Хакер в другом мире: Революция (СИ) - Север Евгений

— Если вы и правда его сын, тогда я не удивлён что после стольких лет, с момента его исчезновения, вы снова пришли сюда, заинтересованные его творением. Право дело: когда мне на электронную почту пришло первое письмо, в котором вы так подробно описали суть того, чем занимался профессор Кейн, я даже испугался что вы из какой-нибудь разведки, или спецслужбы. Мало ли какие политические силы могут заинтересоваться прошлыми делами нашей организации. Однако, некое чувство, которое я не могу описать словами, заставило меня продолжить нашу переписку, и видя ваши глубокие познания в данном вопросе, а также в различных областях ядерной физики, я убедился что вы такой же учёный как и я. Как и ваш отец. Именно поэтому сейчас вы здесь.

Попетляв по научному центру минут десять, профессор наконец привёл двоих взломщиков к металлической двери. Достав из кармана пластиковую ключ-карту, Эйзенхауэр приложил пропуск к считывателю и железные засовы несколько раз щёлкнув, отъехали в сторону. Переступив порог и проникнув в помещение, от чего в старой лаборатории тут же автоматически зажегся свет, Шухов едва сумел сдержать возглас удивления. В отличии от своих собратьев, видимых хакером ранее, данная лаборатория имела просто невероятные размеры. Огромные. По всему периметру вдоль стен, а также на полу и потолке, были вмонтированы квадратные, метр на метр, вольфрамовые накладки. В противоположную от входа стену, крепилось некое круглое устройство, сплошь опутанное катушками индуктивности разных форм и размеров. У правой же стены находился длинный, прямоугольный стол, несколько офисных стульев и стена с мониторами, явно использующаяся для управления непонятной установкой.

— Резонатор, — со странной интонацией произнёс Килл. — Всё такой же. После стольких лет…

— Верно, молодой человек. Когда-то на него возлагались огромные надежды. Такая вещь… знаете что самое интересное? Он ведь подключен к магистральной линии запитки, напрямую от ядерного реактора ближайшей АЭС. Ваш отец лично на этом настоял. Соответственно, пульт управления так же находится в этой комнате.

— Пульт управления чем? — впервые за всё время Артём вклинился в разговор. В отличии от профессора, опытный хакер видел, что с его товарищем что-то не так. Шухов заметил сбитое дыхание программиста, пульсирующую вену на лбу и капли пота, проступающие на лице. Килл что-то яростно обдумывал. Будто пытался решиться. И парню это совсем не нравилось.

— Как чем? — добродушно улыбнулся Эйзенхауэр, всё так же не обращая внимание ни на что вокруг. — Реактором конечно же!

В старой лаборатории, наступила тишина. По внешним признакам можно было определить, что персонал центра не бывал здесь уже несколько лет точно. Это выражалось не только в слое пыли, который лежал на полу, но и в идеально сложенных документах в органайзерах на столе.

Такой порядок бывает только там, где никто не работает.

— Знаю, профЭссор, — произнёс Алекс подходя к пульту с кучей древних мониторов. — Я всё знаю.

После чего программист нажал несколько кнопок, и старое железо, погудев кулерами, выдало картинку: графики, столбцы цифр и… систему управления стержнями с бором — химическим веществом поглощающим нейтроны, позволяя сдерживать и регулировать мощность ядра реактора.

— Знаешь, старик, — продолжил говорить Килл, глядя на показатели, — в моём детстве было несколько переломных моментов. Первый — когда я наконец превзошёл тех, кто был лучше меня… сделав их слабыми. Это вернуло мне любовь родителей. И всё было хорошо. Очень долго. Но потом… отца позвали сюда. На этот долбанный проект. Повышение… м-мать его. Я хотел помешать ему уехать. Хотел остановить. Но он был так счастлив… и я не решился действовать. Ведь я впервые видел его таким. Университетские преподаватели, знаешь ли, редко улыбаются.

