Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель

Кстати, и правда — побежал. Видимо, неведомая мне третья нуждалась в эксперте необоримо.

Потом еще какие-то ребята в гражданском — два гоблина и эльф: прошли молча, на ходу дымили.

Гоблины — трубкой и сигарой, эльф — чем-то вроде сигариллы, вставленной в тонкий бакелитовый мундштук.

А я и не знал, что лаэгрим — курят!

Я остановился и посмотрел им вслед неодобрительно: мне и в целом не очень понятна эта дурная привычка, а если еще и так, прямо на службе… Н-да.

Все вместе получалась не полиция — форменный бардак! Или даже бесформенный: большая часть встреченных оказалась в штатском.

Коридоры, лестницы, двери открытые, двери запертые, редкие окна, стены, лица… Кончились.

Я оказался перед дверью: тяжелые дубовые доски, крепко окованные бронзой. Присмотрелся, кивнул — оковка оказалась испещрена мелкими рунами и другими значками, мне неизвестными.

Постучался, вошел.

— А, Йотунин! — Лысый обрадовался мне так, будто вовсе не ожидал приятной встречи. Будто это не он сам только что разрешил пропустить к себе меня одного. — Иван Сергеевич! Проходите! Присаживайтесь!

Надо же, давешнюю мою просьбу он запомнил. Или это так подтвердили мой статус? Глава клана, все такое?

— Здравствуйте, Ваше высокоблагородие господин полковник! Спешу поздравить с повышением в чине!

— Можете, Иван Сергеевич, можете. И спасибо! Не думаю, правда, — коллежский советник посмотрел на меня пристально и изучающе, — что вы здесь только за этим. Ведь не только?

— В точности нет, — я принялся паясничать. — Тут ведь как: я не забыл о некоторых… Сложностях.

— Сложностях, — повторил Лысый. — А! Это вы сейчас о нашем потустороннем коллеге?

Вот так и сказал — будто не сам совсем недавно просил избавить околоток от надоеды-призрака. Чуть ли не слезно просил!

— Идемте, Йотунин, — вздохнул хозяин кабинета, поднимаясь на ноги. — Нина!

Я вовремя сообразил, что это — уже не мне.

— Нина! — повторил Лысый. — Если что, я в местной!

— Как скажете, ваше высокоблагородие, — без запинки отбила невидимая мне девушка. — Когда ждать?

— Когда получится, — ответил почти-полковник.

Мы вышли вон.

Прошли тем же коридором, но другой лестницей.

— Нам под самую крышу, — поделился Лысый. — Там, вроде как, местный…

— Музей? — блеснул я догадкой.

— Он, — согласился мой провожатый.

Я попытался вспомнить — но не смог: или это мне уже говорили о местном музее и черепе, в том пристроенном, или вышла аналогия с другим музеем и другим черепом… Пусть его. Пусть их обоих.

Местный музей был не чета тому, другому.

В разы больше экспонатов, да еще и совсем других: ножи, пистолеты, волшебные жезлы, какие-то документы, монстры в виде слепков и чучел, пара знамен — времен войны пустоцветов или даже более ранних, непременный портрет действующего Государя… Много всего интересного. Мне даже захотелось как-нибудь прийти сюда не по делу — просто чтобы посмотреть.

Кстати, кроме нас двоих в музее никого не было.

Этот череп под стеклом не лежал: кто-то умный догадался заточить эльфийские мощи внутрь железного ящика, под тяжелую крышку и крепкий замок.

— И что, помогает? — с некоторой издевкой уточнил я. — Хладное железо?

— Да какое там «хладное», — расстроился полицейский. — Металлолом. Гнутый из чего попало обо что получилось!

— То есть — болтает?

— Сейчас — молчит, — удивился Лысый. — Правда, молчит!

— Отойдите, — посуровел я. — Работает шаман!

Зря я, что ли, таскал за собой и посох, и бубен?

Гил-Гэлад появился сам: висел бесплотно, хищно скалился, смотрел, как я строю из себя духовода — бум, бу-бум… Вы в курсе.

— Допустим, я тут, — решил он наконец. — Что тебе, потомок?

— Уважаемое Ваше древнее величество, — начал коллежский советник, и я вдруг понял: дохлый эльф не просто появился зримо, но еще и изобразил себя при полном параде — корона, мантия, что-то вроде скипетра, или как такая штука называется у нолдор?

