Наш спуск длился достаточно долго. Я сбилась со счета шагов, сосредоточившись на том, чтобы Мариус не упал, чтобы его дыхание не сбилось окончательно, чтобы рука под моими пальцами не стала слишком легкой. В какой-то момент он все же пошатнулся сильнее обычного. Я почувствовала, как его вес резко ушел в мою сторону, как плечо под ладонью обмякло.
— Мариус, — тихо сказала я, холодея внутри.
Только через пару секунд он медленно и неразборчиво выдохнул:
— Иду.
И от этого короткого упрямого слова внутри стало еще тревожнее.
Наконец уступы закончились. Мы вышли в расширение, похожее на старый тоннель или зал, где стены когда-то укрепляли кладкой. Камень тут выглядел ровнее, суше, да и мгла ощущалась не так яро.
Давид сразу принялся за контуры. Каменные выступы замкнулись, оставляя один узкий проход, который он тут же перекрыл вязкой нестабильной завесой.
— Не защита, — пробормотал он. — Маскировка. Пусть думают, что здесь пусто.
Мы опустили Мариуса на относительно ровный участок. Этот несносный эльф сразу попытался сесть, но Элара сердито, но мягко надавила ему на плечо.
— Лежи, или я свяжу тебя сама.
Парень криво выдохнул, но его уголки губ дрогнули в попытке усмешки, и он все же подчинился. Я опустилась рядом с ним. В полумраке его лицо выглядело резче, бледнее. Под глазами пролегли тени, лоб блестел от пота, но пальцы оставались холодными. Элара работала молча, сосредоточенно, и с каждой секундой становилось яснее: она не справляется.
— Это не просто рана, — наконец сказала она тихо. — Там… что-то осталось. Оно цепляется за каналы, за кровь, за магию.
— Мгла, — произнес Давид.
Она кивнула.
— Да. Но ведет себя необычно, я такого еще не видела. Кажется, что она не пытается навредить.
— Это же хорошо? — неуверенно уточнила я, не веря в положительный ответ. И не зря.
— Она… пытается стать его частью, слиться с ним. И я не знаю, чем это может закончиться для него.
Мариус прикрыл глаза.
— Прекрасно, — выдохнул он. — Даже здесь я умудрился стать удобным.
Глава 19
Я стиснула зубы, чтобы не сказать первое, что пришло в голову. И цензурных слов там определенно не было.
— Ты не «удобный», — произнесла я наконец, склонившись ближе. — Ты несносный, спесивый, временами та еще заноза в заднице, но ты наш друг. А значит, мы будем с этим разбираться.
Он не открыл глаза, но уголки губ дрогнули сильнее.
— Да уж… комплиментов от тебя… мне… видимо, не… не дождаться… — пробормотал он едва слышно. Каждое слово у него вырывалось с трудом. Не нужно быть целителем, чтобы понимать — его состояние ухудшалось с каждой минутой.
Элара глубже сосредоточилась на ране, меняя рисунок контура, пробуя другие сочетания, осторожно, почти на ощупь. Ее магия больше не светилась ярко, теперь она тянулась тонкими нитями, вплетаясь в плоть, обходя зараженные участки, словно боялась привлечь внимание того, что поселилось внутри.
— Я могу удерживать это состояние, — произнесла она спустя несколько мучительно долгих секунд. — Но не лечить.
— Лучше, чем ничего, — с тихим вздохом констатировал Давид.
Где-то далеко за толщей камня и земли раздался глухой удар. Затем еще один и еще. Лупили резко и методично, проверяя наше укрытие на слабые места.
— Они будут искать нас и дальше, не отстанут, — озвучил мысли всех нас Давид. — Твари наверняка знают, где мы. Думаю, их ведет след.
— Какой еще след? — спросила я, уже зная ответ, но надеясь ошибиться.
Но ответила мне Элара.
— Он и есть след, — прошептала она, подняв на меня взгляд, полный страха и душевной боли. — Они чуют его мглу и идут как на маяк.
Внутри меня что-то сжалось, болезненно и резко, как при внезапном падении.
— Значит, мы не можем здесь оставаться, — сказала я, скорее утверждая, чем спрашивая.
Элара медленно выдохнула.
— Если он двинется сейчас, состояние может резко ухудшиться. Если останемся, они нас найдут. У нас плохие варианты и очень плохие.