Инженер замолчал, что-то щёлкая на панели. Спустя секунд десять, в помещении снова раздался его голос:

— Его не было несколько лет. Мы с матерью периодически приезжали в серн, проведать как у него дела. Тогда-то он и познакомил меня с этой проклятой установкой… Я, будучи мелким бродил здесь, наблюдая за всеми и пытаясь понять так чем же тут занимаются. Что такое важное здесь происходит, что понадобилось перелетать океан и оставлять меня?

… Я так и не понял.

— Всё изменилось когда он вернулся. И это был второй перелом. Эксперименты, что проводились под его началом, сочли опасными и запретили. Программа была свёрнута. Отец этого не вынес и приехав домой с большими деньгами, но пошатнувшимся разумом, решил посвятить меня во все свои дела. Он жаждал чтобы я продолжил начатое им. В девять лет я уже вычислял неопределённые интегралы. В двенадцать пытался решить уравнения Эйнштейна из общей теории относительности. А в четырнадцать я сбежал из дома и жил тем, что воровал деньги копируя кредитки, ибо это оказалось лучше чем бесконечно выслушивать весь тот бред о пространстве-времени и способах его изменить.

Не переставая щёлкать кнопками, программист быстрым движением руки смахнул слезы, проступившие на его глазах. Шухов молча наблюдал и слушал, пытаясь понять во что его втянули.

— Поступив в один из самых престижных универов страны я, тем не менее, не смог там долго продержаться. Старые шрамы дали о себе знать. Уже после этого пришлось податься во все тяжкие. Денег было много, так что большую их часть я отсылал домой родителям. В один из вечеров, мать прислала сообщение что отца забрала полиция. Бросив всё я примчался домой и узнал следующее: отец искал у подпольных торговцев некие редкие детали и попал прямо под гребёнку федералов. Те долго допрашивали его чем он там занимается, и не шпион ли он часом. Но когда со стороны бывшего учёного пошли бредни об иллюзорности всего от края дела до луны, менты запутались и на всякий случай сдали отца в дурдом.

Закончив брейкданс с кнопками на первом пульте, Килл сместился вправо и хаотичные действия снова возобновились.

— Однако в психбольнице, куда его якобы отправили, я никого не обнаружил. Взлом их баз данных, как и многих других подобных заведений ничего не дал. В стране свободы, человек просто испарился. Без следа.

Алекс замолчал, вероятно окончив свой рассказ. Некоторое время, тишину старой лаборатории нарушало лишь клацанье кнопок на панели.

— Весьма печально, — после длительных раздумий протянул профессор. — Теперь понятно откуда вы столько всего знаете. Но позвольте спросить: что вы пытаетесь сделать сейчас? Вы ведь хотели лишь сверить ваши расчёты и расчёты профессора Кейна, когда просили нашей встречи.

— Я тебя не обманул, старик. Именно этим я сейчас и занимаюсь.

— Расчёты вашего отца я вижу, — ответил Эйзенхауэр. — Но где же ваши собственные?

— Здесь, — Килл указал пальцем себе на голову. — Они всегда были здесь…

Закончив манипуляции, программист расстегнул верхнюю пуговицу своего костюма и, просунув руку под майку, снял с шеи ключ, болтавшийся на цепочке. Поискав глазами необходимое отверстие, парень вставил кусок металла в замок и повернул.

На пульте замигала красная лампочка.

— Второй, — приказным тоном потребовал парень.

— Молодой человек, мне жаль вас огорчать, но то что вы пытаетесь сделать невозможно. Эта установка давно не функционирует. И магистраль, что ранее её питала, ещё десять лет назад была полностью обесточена на стороне АЭС. Теперь это просто высоковольтный жмуток кабелей, соединяющий лабораторию и станцию.

— Дети наследуют безумие родителей, — произнёс Килл таким тоном, что у Шухова по спине пробежал холодок. — Отдай мне ключ.

— Я не ношу его с собой. Он хранится в сейфе, в моём кабин…

— Не смей мне лгать! — рявкнул Алекс. — Отец говорил, ты с ним не расстаёшься даже в ванной. Доставай!

Спустя мгновение на Эйзенхауэра смотрело дуло пистолета сорок пятого калибра.

— Хорошо-хорошо, — медленно поднял руки учёный. — Только без нервов. Как вы пронесли оружие мимо охраны?