Слияние (СИ) - Видум Инди

— Как скоро вы соберете вещи для отъезда? — уточнил я.

— Мы даже не раскладывали их. Сняли комнату на двоих в доходном доме, — пояснил Павел Валентинович. — Вот только сегодня сняли. Вещей у нас совсем мало. Раньше мы жили на всем готовом, так что не накопили имущества. И денег, получается, тоже не накопили.

В результате мне пришлось оплатить еще две каюты в дирижабле под неожиданно появившийся персонал. А в графе против фамилии Вороновых появился еще один пунктик доказательств, что семейство моего покойного отца прогнило насквозь.

Глава 22

Вещей у наших подопечных оказалось до крайности мало: только немногочисленная одежда и обувь. Знал бы об этом раньше — купил бы в Святославске хоть постельные принадлежности, но теперь этим придется заняться в Курмене или Гарашихе. Лучше в Курмене, где цены пониже. Поневоле задумаешься, не лучше ли было бы оплатить старичкам проживание в Святославске хотя бы на время, но они тогда точно посчитают себя брошенными. Вон как глаза загорелись, когда я согласился их с собой взять.

Вставал и вопрос с их легализацией. Конечно, к слугам обычно не присматриваются, и все же кто-то глазастый мог опознать в них бывших вороновских работников. А значит, этого скрывать было никак нельзя. Я решил прямо об этом не говорить, но если вдруг спросят — отвечать только правду. Мол, ездил по делам в Святославск, встретил случайно, решил дать приют. Теоретически, конечно, можно связать мои визиты в столицу и пропажу реликвий. Но насколько я успел заметить, к хранению осколков относились крайне небрежно и отмечали их потерю сразу же только в случае кражи при них, как случилось с последним осколком Куликовых.

А в случае пропажи вороновских осколков в первую очередь подозрение падет на дядюшку, который от этой ситуации выигрывает, оставаясь князем. Наверное, оставаясь, потому что последнее императорское слово пока не сказано. Хотя если уж до Куликовых добрался императорский представитель, то и к Вороновым наверняка тоже зашли.

В этот раз никто из моих спутников пренебрежительных взглядов в дирижабле не удостоился. Оба старичка выглядели достойно. Что касается Прохорова, так он умудрился себе не только полностью гардероб поменять (как выяснилось, как раз с помощью приведенных им старичков, хотя и не из вещей покойного князя Воронова — те были ему совсем не по размеру), но и приобрел чемодан и такой же саквояж, как у меня. Оба предмета были чуть потертыми, что придавало Прохорову вид завзятого путешественника. Если бы он еще рот не открывал — так вообще был бы похож… все же скорее на богатого купца, потому что выдавала борода. Ее следовало либо сбрить, либо начать ухаживать, а это не только стряхивать крошки на пол.

Не успели мы взлететь, как ко мне в каюту постучались оба моих новых подопечных.

— Мы еще раз хотели вас поблагодарить, Петр Аркадьевич, — торжественно сказал Павел Валентинович. — Максим Константинович наотрез отказался принимать у нас клятву верности после смерти отца. Видимо, уже тогда подумывали о том, чтобы с нами расстаться.

— А вы ее давали моему деду? — удивился я. — Работа у вас, конечно, ответственная, но клятва уж очень серьезные обязательства накладывает.

— Клятва же обоюдная, — чуть удивленно ответил Павел Валентинович. — Вторая сторона тоже принимает на себя обязательства, что в нашем положении было бы предпочтительнее.

Они замолчали и так на меня уставились, что не догадаться, о том, зачем они пришли, было совершенно невозможно.

— Вы хотите принести клятву верности мне? — все же уточнил я.

Валерон тоже молчал, то ли отправившись выяснять, нет ли в дирижабле кого злоумышляющего, то ли решив не влиять на мое решение.

— Да, Петр Аркадьевич, — обрадованно выдохнул Николай Степанович. — Это придало бы нам уверенности в будущем, понимаете? И вам тоже сразу станет спокойнее: не будете переживать, что мы при встрече с вашей родней можем сказать что-то лишнее.

— Вы тем самым привяжетесь ко мне навсегда и не сможете никуда уйти, — напомнил я. — Фактически я сейчас нищий.

