Знахарь. Трилогия (СИ) - Шимуро Павел

Варган шёл первым — нож в правой руке, левая свободна. Спина прямая, плечи чуть приподняты. Тарек за ним, в перчатках из тёмной шкуры тенехвата, с глиняным горшком под мышкой. Я замыкал.

Мох под ногами пружинил и чавкал. Влажность здесь была выше, чем на северной стороне, воздух густой, липкий, с привкусом прелой древесины. Стволы деревьев стояли плотнее, кроны смыкались ниже, и зеленоватый свет кристаллов пробивался с трудом, создавая полумрак.

— Всегда тут так тихо? — спросил негромко.

— Нет, — Варган ответил, не оборачиваясь. — Раньше нет. Прыгунов тут жило — не сосчитать. Алли через день ходила, говорила, под ногами мельтешат, мешают. А сейчас…

Он не договорил — не было нужды.

Мы шли минут десять. Тропа петляла между стволами, местами едва заметная, продавленная в мох десятками пар ног. Варган двигался уверенно, знал маршрут.

Ручей я услышал раньше, чем увидел — тихое журчание, единственный звук в этой мёртвой тишине. Через пару минут тропа вывела к неширокому, в полметра, потоку прозрачной воды, бежавшему по каменистому ложу между корнями. По берегам — густой мох, тёмно-зелёный, мокрый — тот самый, за которым ходила Алли.

Варган остановился и присел на корточки. Я подошёл ближе.

На влажном мху у самой воды вмятины — маленькие, неглубокие. Следы сандалий — женских, узких. Рядом — пучок оторванного мха, свежий, с белёсыми корешками.

— Здесь она была, — Варган провёл пальцем по следу. — Рвала мох, присела на корточки. Потом встала, — он показал на другие отпечатки — глубже, неровнее, с проскальзыванием, — и пошла обратно. Торопилась — ноги ставила криво, шатало.

Уже действовал яд. Или она увидела то, от чего хотелось бежать.

Варган выпрямился и посмотрел на стволы деревьев вокруг ручья.

Я тоже посмотрел.

Кора как кора — бугристая, серо-бурая, покрытая лишайником и мелкими наростами. Десятки, сотни неровностей на каждом стволе. Любой из этих бугорков мог быть Жнецом, а мог быть просто куском коры.

Варган медленно обошёл ближайший ствол, присматриваясь. Наклонялся, щурился, трогал пальцем выступы. Покачал головой.

— Не вижу. — Голос ровный, без раздражения — констатация факта. — Если тварь и впрямь от дерева не отличишь, то без следопыта мы тут до ночи проторчим.

Он посмотрел на Тарека.

Мальчишка стоял у соседнего дерева, рассматривая кору. Потом медленно стянул правую перчатку и прижал ладонь к стволу.

Закрыл глаза.

Несколько секунд ничего не происходило. Тарек стоял неподвижно, как часть пейзажа, только пальцы чуть двигались, перебирая неровности коры. Потом убрал руку, перешёл к следующему стволу. Приложил ладонь и замер.

Шагнул дальше. Третье дерево. Четвёртое.

Варган наблюдал молча, скрестив руки. В его глазах мелькнуло что-то незнакомое — не гордость, скорее удивление. Он видел, как сын делает то, чему его никто не учил.

Пятое дерево. Тарек прижал ладонь к стволу и замер дольше обычного. Пальцы остановились. Лицо напряглось.

— Тут, — сказал он тихо. — Пульсирует. Еле-еле. Как… — Он подыскивал слово. — Как жилка на горле, когда человек засыпает. Медленно и слабо.

Варган подошёл в два шага. Нагнулся, вглядываясь в то место, куда указывал сын.

Я тоже подошёл.

Сначала не увидел ничего — кора, бугорок, трещина. Потом глаз зацепился за контур. Один из наростов на высоте колена был чуть более гладким по краям, чуть более симметричным — овальный, семь-восемь сантиметров в длину. Если бы не подсказка Тарека, я бы прошёл мимо сто раз.

— Он, — подтвердил я. — Не трогай голыми руками.

Варган кивнул. Натянул перчатку, достал нож и осторожно подвёл лезвие под край «нароста». Тварь не шевелилась. Он поддел её, как присохшую заплатку, и рычагом отделил от ствола.

Сухое тельце упало на кусок кожи, который Тарек подставил снизу.

Жнец. Мёртвый. Высохший прямо на стволе, вцепившись шестью лапками в кору с мёртвой хваткой. Панцирь серо-бурый, текстурой неотличимый от окружающей древесины. Тело плоское, овальное, с тонкими суставчатыми лапами, поджатыми к брюшку. Под головным щитком — два тонких канала, из которых выдвигались жала.

