Слияние (СИ) - Видум Инди

Ехали мы в этот раз куда медленнее. И потому что появились дополнительные пассажиры, и потому что дождь все-таки зарядил, резко ухудшив видимость. Пару раз мы даже попытались застрять: машина груженая, колеса узкие, двигатель на максимальную мощность использовать нельзя — без колес останусь. Пришлось доставать зелье и кисточку и рисовать руну Легкость и на машину, и на вещи. После этого дело пошло пободрее, хотя, конечно, на раскисшую дорогу нужны шины пошире или вообще танковые треки. Двигатель нынче танк запросто с места сдвинет, причем любого размера. Правда, для поездки внутри города танк уже не столь хорош — продавит всю мостовую.

По дороге останавливались на обед в одном небольшом городке. Ресторацию выбрали в центре, прилично выглядящую. Покормили там тоже неплохо. Пока ели, вокруг автомобиля собралась толпа зевак. Еле выехать удалось, поэтому в городах решили больше не останавливаться, да и вне города тоже особо ноги не разминали — погода не способствовала.

В Дугарск въезжали уже по темноте, а дальше пошли хлопоты по обустройству. Познакомили новых жильцов с Митей. Оттащили в выбранные комнаты наши с Прохоровым кровати, хотя старички активно возражали. Мол, невместно им спать на кроватях, когда будущий князь спит на полу. Еле уговорили, что это временно и что завтра Прохоров соорудит еще два спальных места. Покрасивее и подостойнее князя и его близкого сподвижника, коим гордо именовал себя Прохоров. Пришлось несколько раз напоминать, что я не князь и что, если они меня так будут называть при посторонних, у меня будут проблемы. Показал наш прогрессивный санузел и объяснил, как пользоваться купелью, после чего на ее использование образовалась очередь. Последним в нее встал Валерон, сообразивший, что сможет там проваляться куда дольше, если за ним никто не зайдет. Конфеты он потребовал выдать заранее, но к ним не прикоснулся — приберег для купели.

Если мои подопечные и были разочарованы видом проявившегося помощника, то никак этого не показали. Напротив, Павел Валентинович заявил, что прекрасно, когда призрачный помощник кажется обычной собакой — никто от него не ожидает ничего сверхъестественного. Главное — это правильное содержимое в столь красивой оболочке. Валерон аж распушился от гордости и удовольствия и сказал, что ему приятна компания умных и понимающих людей.

Все остальное отложили на завтра. После ужина поначалу все разбрелись по комнатам, причем Прохоров озабоченно сказал, что, наверное, нужно все-таки двери пристроить, а то как-то нехорошо получается при возросшем количестве населения. Ни шкафов, ни полок, опять же, только несколько табуретов.

Я ответил, что по этому поводу будем думать завтра, и отправился мыться, поскольку все отказывались идти в купель до меня. Полежал я совсем немного, но этого хватило, чтобы очиститься изнутри и снаружи и отдохнуть после непростой дороги.

После меня мылся Прохоров, а потом наступил звездный час Валерона. Сначала он выступал консультантом для наших новых жильцов. Советовал то один, то другой режим и помогал включать и выключать, очищая артефакт. Попутно внушал им мысль о своей незаменимости.

Когда же очередь дошла до самого Валерона, то ему компанию составил не только Митя: до меня доносились отголоски разговора то с Павлом Валентиновичем, то с Николаем Степановичем. Причем, судя по тональности речи Валерона, мой помощник сейчас упивался собственной значимостью. Митя тоже получал свою долю внимания, но несравненно меньше — Валерон старательно перетягивал внимание на себя, подчеркивая, какой он умный и незаменимый. И если бы не он, я бы уже давно умер. Наверное, это имело под собой основание: в поезде меня без него убили бы однозначно, да и дальше он существенно облегчал мне жизнь и советом, и помощью. И все равно слушать было смешно. Очень уж Валерон важничал.

Потом слушать я перестал, вытащил один из купленных артефакторных учебников по работе с элементалями и принялся изучать. Потому что создание классических артефактов очень отличалось от создания артефактов по схемам из кристаллов. Собственно, в артефактах по схемам ключевым моментом была последовательность действий, а в классических вариантах — точность внедрения заклинаний и умение работать с разными материалами и стихиями.