— Ваш дед был уверен, что у вас великое будущее, — ответил Павел Валентинович. — Дай бог, доживем до того счастливого момента, когда вы станете князем.

— Когда вы позвали нас с собой, я сразу понял: правильно Константин Александрович о вас говорил, — добавил Николай Степанович. — А что касается денег, так, знаете ли, Вороновы сейчас переживают не лучшие времена. Источник их дохода накрыт зоной. Вложения себя не оправдали, а они привыкли жить на широкую ногу.

Он замолчал, и они опять оба на меня уставились, ожидая моего решения. На мой взгляд, клятва верности была мне куда выгодней, чем им, но говорить, я, разумеется, этого не стал, согласился принять, пообещав со своей стороны всю возможную поддержку. И только после этого из моей каюты они ушли, совершенно успокоенные, зато через некоторое время пришел Прохоров. Ужинать. Перед этим он заглянул к новым двум членам нашей команды и оставил еду и им, поскольку вчетвером ни в одну каюту было не влезть. Может, я и не смогу дать этим старичкам много, но они хотя бы будут сытыми.

Валерон, на удивление, в этот раз не предложил ни у кого ничего экспроприировать. Я было удивился, а потом узнал, что рейс выдался полупустой: кроме нашей компании, была занята всего одна каюта, и та — дамой, которых Валерон обходил своим интересом. Хотя, может быть, нам пока не попадались особы с багажом, требующим вдумчивого изучения.

Как бы то ни было, даму эту никто из нас не видел до самой швартовки в Курмене, а значит, оценить ее богатство возможности не появилось, о чем я не слишком жалел. Помощник же продрых почти всю дорогу, а перед выходом из каюты опять заговорил про конфеты. Я напомнил, что их должен купить Прохоров, в магазине поприличней.

Старички тоже выспались, из дирижабля они выходили бодренько и осматривались с интересом.

— Ждем ваших указаний, Петр Аркадьевич, — заявил Павел Валентинович.

— Думаю, будет лучше, если вы подождете нас в трактире, — сказал я. — Мы отдавали машину на покраску, нужно проверить, как сделали, и забрать.

— Тогда мы лучше с вами, — предложил Николай Степанович. — Проверка исполнения заказа входила в мои обязанности. У меня опыт в этом деле огромный.

Вряд ли у него был опыт в проверке автомобилей, скорее, он просто хотел быть полезным. Что ж…

— Хорошо, — согласился я. — Вы едете со мной, а Григорий выполняет мое поручение и тоже подходит к мастерской.

Поручение было обговорено еще вчера, ради чего Прохоров переоделся в свою старую одежду, чтобы ему не предлагали все по завышенным ценам. Мы с ним договорились, что он докупает продуктов, сколько влезет в контейнер, а потом берет постельные принадлежности для наших новых жильцов. Как все это будем крепить к машине, посмотрим на месте, поскольку в салоне мне бы пассажиров разместить.

Доехали до мастерской мы быстро, и автомобиль действительно оказался готов полностью. Николай Степанович осмотрел все тщательно, чуть ли не обнюхал каждую щель, где-то даже ногтем поковырял, чтобы убедиться, что повреждения не будет — качественная алхимическая покраска делала это невозможным.

— Хорошая работа, — наконец вынес он вердикт. — Все как надо сделано.

— Отличная основа потому как, — ответил ему работник мастерской. — На нее отличная покраска легла, и как результат — бонусы готового изделия. Мы даже мага с артефактом приглашали, чтобы зафиксировал. Документы прилагаются. Дополнительных денег не возьмем. Первый раз у нас такое получилось.

Он извлек из папки два солидно оформленных документа с печатями и протянул мне. После покраски оба мои изделия посчитались завершенными и получили бонусы. Автомобиль получил по +5 к прочности, представительности и безопасности. А паучиха +7 к болтливости. Ее мне тоже принесли и выдали, причем не абы как, а в красивой картонной коробке, в которой она выглядела дорогой игрушкой, какой, в сущности, и была. Но, пожалуй, сертификат с ее бонусом княжне я передавать не буду, пусть это станет приятным сюрпризом.