Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель

— Было дело, — ответил орк. — Как раз в ту ночь, когда вот это вот всё, с посторонними упырями, туманом…

Понятно: все еще не может себе простить того, в чем не виноват.

— А чего сразу не заказал, в прошлый раз?

— Да так вышло, — пожал плечами Зая Зая. — Нефрита не было, чтобы выбрать, обещали подвезти. Подвезли.

Мы поднялись на высокое дощатое крыльцо: этакий русский деревенский стиль с поправкой на близкое соседство лесных лаэгрим.

На стене, прямо над дверью, оказалась скромная вывеска: «Nadgrobnye plity I stely Ukhova. Pamyat» dolzhna byt' vechnoi'.

А ничего, со вкусом так!

Белый урук открыл нам двери и мы вошли.

— Здравствуйте, уважаемые, — дядя нам навстречу вышел колоритнейший.

Представьте себе высокого, стройного человека, соломенного оттенка блондина с высоким лбом и длинным породистым носом. Оденьте этого человека в свободного кроя одежду темно-бежевого цвета: что-то среднее между кимоно и мантией. Нарисуйте на лице приветливую улыбку.

Получится Никодим Власович Ухов, высший вампир.

— Привет, — ответил Зая Зая.

Я только кивнул — такое на сегодня мое поведение.

Вампир присмотрелся ко мне, присмотрелся еще раз — будто перешел в другой зрительный режим, и склонился в глубоком земном поклоне — чуть не достав макушкой пол.

— Владыка, — начал он подобострастно. — Смел ли я надеяться?

— Ныне уймись, — потребовал я.

Ну конечно: проклятая кость видит, кто тут явился во плоти. Причем зрит — сразу самую суть, то есть, и реальный возраст, и уровень силы — да еще и получше, чем тот, другой, в черном замке. Помните?

— Простите, Мастер! — ответил упырь, поклонившись еще раз. — Дозволено ли мне будет перейти к делам коммерции?

— Переходи, — буркнул я.

Настроение стремительно портилось — не потому, что я увидел очередного кровососа, но по другой причине: слишком человечным мне показался этот представитель сангвинариев.

— Вам ведь звонили? — уточнил кровосос, обращаясь к моему другу. — Вы потому здесь?

— Потому, — кивнул орк. — Нефрит, сказали, привезли, можно выбрать. Показывайте!

Я понял, что Зае Зае тоже малость не по себе.

— Марат! — крикнул Ухов куда-то в приоткрытую дверь. — Маратик! Вези зеленые образцы!

В двери показался рабочий — или служащий, все никак не могу запомнить, как такие должности называются в мире победившего, пусть и слегка феодального, капитала. Человек. Одет прилично, пусть и просто. Всклокоченная пегая шевелюра — видимо, со сна, гладко бритое лицо, мелкие малоподвижные глазенки.

Так, а прислуга-то у упыря оказалась вполне живая, что странно! Обычно у этой братии на всех должностях заняты такие же, как они сами — разного возраста, уровня силы, даже новообращенные птенцы, но не живые люди.

Нет, есть одна возможность — те самые ходячие консервы, но тут такое было вряд ли. Регулярные кровопускания редко способствуют богатырскому здоровью, а этот самый Маратик выглядел именно богатырем — не очень умным, но страшно сильным. Хорошо, посмотрим, если будет надо — спросим.

— Так восемь же их, Никодим Власыч, — Маратик почесал в затылке. — Образцов-то.

— В чем вопрос? — уточнил Ухов.

— На тележку влазят два, три, — рабочий стал загибать пальцы, — четыре!

— Так сходи два раза!

Или вампир всегда был такой — терпеливый и понятливый, или нежить старалась конкретно для меня.

Маратик просиял и удалился, но вскоре пришел обратно — тащил за собой обычную складскую тележку. На той, поверх плотной доски, лежали четыре куска самородного нефрита — длинных и почти округлых, этаких грубовато выделанных цилиндра. Ну да, все верно — из такого и получится что кувалда, что стела.

Зая Зая подошел к тележке, наклонился, выставил вперед руку ладонью вниз.

— Тут такое дело, — пояснил он, кажется, для меня одного. — Не я выбираю камень, камень выбирает меня. Фиг знает, откуда я это знаю, но уверен — точно.

