Пламя и пепел. Обещанные (СИ) - Хабарова Леока

— Ну а ты?

— А что «я»?

— Ты нашла свои смыслы?

— Возможно, — Лавьен улыбнулась с хитринкой и поцеловала его. Сначала легонько, потом понастойчивей.

Тонкая ладошка скользнула под воду, и Рей понял, что в ближайшие пару часов от источников они точно не уйдут. А если и уйдут, то недалеко и ненадолго.

Настоящее. Глубины Унылых Равнин

— Р-ра!

Рейнар ударил с разворота. Йордранг защитилась огромной дубиной — он так и не понял, где она её взяла. Может, нашла по дороге?

— Я не отступлю! — прорычала шаманка.

— Тогда умрёшь. — Рей снова атаковал.

Два мощных выпада, удар, разворот — и шаманка открылась. Подставилась. Рей замахнулся — рассечь её надвое, но сгусток магии ударил в грудину, и его отшвырнуло к скале.

«Она впитала силу!» — сообразил Рей.

Йордранг — дочь ветра… Буран, едва не лишивший их жизни, стал для неё источником энергии. Но это ничего. И не с таким справлялись!

Рей мотнул загудевшей от встречи с гранитом головой, рванулся вперёд и обрушил на шаманку град ударов. Она прытко уворачивалась, но не успевала сплести заклинание. Пару раз, правда, крепко приложила Рейнара дубиной по хребту. Когда замахнулась в третий, Рей вертанулся и с силой толкнул её в бок. Йордранг потеряла равновесие, шатнулась и… сорвалась вниз.

Короткий вскрик, грохот камней — и стихло всё, кроме ветра: он скорбно завывал над скалами, трепал волосы и плащ.

Рей подошёл к краю и глянул вниз. Шаманка лежала ничком. Не шевелилась, не стонала, не пыталась отползти или подняться. Коса расплелась, и белое снежное крошево запорошило тёмные волосы. Кровь казалась чёрной.

— Не надо вставать у меня на пути. — Рей сунул меч в ножны. — Прощай, Йордранг.

Среди скал Рей отыскал неприметную тропку и, поскальзываясь на обледенелых камнях, заспешил вниз, в лощину. Блуждающая крепость тянула к себе магнитом, а сила, обитающая в ней, могла решить любые проблемы разом. Сразу и все.

Главное — добраться до источника быстрее Драксуса!

Прошлое. Инария. Королевский дворец. Комната для наказанных

Рейнар никогда особо не задумывался о любви. Размышления такого рода не к лицу мужчине. Даже, если мужчина не старше тринадцати вёсен.

Но иногда мрачные думы всё же одолевали. Особенно, когда приходилось дневать и ночевать в комнате наказаний, вот как сейчас.

Рей привалился спиной к стене и обхватил колени руками. Он смотрел на крупные снежные хлопья, что вальяжно сыпали с серых небес, а видел отца.

Элнар Справедливый был недоволен сыном. Опять.

Рейнар вздохнул. Повесил нос.

Он совсем не помнил мать, но отчаянно хотелось верить, что хоть она-то его любила. Нянька говорит, по-другому не бывает — матери всегда любят своих детей. Сыновей, дочерей… Даже, если они не шибко умны или красивы.

Рейнар не строил иллюзий — он нужен отцу. Нужен, как мощный политический инструмент. Наследник престола. Крепкий здоровьем, не урод, не полудурок. Отличная партия для выгодного союза… Но не более. Не более…

Если бы Рей хоть раз припоздал на церемонию встречи Ледийских гостей, его хватились бы сразу. Поднялся бы переполох, а потом прилетело так, что мама не горюй.

Зато, когда в обычные дни он не являлся к обеду, пропускал ученье или ночевал на конюшне, про него даже не вспоминали. Отец редко вызывал его к себе, а на охоту брал, только если компанию составляли важные гости. И всегда потом был недоволен. Всегда.

Рей иной раз вообще не понимал, чем именно расстроил короля, но явственно ощущал — в жизни отца он лишний. Прямо как пупок на спине.

От этого становилось гадко, и хотелось, чтобы чёрная дыра в душе хоть немножечко затянулась. Перестала болеть.

Возможно, брак решит эту проблему. Жёны обязаны любить и уважать своих мужей, ведь так?