Мариус открыл глаза.
— Тогда выбирайте плохой, — хрипло сказал он. — Очень плохой я уже опробовал. Да вы и так понимаете: мглу из меня не вытащить. Остается принять… и встретиться с неизбежным.
Я встретилась с ним взглядом и неожиданно ясно поняла: он не шутит, не бравирует и не ищет красивых слов. Он действительно готов сейчас пожертвовать собой, лишь бы мы выбрались. И от этого стало по-настоящему страшно.
— Нет, — выдохнула я резко, прежде чем кто-то успел продолжить. — Даже думать об этом не смей! Я вытяну из тебя мглу, как только немного восстановлю силы. Я сумею, вот увидишь. И потом, они могут идти и на мою пустоту, как мотыльки на огонь, а я здесь ложиться и ждать их визита точно не собираюсь! Так что запихни свое самопожертвование поглубже в задницу и давайте наконец-то решать, как отсюда выбираться!
Он хотел что-то ответить, но в этот момент завеса у входа едва заметно дрогнула. Давид выпрямился.
— Они пробрались внутрь.
Тишина снова сгустилась, стала плотной, липкой. Я чувствовала, как пустота внутри меня реагирует, слабо, болезненно, но все еще откликаясь на присутствие мглы, как два родственных явления тянулись друг к другу сквозь слои камня и плоти.
И в этой тишине на самом краю восприятия возникло нечто новое. Не звук или образ, скорее ощущение. Глубокое, древнее, тяжелое, как горный хребет, и одновременно живое. И оно точно не принадлежало тварям снаружи, не было частью этой липкой, голодной мглы.
Я резко подняла голову, сердце заколотилось так, что на мгновение перехватило дыхание.
— Вы… — прошептала я, не понимая, к кому именно обращаюсь. Ощущение не исчезло, наоборот, стало ближе, чище. В нем не было голода или ярости, больше походило на… ожидание. Я медленно, не отрывая взгляда от темного свода тоннеля, сжала пальцы на амулете у себя на груди.
Теперь это странное чувство закрепилось, разлилось под кожей теплом, слишком живым и осмысленным, чтобы быть плодом истощенного воображения. Я поймала себя на том, что дышу тише, осторожнее, будто боялась спугнуть чье-то внимание.
— Лиза? — Элара подняла на меня взгляд. В ее голосе скользнула тревога. — Что с тобой?
Я не сразу нашла слова. Как объяснить то, что не слышишь ушами и не видишь глазами?
— Тут… кто-то есть, — произнесла я наконец. — Не они. Не мгла.
Давид нахмурился, быстро проверяя контуры завесы.
— Если бы это была тварь, я бы почувствовал искажение, — сказал он. — Камень молчит.
Мариус с трудом повернул голову в мою сторону. В его расширенных зрачках плескалась тревога.
— Ты уверена? — спросил он глухо. — Или это откат после… — Он не договорил, но взглядом указал на себя.
— Уверена, — ответила я без колебаний. И только после этого осознала, насколько это правда. — Это не голод и не давление. Похоже на то, что… нас ждут.
Снаружи снова что-то ударило по завесе, камень отозвался глухим стоном.
— У нас мало времени, — резко сказала Элара. — Если это что-то разумное, ему стоит поторопиться и помочь нам. Не знаю, как ты с ним общаешься, но было бы неплохо найти дорогу к нему.
Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Пустота внутри откликнулась нехотя, болезненно. Я не тянулась к ней, не пыталась поглотить или подавить, просто позволила ей быть. Раскрылась, насколько могла, не ломая себя.
И тогда ощущение изменилось. Оно стало ближе, теплее, в нем проступили образы — нечеткие, как отражения на воде. Камень, огромные своды, глубина и — вспышка ярости, такой древней и сдержанной, что от нее перехватило дыхание. Я резко распахнула глаза.
— Это… дракон, — выдохнула я.
Слова повисли в воздухе.
— Что? — одновременно спросили Элара и Давид. — Какой еще дракон? Где?
— Не здесь, — поспешно добавила я. — Не в зале. Глубже, прямо под нами. Он, кажется, не может выйти сам. И мне почему-то кажется, что он безумно древний и не имеет человеческой ипостаси.
