Зодчий. Книга VII (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

— Встань, — терпеливо сказал я. Дождался, пока Олег выпрямится. Перегаром от него несло сильно. — Наболтал ты вчера прилично. Давно с тобой такое?

— Да почитай всю жизнь… Но это не каждый раз. Просто будто накатывает, — вздохнул Олег, глядя себе под ноги. — Так накатывает, что только тьма остаётся. Никогда не знаю, что будет. Вчера же работал себе, помню, что всё было в порядке, а потом как корова языком слизнула всё… Простите…

Талант так брыкается? Энергия требует выхода, и если её слишком много, а на иконы уходит не вся, то получаются подобные помутнения?

Или же ему подсказала Истина?

— Ладно, Олег. Забудем, — решил я. — У меня к тебе есть работа. И мне для неё нужен именно ты.

Жена иконописца остановилась, с тревогой наблюдая за нами.

— Идём, Олег, — подогнал я замявшегося спутника, который смиренно и затравленно улыбнулся нервничающей супруге.

Когда мы пришли в сад, над которым возвышалась композиция Астафьева, с кристаллом, то аура шедевра наполнила моё нутро приятным теплом. Здесь даже дышалось легче. По телу проходили мягкие волны, схожие с мимолётным и сиюминутным ощущением счастья. И эффект этот подсознательно чувствовался другими людьми тоже. Когда мы подошли — скамейка напротив была занята. Я узнал в сидящей девочку из «Логова». Она с задумчивой улыбкой любовалась композицией, держа над головой зонтик бело-сине-красной расцветки.

Олег заметно расслабился, оказавшись рядом с «Обращением». Почти минуту мы стояли у композиции молча, пока он не спросил:

— Ваше сиятельство… Что мы тут делаем?

— Чувствуешь? — не ответил на вопрос я. Иконописец неуверенно кивнул.

— У меня есть килограмм сусального золота, Олег, — от скульптуры не хотелось отводить взгляда. Она наполняла надеждой и верой в победу. Усиленный кристаллом источник невероятного Эха стал жемчужиной моих земель.

Да чего там… Такие сооружения становятся местами мировых паломничеств. Люди не чувствуют Эхо, но тянутся к нему подсознательно. Пересекают океаны, просто чтобы постоять минутку рядом. Часть, разумеется, делают это для галочки. А часть потом возвращается.

Иконописец терпеливо ждал.

— У тебя есть Талант, Олег. Я бы хотел, чтобы ты приложил свои умения здесь, — указал я на композицию. — Расписал её сусальным золотом. Плачу большие деньги.

Он, не веря, посмотрел на меня, затем снова на «Обращение».

— Ваше сиятельство, я не посмею… — проговорил Олег, однако глаза сверкнули. Клянусь, он уже придумал, что именно хотел бы сделать. Иконописец шагнул к статуе, но одёрнул себя.

Испортить композицию он не испортит, а если моя задумка сыграет…

— Когда я могу начинать? — воодушевлённо проговорил Олег.

— Вчера. Но есть одно условие, — повернулся я к нему. — Здесь — только трезвым. Хочешь выпить — выпей дома.

Он торопливо кивнул, затем открутил крышку у термоса и глотнул прямо из него.

— Что это? — нахмурился я.

— Рассол. Вкуснятина. Хотите? — протянул он мне термос, а затем отдёрнул руку и с извиняющимся видом пожал плечами. — Простите, ваше сиятельство. Когда я должен закончить?

— Сроков нет. Но чем раньше, тем лучше.

— Сделаю, — уверенно сказал Олег.

— Золото тебе привезут домой, — кивнул я, протянул ему руку. — Вдохновения тебя.

Он осторожно пожал мою ладонь. С некоторым недоумением, но хватка крепкая, мужская.

Когда я уходил, супруга иконописца прошла мимо, пытать своего мужа. Однако после пары фраз женщина со счастливым видом обняла Олега, что-то радостно выговаривая тому на ухо.

— Что с комплектом? — задал я вопрос на ходу. Черномор появился сразу.

— Распакован и доставлен в общий зал, как вами было указано, Хозяин. Уверен, что с этой задачей я мог бы справиться гораздо быстрее, если бы меня было двое. Но как есть, Хозяин. Как есть, — горестно вздохнула виртуальная проекция робота. — И, конечно же, я не успел сделать предполагаемую дневную выработку руды по вашему запросу. Простите.

