

Утром я проснулась от того, что в комнату ворвалась Эльза с растрёпанными волосами и сияющими глазами.

— Вставай! Через несколько часов всё начнётся, а ты ещё не умывалась! — Она плюхнулась на край кровати и схватила меня за руку. — Я так волнуюсь, будто сама замуж выхожу!

Селина прибежала следом, неся на вытянутых руках серебряный поднос с завтраком — чтобы, видите ли, «невеста не упала в обморок от голода посреди клятвы».

Лира пришла последней. Села на край кровати, долго смотрела на меня, а потом сказала:

— Кассиан просил передать, что он спустится к церемонии, даже если ноги отвалятся. — Помолчала. — И ещё: он счастлив за вас. Я тоже.

Я обняла её. Пахло от неё травами и чем-то горьковатым — перевязывала кого-то всю ночь. Лира не сопротивлялась, только шмыгнула носом.

Волосы мыли отваром из ромашки — Мира грела воду, Эльза поливала из ковша, Селина растирала корни. Пахло летом и чем-то сладким, детским. Я закрыла глаза и почувствовала себя вдруг — не Лианной Ростан, и даже не той, кто пришла из иного мира сквозь лёд и смерть. Просто девушкой, которая выходит замуж. И от этого на глаза навернулись слёзы.

— Не реви, — скомандовала Эльфрида, входя с платьем в руках. — Испортишь макияж. И без того бледная.

Платье принесли на манекене, укрытое белой простынёй. Эльфрида сняла покрывало, и я ахнула.

Тяжёлый шёлк цвета топлёного молока — не белый, не кремовый, а тот самый мягкий, тёплый оттенок, какой бывает у первого снега на рассвете. Ткань переливалась в зависимости от света: в тени казалась серебристой, на солнце — медовой. Лиф украшала тончайшая вышивка серебряной нитью и жемчужной пылью: морозные ветви, переплетающиеся с крошечными драконьими крыльями. Талию охватывал пояс из такой же ткани. Рукава — длинные, узкие, до самого запястья, с небольшими разрезами, чтобы видна была помолвочная вязь. По краю разреза — россыпь мелких жемчужин. Юбка струилась от талии каскадными складками, сзади — длинный шлейф, подбитый белым мехом. Фата — из прозрачного шёлка — крепилась к гребню Мэри и спадала до локтей, по краю вышитая теми же морозными ветвями.

— Красавица, — выдохнула Эльза.

— Невеста, — поправила Эльфрида строго, но голос дрогнул.

Волосы собрали высоко — в свободный пучок, из которого выпустили несколько локонов к лицу. В пучок вплели мелкие ледяные розы — их принесла Мира из зимнего сада. Гребень Мэри держал фату. Обручальное кольцо — простое, с гравировкой «Огонь и снег» — лежало на бархатной подушечке рядом.

Мира протянула мне маленький букет: сухие веточки вереска, несколько снежноягодников и один красный тюльпан.

— Это чтобы не замёрзла, — сказала она и отвернулась.

Эльза взяла меня за руки, посмотрела в глаза.

— Ты готова?

— Готова, — ответила я.

В галерее меня ждал Дэниел. Да, он уже успел мне поведать свою шпионскую историю и я жутко им гордилась. Брат молчал всю дорогу, но я чувствовала, как его пальцы слегка дрожат. Слепой скрипач играл где-то внизу — мелодия плыла по каменным сводам, от которой щемило под ложечкой.

— Ты справишься, — сказал Дэниел на полпути. — Отец бы гордился, а мама была бы счастлива.

— Спасибо, Дэниел, — ответила я, шмыгнув носом. — Но не заставляй меня плакать до церемонии.

Он усмехнулся и крепче сжал мою руку. Двери распахнулись под торжественный аккорд.

Большой зал утопал в свете свечей — их зажгли сотни. Сосновые ветви на колоннах пахли лесом и смолой. Пол был усыпан лепестками роз — белых и розовых — их Селина собирала на рассвете в оранжерее.

В конце зала, у постамента, стоял Драго. На нём был тёмно-синий мундир с серебряными пуговицами, белая рубашка, волосы зачёсаны назад. Лицо серьёзное, но когда наши взгляды встретились, он улыбнулся — так светло, что у меня подкосились ноги.

Рядом с постаментом стояли все, кто стал мне семьёй. Эльфрида выпрямилась, как караульный солдат, но в глазах блестело. Мира сжимала в руках платок. Альрик приосанился. Кассиан опирался на трость, но улыбался во весь рот, а Лира держала его под руку. Филипп с Эльзой перешёптывались у колонны, и Эльза то и дело вытирала щёки. Селина стояла чуть позади, уже вовсю рыдала — беззвучно, но обильно.

Король Вальдемар поднялся с трона. Он кивнул мне, и в его глазах мелькнуло что-то отеческое, тёплое.

— Леди Лианна Ростан и лорд Драго Вериус, — начал он, и голос его разнёсся по залу. — Вы пришли сюда не для того, чтобы скрепить союз ради земли или короны. Вы здесь потому, что созданы друг для друга. Я видел ваш путь. Я благословляю его.

Он перевёл дух.

— Кто против этого союза?

Тишина. Даже Эйлин, которую крепко держал за руку лорд Вейл, молчала.

Король кивнул Драго.

Драго повернулся ко мне, взял мои ладони в свои. Пальцы у него были горячими и слегка дрожали.

— Лианна, — сказал он, и голос чуть сел. — Я не умею говорить красиво. Я дракон. Я умею защищать, злиться и летать. Но с тобой я научился… чувствовать. Ты растопила то, что я считал льдом навсегда. Ты пришла ко мне с коньками в руках, упала, рассмеялась — и я понял: эта девушка выдержит мою стужу. Я обещаю тебе: пока я жив, тебя не тронет ни тень, ни боль. Ты — моё сердце, Лианна. Без тебя оно не бьётся.