Рейнар представил Серую и сморщился. Кто-кто, а уж она точно никогда его не полюбит. Так может, его полюбит народ, когда он сам станет королём? Но любит ли чернь королей взаправду или люди просто привыкли, что ими правит кто-то в короне? Загадка…

Рей вскинул голову и снова уставился на пляшущие за окном снежинки.

Становиться королём не хотелось. Не хотелось жениться на Серой и делать с ней то, что мужья делают с жёнами. Много чего не хотелось. Но в жизнь ворвалось слово «долг» и разом вытеснило всё остальное. Мечты, устремления, надежды — всё раскрошилось под многотонным прессом злополучного долга. Да так, что не собрать…

Рейнар подумал о друзьях. Он всегда считал, что дружба — навсегда-навсегда. Но Нико всё чаще хворал, Илрай постоянно на всё обижался и дулся потом неделями, а Танмар…

Танмар был не его круга. Это твердили все — и нянька, и воспитатели, и даже отец.

«Дружи с ним на заднем дворе, — наставлял венценосный родитель, — но не за его пределами».

Рей много читал об Ордене Алой зари и знал, туда принимают всех без исключения — знатных и простолюдинов, сыновей торговцев и даже бродяжек без роду и племени. Как-то он предложил парням отправиться туда и поступить на службу. Илрай отверг идею сразу, Нико сослался на слабое здоровье, а Танмар заявил, что не бросит отца, мать и целый выводок сестёр и братьев. В одиночку Рей бежать не решился и тонул теперь в пучине злополучного долга, хотя и не понимал, кому и когда задолжал.

Он лёг на пол и свернулся калачиком, подтянув колени к груди. Зажмурился. Стиснул зубы. Скрепил сердце.

Мужчине не к лицу слабость. Мужчине не к лицу слёзы. Мужчины не плачут. И уж тем более не страдают от одиночества и недостатка любви.

Никогда.

Снеговые хлопья медленно кружились. Зима кутала мир в белоснежный саван, а чёрная дыра в душе становилась всё больше и больше. Рана росла, саднила. Ныла. Не давала покоя. Казалось, ничто не способно унять эту боль.

Рейнар не выдержал. Вскочил и со всей дури жахнул кулаком в стену. Штукатурка посыпалась, костяшки сбились в кровь, но стало легче. Недолго думая, Рейнар ударил снова.

— Р-ра!

Глава 35

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин

«Ты не нужен отцу… — звучало в голове. — Он давным-давно забыл тебя. Ты не нужен братьям. Не нужен друзьям. Не нужен Ордену…»

«Я нужен Лави, — мысленно возражал Рей. — Она в опасности. Я должен её спасти!»

«Глупец! — возразил голос. — Ты никому ничего не должен. Никому, кроме себя самого. Ты рождён для власти. Так поди и возьми её!»

Метель разыгралась не на шутку, и Рей, сгорбившись в три погибели, брёл через снег туда, где оставила чёрные следы Блуждающая крепость. Он спотыкался, падал, поднимался, опираясь на меч, и продолжал идти. Лицо жгло от холода, покрасневшие пальцы почти не гнулись, ноги дрожали. Хотелось спать.

Мутный силуэт башен то и дело мелькал в белом мареве. Появлялся и исчезал, точно мираж в пустыне.

Кольцо седых холмов сомкнулось вокруг лощины. Гребни напоминали щедро сдобренный сахарной пудрой шоколадный бисквит. Целые горы бисквита…

Рейнар шёл, по колено проваливаясь в сугробы, а голос в голове становился всё громче, всё настойчивей. Один раз он сделался женским, сказал что-то ласковое, и Рей, вконец ошалевший от холода и усталости, безотчётно прохрипел:

— Мама?..

Но это была не мама. И даже не Лавьен. И вообще не женщина!

Из беснующихся завихрений пурги выступил урглам. Старый, сгорбленный. С тёмным морщинистым лицом, торчащими клыками и маленькими цепкими глазами под нависшим лбом. Он опирался на посох и ступал медленно, неуверенно.

— Ты?.. — изрёк урглам, вперившись в Рейнара колючим взглядом. — Ты одержим, дитя. Известно тебе это?

Рей устало вздохнул.

— Поди прочь, — отмахнулся он и продолжил путь, но урглам не отстал.

— Я вижу в тебе боль. — Он заковылял следом. — Застарелая рана открылась. Тьма почуяла слабость и сунула в брешь свои щупальца. Ты попался на крючок, принц.