Я присел рядом и мысленно потянулся к Системе.

[АНАЛИЗ БИОМАТЕРИАЛА]

[Организм: Коровый Жнец]

[Статус: Мёртв (обезвоживание, 4–6 дней)]

[Пригодность для создания антидота: ДА (78% эффективности)]

[ПРИМЕЧАНИЕ: Живой экземпляр повысил бы эффективность до 91%]

Семьдесят восемь процентов. Не идеал, но работать можно. Мёртвый хуже живого — часть биоактивных компонентов разрушилась при высыхании, но для антидота годится.

— Заворачивай, — я кивнул Тареку.

Мальчишка аккуратно переложил тварь в горшок и накрыл крышкой. Лицо у него было сосредоточенным, без тени брезгливости.

Варган выпрямился, сунул нож в ножны и обвёл взглядом деревья вокруг.

— Погоди, Тарек. Ещё раз пройдись. Все стволы у ручья.

Мальчишка кивнул и начал обход. Дерево за деревом, ладонь к коре, глаза закрыты. Минута, две, пять. Варган шёл рядом, присматриваясь к каждому месту, на которое указывал сын.

— Пусто, — Тарек убрал руку от очередного ствола. — Живых больше нет. Но тятька, глянь сюда.

Он показал на участок коры на уровне пояса. Я подошёл ближе.

Светлое пятно — небольшое, овальное, сантиметров восемь в длину. Кора в этом месте была чуть бледнее окружающей, с мелкими параллельными царапинами, как будто что-то цеплялось лапками и потом оторвалось. По краям — тонкая высохшая полоска, похожая на слизистый след улитки.

— Тут сидел, — Тарек провёл пальцем по царапинам. — А потом ушёл.

Варган шагнул к соседнему стволу и присмотрелся. Ещё одно светлое пятно, чуть выше колена. И ещё одно, на дереве через два метра.

Он обошёл поляну у ручья по кругу, останавливаясь у каждого ствола молча, сосредоточенно. Я считал пятна, пока мог: восемь, двенадцать, семнадцать…

Перестал считать на двадцать третьем.

На каждом стволе в радиусе пятнадцати метров от ручья, от одного до четырёх следов. Светлые овалы с царапинами — места, где Жнецы сидели, но ушли.

— Их были десятки, — я сказал это вслух и сам удивился, как спокойно прозвучал собственный голос.

Варган стоял у крайнего дерева, уперев руки в бока. Лицо мрачное, как туча.

— А куда ушли-то?

Тарек прижал ладонь к стволу, на котором сохранилось три следа. Постоял. Открыл глаза.

— Туда, — он показал рукой на юг, вглубь Подлеска. — Царапины идут в одну сторону, все. Они ползли от ручья к лесу.

— Не от леса к ручью?

— Нет, к лесу. Что-то их тянет.

Варган переглянулся со мной. В его взгляде я прочёл то, что и сам думал: мелкая дрянь, которая питается мышами и ящерицами, не мигрирует десятками в одном направлении без причины. Что-то их выгнало с насиженных мест или позвало.

Связь с Порчеными Жилами? Сезонный цикл размножения? Реакция на что-то, происходящее в глубине?

— Возвращаемся, — Варган бросил это коротко и двинулся к тропе. — Тварь есть — хватит.

Тарек подхватил горшок. Я пошёл следом.

На обратном пути Варган шёл быстрее — не бежал, но шаг стал шире, жёстче. Он думал. Я видел это по развороту плеч, по тому, как он автоматически обходил корни, не глядя под ноги, освободив голову для мыслей.

Тарек нагнал меня и пошёл рядом.

— Лекарь, — он говорил тихо, чтобы отец не слышал. — Те пятна на деревьях… Их ведь было много?

— Десятки.

— И все ушли в одну сторону?

— Да.

Он помолчал, придерживая горшок обеими руками.

— Мне тятька говорил, когда зверьё бежит в одну сторону — жди беды. Либо пожар, либо что-то большое идёт снизу.

Снизу. Из глубины. Из тех мест, о которых Варган говорил с суеверным ужасом: Нижний уровень, Истинная тьма, Тёмные Корни.

— Не забегай вперёд, — ответил я. — Сначала антидот, а потом будем думать, чего испугались клещи.

Тарек кивнул, но по его лицу было видно, что он уже думал. Мальчишка с Первым Кругом, у которого пробуждённые Жилы открыли восприятие, недоступное обычным людям. Он чувствовал пульс мёртвой твари через кору дерева. Что ещё он мог почувствовать, если бы прижал ладонь к земле?