— Ты — легендарный герой, — нашелся я. — И культиватор, и сила твоя — камень, так что из нас двоих тебе виднее.

— Верно… — слегка рассеяно согласился белый урук. — Кажется, вот этот! Да, точно, он!

Говорите, черные уруки не умеют колдовать? Магия, говорите, недоступна? Ну не знаю.

Каменная заготовка, указанная моим другом, дернулась — быстро, но плавно — и влетела в орочью ладонь. Та сомкнулась бы рефлекторно, но не хватило обхвата, однако удержать камень Зае Зае удалось.

Телекинез, магнетизм… Вы полны сюрпризов, друг мой урук-хай!

— Аэр, позвольте вас побеспокоить, — Ухов вновь обратился куда-то в пространство. — Клиент выбрал заготовку, ну — или она его. Думаю, пора приступать!

Аэр… Эльф? С одной стороны, понятны мотивы лаэгрим в архитектуре здания и даже одежде самого упыря. С другой — эльф и вампир в одной команде? Нет, нихт, ноу! Не знаю, на каком языке еще сказать, чтобы вы поняли: так не бывает!

Не бывало до сих пор.

Из очередной двери вышел натуральный лаэгрим. Живой, не упырь — хотя эльфийских вампиров, вроде, не бывает, но так и призраки перворожденных — явление крайне редкое, а я знаком уже с такими двумя!

— Здравствуйте, — сказал он нам обоим. — Хорошая заготовка, кстати, я бы и сам не выбрал лучше.

Названный Аэром подошел к Зае Зае и как-то очень легко принял из напрягшихся белых дланей кусок камня. Принял — и унес обратно в ту же дверь, не забыв попрощаться.

— Четыре дня, — посулил Ухов. — Приезжайте на пятый. Будет готово, даже отполируем и выставим баланс.

— А… — Зая Зая потащил из объемного кармана плотный столбик монет.

— После, — вампир сделал отвергающий жест, — заплатите. Аванс не нужен. Чтобы я не поверил на слово другу и подручному великого мастера… Это и жить уже сразу незачем!

Я уже почти ушел, но вот, обернулся.

— У меня два вопроса, — тоном, не терпящим возражений, заявил Ваня Йотунин, он же — великий мастер, он же — я сам. — Первый: какое такое «жить», если ты — мертвец?

— Мне двести семь лет, — ответил Ухов. — Из них восемь десятков с лишним я обретаюсь в когорте высшей нежити. Знаете, как надоело постоянно придумывать эвфемизмы? Все эти «не-жить», «смертить» и прочее подобное, что на третий раз перестает даже смешить? Нет, если мастер настаивает…

— Мастеру, так-то, пофиг, — возразил я. — Просто стало интересно, что конкретно ты имеешь в виду. Так, второй вопрос… Ты же вампир! Тебе же положено быть скареднее десяти кхазадов разом! Как это ты берешься за работу без предоплаты?

— Что есть, то есть. Мои, с позволения сказать, родственники — народ прижимистый, даже жадный, — поделился Ухов. — Не потому ли, что кровососы?

— Сам-то ты, — обронил я небрежно, — каков? Не точно ли такой же?

Это я показал отношение: не люблю, знаете ли, когда мерзкие и гнусные твари рядятся в одежды миролюбивых добряков! Не скажу, что все высшие вампиры именно таковы: я был знаком — в прежнем мире — со вполне человечными упырями, но тут ведь как…

За плечами всякого высшего из местных — сотни жертв. Неважно, убитых насмерть, обращенных или милостиво оставленных доживать в виде ходячей консервы — это жертвы. Реки крови, отчаянье, сломанные судьбы.

Поэтому я не обольщаюсь и вам не советую.

— Я не пью крови живых существ, — просто ответил упырь.

— Ну да, конечно, — саркастически возразил я. — Солнце встает на западе, вода — так-то, сухая, листья зеленые из-за гемоциана…

— Я не лгу, мастер, — упырь еще и нахмурился! — Готов дать в том высокую клятву Крови и Пепла! Не пью крови живых и ни разу не пил!

Леший его знает, что это за «кровь и пепел» такие — первый раз слышу. Эфир, однако, колыхнулся всерьез, и я решил как минимум послушать, о чем речь.