Слияние (СИ) - Видум Инди

Я подошел к нему и сразу задал вопрос.

— Недорого качественные подержанные вещи? Знаю несколько подходящих лавок. Садитесь, господа хорошие. В лучшем виде отвезу куда надо.

— Приятеля надо приодеть, — кивнул я на Прохорова. — А то он совсем в зоне без одежды остался. Ходит в чем попало, меня позорит, а денег на руках мало.

— Нормально у меня денег, — не согласился Прохоров, усаживаясь в пролетку.

— Может, тогда тебе в самую дорогую модную лавку проехать? — съязвил Валерон. — Тоже мне, богач нашелся. Петь, его одного за одеждой отпускать нельзя.

— Справлюсь сам. Чай не дурнее иных, — отрезал Прохоров. — Когда и где встречаемся?

— В три часа вот в этом трактире, — я указал на вывеску оного, расположенного совсем недалеко от причальной мачты и спросил уже у извозчика: — Кормят здесь как, нормально?

— Хорошо кормят, но дороговато, — ответил тот. — На соседней улице есть заведение — и цены ниже, и еда вкуснее. Мимо проеду, глянете, чтобы не заблудить.

Вывеска там оказалась не столь яркой, но само заведение тоже находилось недалеко от причальной мачты — не потеряемся. Сюда и порешили вернуться к трем, чтобы дальше делать нужные закупки вместе.

— Ой, что-то мне неспокойно, — сказал Валерон, когда мы высадились в центре и шли в поисках дома кузена. — Как пить дать, Прохоров чего-то отчебучит. Либо кружевной фрак купит, либо чего похуже.

— Нужно в людей верить, — возразил я, набрасывая на себя незаметность — чай, почти во вражеском лагере. — Мы не можем его все время сопровождать. Он как бы проявил уже себя достаточно разумным.

— Ну смотри не говори потом, что я тебя не предупреждал, — пессимистично тявкнул Валерон и сразу переключился на другой вопрос: — Ты как, Поиск осколков проводишь?

— Провожу, пока отклика нет.

Мы еще были достаточно далеко до нужного адреса, но поскольку мой интерес не ограничивался только одной реликвией, проходился я заклинанием по всем близлежащим домам. И не зря: сумел засечь еще один осколок, который сразу же отправился в Валерона. До дома младшего почти князя Воронова мне удалось выявить еще два осколка. Прекрасный результат, я считаю.

Бравый офицер свои осколки никак не защитил. Посчитал, что в его доме они в полной безопасности. Мог бы хоть в ячейку банка положить — все затруднил бы мне поиск. А так я притянул осколки в Валерона, даже не задержавшись перед домом, и спокойно пошел дальше.

Обошел я еще несколько улиц, но безрезультатно — больше Поиск осколков не находил ничего. К сожалению, столица была слишком большой, а еще не все владельцы осколков в ней проживали. Искать здесь без дополнительных подсказок — все равно что пытаться без магнита найти иголки в стогу сена. Поэтому с поисками я решил на сегодня завязать и понадеялся, что про остальных удастся прочитать в газетах, пачку которых купил по дороге к трактиру, где мы договаривались встретиться с Прохоровым.

Трактир был далековато, поэтому пришлось взять извозчика, чтобы приехать к оговоренному времени. Валерон ворчал, что Прохоров все равно не придет вовремя, но в этом он ошибся: когда я вошел в трактир, обнаружил напарника, вполне прилично приодетого, в компании двух благообразных старичков.

— О, Петь, наконец-то, — обрадовался Прохоров. — А мы тута уже заждались.

— Мы — это кто? — уточнил я, поскольку ни одного, ни второго собеседника Прохорова раньше не видел.

— Николай Степанович — камердинер покойного князя Воронова.

Один из старичков, важный, благообразный с абсолютно седыми бакенбардами, приподнялся и поклонился.

— Константина Александровича Воронова. А вы, стало быть, будете его внуком, сыном Аркадия Константиновича?

— Стало быть, да, — подтвердил я.

— А второй, значится, гувернер, Павел Валентинович. Тож Вороновских детишек обучал много, — отрекомендовал Прохоров еще одного старичка, сухонького, аккуратного, чисто выбритого. Тот тоже приподнялся из-за стола для вежливого поклона.

— Очень приятно, — ответил я, недоумевая, зачем Прохоров притащил их на встречу со мной.