Гил-Гэлад сделал вид, что полицейского не слышит. И не видит, на всякий случай, тоже.

— Тут это, — ответил я предку. — Эльф. Точнее, эльфийский призрак, наподобие тебя — привязка к черепу, громкие песни, вызывающее поведение. Хулиган!

Я знал, что Менжинский — или кто он на самом деле — не выдержит.

— Сам такой, — донеслось бесплотно. — Самогонщик, а еще хулиганом ругается!

Голос тянул гласные — «а», «о» и другие, и я вдруг понял: оно! Вернее, он!

— Здравствуйте, Вячеслав Рудольфович, — тепло произнес я. — А я, в общем, за вами.

Призрак появился весь — не только голос, но и визуальный морок.

Я пригляделся: высоко зачесанные волосы, две глубокие складки между бровей, почти круглые линзы пенсне.

— Интересно, — спросил я в пустоту. — Отчего призраки великих людей так похожи на самые каноничные свои портреты?

— А то ты сам не знаешь, — парировал Гил-Гэлад. — Кто тут носитель специального знания, ты или я?

— Так-то оба, — решил я. — И нет, не знаю. Догадываться — это не «знать».

— Так проще, — ответил новый эльф, вернее, новый призрак эльфа. — Чем больше живых людей представляют тебя именно таким, тем меньше посмертных сил тратится на поддержание образа.

— Эгрегор, — догадался я. — Логично, сходится.

— Так-так, — новый дух сделал вид, будто качается вперед-назад: с пятки на носок и обратно. — Кто это у нас тут?

— Вы о котором из нас? — спросил зачем-то я.

— О вас, молодой человек, о вас!

— Он тролль, — возразил Гил-Гэлад.

Мне показалось, или я услышал ревнивые нотки?

— Тролли, эльфы. Карлы, — возразил старый эльф древнему. — Все едино — люди. Или Вано еще не рассказал?

— Его Ваня зовут, — еще больше посмурнел нолдо. — Иван Сергеевич.

— Теперь — да, — согласился… Менжинский? Наверное, все же, он. — Но так стало недавно. Буквально с попадания в этот мир.

— Я понял, — покачал головой Гил-Гэлад. — Вы как-то успели сговориться. Что этот вон, подопечный — эльф невежливо потыкал в меня пальцем, — что умертвие его престарелое, что теперь вот иной перворожденный!

После чего дохлый царь напрягся и произнес что-то на высоком эльфийском: возвышенном настолько, что даже Вано Сережаевич понял бы только предлоги, союзы и некоторые знаки препинания.

— Rozumiem starożytne języki, ale w młodszych rasach mówienie nimi jest niegrzeczne! * — парировал Вячеслав Рудольфович на своем родном наречии.

[*Я понимаю древние языки, но при младших расах говорить на них невежливо! (искаж. польск.)]

— А я что? Я — ничего! — пошел на попятный Гил-Гэлад. — Опять же, будет, с кем пообщаться, пока этот вот потомок вечно занят!

Я понял, что пора брать ситуацию в свои руки. Этим двоим только дай волю — наговорят такого, что с тем же господином Лысым мне будет не объясниться вовек!

— Товарищи эльфы! Прекратите! — сурово потребовал я. — Во-первых, какой пример вы подаете младшим, и я вместе с вами?

— Технически, тролли — не то, чтобы старшая раса, — закусился Менжинский. — Но и не младшая. Так, посередине. К тому же, этот вот нас не видит и не слышит.

— То есть, вы сразу загнали его в стазис? — уточнил я. — Умно!

— Не дурнее многих, — ухмыльнулся дух.

— Во-вторых, нам уже пора, — продолжил я. — Дел полно, они не сделают себя сами!

Призрак советского эльфа посмотрел на меня грустно и внимательно.

— Вы, Вано Сережаевич, теперь деловой человек? Нэпман или сразу уголовник?

— Ни в коем случае, Вячеслав Рудольфович! — парировал я. — Скорее, председатель колхоза — почти настоящего, пусть и с магически-феодальным уклоном. В этом мире иначе не выйдет: царизм!

— При монархии тоже можно жить, — покачал головой опытный борец с тем самым царизмом. — Но незачем. Хотя мне-то уже все равно.

— Ну так что, мы едем? — я проявил нетерпение. — У нас с вами еще будет время — и поговорить, и учинить что-нибудь полезное. Обещаю, даже клянусь: перед лицом своих товарищей, торжественно!