Читал я долго, подсвечивая себе Шаром света, тем самым параллельно прокачивая еще это заклинание. Спать я лег, только когда оно взяло седьмой уровень, а в доме воцарилась тишина, разбиваемая только короткими шебуршениями в гостиной. Я еще подумал перед тем, как заснуть, что Митя, наверное, отрабатывает нападение на кушетку.

Ночью опять открывалось искажение, но далеко, так что я просто перевернулся на другой бок и уснул. Когда я проснулся утром, обнаружил Валерона на подушке рядом. Вид помощник имел настолько замученный, словно не валялся в купели в компании коробки конфет, а всю ночь грузил в вагоны уголь.

Народ уже не спал и что-то активно обсуждал, поэтому я почистил зубы и двинулся на голоса, которые, на удивление, слышались не из кухни, а из гостиной.

Та оказалась завалена полностью: как контейнерами, так и вещами разной степени разрушенности. Прохоров как раз обсуждал с Николаем Степановичем, удастся ли привести в порядок дверь, которая была изрядно повреждена явно монстрами из зоны.

— Это откуда столько добра? — опешил я.

— Дык, лохматый приволок, — пояснил Прохоров. — Павел Валентинович, когда с ним вчера разговаривал, неожиданно выяснил, что Валерон уже может ставить метки и по ним переноситься. Он поставил одну здесь, вторую там, где разрушенный обоз, после чего, похоже, перетаскал все, что там еще оставалось. Вона даже обломок оглобли лежит.

— Я даже не знал, что он так умеет…

— Похоже, он и сам об этом забыл, — заметил Павел Валентинович. — Эта возможность призрачным помощникам открывается не сразу при попадании в наш мир, а по достижении определенного уровня. Когда я Валерону об этом напомнил, он сразу отправился проверять. И это результат проверки.

— Неплохой результат, — заявил Прохоров. — Двери какие-никакие повесим.

— Здесь находится книжный шкаф, — указал Павел Валентинович на один из контейнеров. — Если вы его поставите в библиотеке, мы с Николаем Степановичем расставим в нем книги. Ибо не дело это, когда они валяются на полу. Сами мы, увы, его не дотащим.

Шкаф даже на вид выглядел тяжелым, и ворочать его по лестнице не было никакого желания.

— Боюсь, одного шкафа не хватит.

— Не переживайте, Петр Аркадьевич, здесь еще один есть. Не дело, что вы живете в таких условиях. Они не соответствуют вашему статусу. Здесь всего лишь минимальный набор.

Не могу сказать, что это меня обрадовало: мебелью в этом доме обзаводиться я не собирался.

— Может, позавтракаем сначала? — предложил я.

— Чтобы потом на полный желудок носить тяжести?

— Зачем носить? — удивился Прохоров. — Лохматого попросим: он в одном месте всосет, в другом — выплюнет.

Я окончательно проснулся, поскольку будить Валерона сейчас показалось мне форменным свинством. Реально же умаялся, бедолага.

— Просить никого не будем. Я руну легкости нанесу и все перетаскаю в одиночку без проблем.

— А вы и руны знаете, Петр Аркадьевич? — поразился Павел Валентинович.

— Я ее на машину наносил при вас.

— Признаться, мы как-то пропустили эту демонстрацию ваших возможностей, Петр Аркадьевич, — смутился он.

— Тогда давайте сделаем так. Мы завтракаем, а потом разбираем контейнеры, которые принес Валерон. Заодно решаем, что куда относить.

Я загрустил. Планы у меня были на сегодня совсем другие, но разобрать гостиную было необходимо: она выглядела складом, что недопустимо. Ладно, когда один контейнер со шторами стоял посреди гостиной, но когда там все завалено…

После завтрака, который Валерон благополучно проспал, мы опять отправились в гостиную, разгребали большие контейнеры, решали, куда какие предметы переносить. Я рисовал на них руны легкости, Прохоров — относил. Пустые контейнеры, так же расписанные рунами, он же относил на чердак, который в этом доме был большим, сухим и абсолютно пустым. То, что было ни к чему не пригодно (как, например, кусок оглобли), откладывалось либо на выброс, либо в кучу для дровяника — для бани топливо всегда нужно.