— А уж как нам приятно, — сказал Павел Валентинович. — Аркадий Константинович был на редкость любознательным ребенком.

— К сожалению, я его не помню даже взрослым. Был совсем маленьким, когда мой отец погиб.

— Тута вона что, — опять сказал Прохоров. — Вороновы больше не нуждаются в услугах этих двух достойных людей. Фактически их выставили на улицу.

— Им наверняка платили жалованье, — заметил я. — И немаленькое.

— В том-то и дело, Петр Аркадьевич, в том-то и дело, — чуть дребезжащим голосом сказал камердинер моего покойного деда. — И жалование нам хорошее платили, и по завещанию Константина Александровича нам были отписаны весьма солидные суммы. Но мы оба совершили глупость, дав в долг всю сумму Максиму Константиновичу.

— Без расписки? — сообразил я.

— Именно так, — подтвердил гувернер. — Максим Константинович не отказывается от обязательств, но выполнение их откладывает на неопределенный срок. А вдовствующая княгиня потребовала от нас освободить занимаемые комнаты…

— Ейный внук настоял, — пояснил Прохоров. — Мол, нету денег у семьи, чтобы кормить дармоедов. Старичков на улицу выставили. Хорошо хоть вещи разрешили забрать. Вот тама мы с ними и познакомились.

— Тама — это где?

— Дык в лавке подержанной одежи, — пояснил Прохоров. — Они сдавали, я покупал.

— Гардероб покойного Константина Александровича, — пояснил камердинер, — поскольку семья его в этих вещах не заинтересована и разрешила нам ими распорядиться. Вы не думайте, у нас есть лично дозволение как вдовствующей княгини, так и ее внука.

— Я вас ни в чем не подозреваю, — ответил я, все также не понимая, зачем Прохоров их сюда приволок. Собственно, мне не было дела до склок внутри вороновского семейства. Оно было мне чужим.

— Тута я вспомнил, как ты говорил, что тебе камердинер нужен, — неожиданно выдал Прохоров. — Николай Степанович — человек с понятием и опытом, согласен с нами в Дугарск ехать. Ну и Павла Валентиновича кудась пристроим.

— Я ж говорил, — тихо, но возмущенно тявкнул Валерон. — Нельзя его одного куда-то отправлять. Нет, чтобы кого приличного приволок, так двух старикашек где-то надыбал, о которых должны заботиться другие.

Старички сидели тихо и смотрели на меня так, что я понял: поступить как дядюшка и выбросить их на улицу не смогу, не совсем они мне посторонние — отца знали, и вообще по всему выходит, что теперь уже я новый князь с полным набором осколков. Похоже, именно это и притянуло ко мне людей, о которых я должен позаботиться. Но тащить тех, кто не сможет себя защитить, в Дугарск? Я вздохнул.

— Григорий вас предупредил, в каком городе мы живем? Там постоянная опасность открытия новых искажений.

— В нашем возрасте смерть уже не пугает, — ответил бывший гувернер сразу за обоих. — Пугает смерть в нищете.

— Богатства я тоже обещать не могу. Живем мы скромно. Дом, правда, большой, но готовим и убираем сами.

— Работы мы не боимся, — сказал Николай Степанович. — По мере сил будем делать все, что понадобится. Я многое умею, не пожалеете, Петр Аркадьевич, коли меня заберете.

— Не уверен, что по моему профилю вам нужны будут услуги, — смущенно сказал Павел Валентинович.

— Как раз ваши услуги будут очень востребованы, — возразил я. — Григорию требуются полноценные занятия по всем предметам. И главное — чтобы он наконец научился нормально говорить.

— И правильно, — еле слышно тявкнул Валерон. — Пусть тоже страдает.

Физиономия Прохорова, услышавшего мои слова, вытянулась до неузнаваемости. А как ты думал? Любое доброе дело всегда прилетает бумерангом, особенно если ты его собрался совершать за чужой счет. Это он еще не догадывается, что старичкам придется уступить кровати — не на полу же их укладывать.

— Это мы сделаем, не извольте сомневаться, — обрадовался Николай Степанович. Павел Валентинович — редкий специалист, к любому ребенку подход находил, найдет и к вашему помощнику. Вижу, доброе у вас сердце, Петр Аркадьевич, в батюшку пошли.