— Надо поднажать, Черномор. Бригада ждёт.

Мне нужен порченый неодим и в больших количествах. Чёрт с ними, с амулетами. Для возведения Стены надо. Сейчас на Фронтире какой-то курорт сложился, это скоро закончится. Предчувствие не давало мне покоя уже не первый день.

— Я сделаю всё в лучшем виде, Хозяин!

— Что с Рапирой?

— По-моему, он устал. Исходя из моих данных объект Рапира стоит напротив двери и не шевелится уже два часа. Хочу отметить превосходный материал. Никаких повреждений. Должен ли я обеспечить нечеловечишке должный уход? — поинтересовался Черномор. — Или, всё-таки, уничтожить?

— Не трогай его пока. Что с Турбиным?

— Господин Турбин до пяти утра смотрел телевизор. Желаете узнать программу, которую предпочитает господин Турбин? Оценочное состояние удовлетворительное. Хотите пришлю вам отчёт по последнему осмотру?

— Нет, — за здоровьем раненых я следил, уточняя статус каждый день. Кроме того, который мне пытались навязать сами раненые, желающие поскорее вернуться к рискованной работе. Снегова пришлось насильно отправить домой, в объятья подруги. Сам витязь считал, что здоров. Аналитика Черномора это опровергала.

Собирая информацию по интересующим меня вопросам, я дошёл до «Логова», кивнул охране на проходе, улыбнулся официантке. Народу пока было немного, но мой столик в углу дождался бы меня даже в час пик. Устроившись поудобнее, я заказал себе яичницу по-деревенски и морса.

Мысли крутились вокруг вчерашнего откровения от пьяного иконописца. Слишком складно он пел. Слишком похоже на речи Ирины. Возможно, они где-то пересекались и являются участниками какого-то учения.

Черномор появился рядом со столом, выслушал мои инструкции по поиску пересечений иконописца и монахини, и почти сразу же выдал результат, что у них нет точек соприкосновений, а единственная личная встреча была наполнена максимальным смирением со стороны монахини и пьяным гоготом от Олежки. Так что не сходится. Изнанка? Возможно, в этом дело. Где-то попали под вложенные мысли Шепчущего? Ирина совершенно точно пережила атаку. Мог ли Олежа, вечно окружённый иконами с порченым золотом, оказаться под влиянием осквернённого? Сомневаюсь.

Версия скорее отпадает, чем имеет право на жизнь. Случайное попадание? В предателя брата, в убийцу-отца, в чужой мир? Теоретически возможно. Есть же люди, которые в лотерее все цифры угадывают. Несколько выстрелов в небо свалили стаю уток, эка невидаль.

Я нахмурился. Ненавижу то, что не укладывается в логику и схему. Но что ещё остаётся? Присоединиться к фанатикам в их вере о Спасителе? Ну уж нет. Всему должно быть объяснение, а пророчества означают чью-то удивительную осведомлённость о каких-то невероятных вещах в будущем. Будто бы всё, что делают миллиарды людей на планете — взаимосвязанно и не имеет значения перед поступью кем-то увиденной судьбы. Ерунда.

Мой опыт подсказывал — кто смотрит так далеко вперёд, тот либо псих, либо стратег. На стратега ни Ирина, ни Олег не тянули. А то, что каждый пьяный пророк говорит о конце света — всем известно. Про то, что некоторые считали меня посланником божьим — я слышал, и это шло с момента вылазки во Влодаву, когда горели пламенем хоругви с иконами. Так что здесь лепет пьяного мастера тоже был объясним. Предательство брата — это из Библии, допустим. Каин и Авель. Убийство отцом — Кронос, да и в Библии тоже было. Расхожий архитип. Мифов много, просто перемешались в голове и всё. Пустая болтанка под алкоголем, а я напрягся, словно ребёнок от страшной сказки.

Вот только от моей попытки натянуть сову пророчеств на глобус логики — легче на душе не стало.

От мыслей отвлекла поджаристая яичница. Я с огромным удовольствием принялся за завтрак, старательно работая челюстями и планируя день. На втором этаже хлопнула дверь, а затем скрипнули ступени лестницы. Я поднял взгляд, наслаждаясь вкусом. Мои движения замедлились и остановились. Со второго этажа спускался Кожин, но не один. Под руку с ним грациозно шла Милова. Хрономант выглядел довольным и расслабленным, а вот агентесса слегка смущённой.