Выжить. Вопреки всему (СИ) - Кобзева Ольга

— Дрисс. Этот остров — Дрисс, — пояснил Марон, когда Джайс заходил на посадку.

Знакомое название, где-то уже слышала, но где уже не помню.

Шэрх опустился далеко от побережья в густых зарослях. Для приземления выбрал местечко без деревьев, но вокруг, куда ни глянь, настоящие джунгли.

Легко соскользнув на землю, потрепала довольного шэрха по морде.

— Ты можешь поохотиться, — предложила ему. — Только не задерживайся, ладно? Мы будем тебя ждать.

Птеродактиль посмотрел на меня с сомнением, словно спрашивая, действительно ли я его отпускаю.

— Поверь, тебя одного скоро снова поймают. Лучше возвращайся, я сумею тебя защитить. Обещаю.

Умный крылатый зверь переступил с лапы на лапу, моргнул и взмыл в небо.

Марон во время нашего общения с шэрхом стоял неподалеку. Кривился, но в разговор не вмешивался.

— Ты так уверена, что он вернется? — спросил с сомнением, провожая взглядом удаляющегося птеродактиля.

— Думаю, вернется, — пожала плечами. — А ты умеешь охотиться? — подмигнула альшару. — Я бы тоже не отказалась чего-нибудь поесть.

— Вот это наглость! — присвистнул правитель Острожья. — То есть ты меня в прислугу записала?

— А разве добытчик — не первейшая обязанность мужчины? — сделала большие глаза. — Вперед, за мамонтом! Твоя женщина голодна!

— Не знаю, кто такой мамонт, — хрипло заявил Марон, нежно обвивая мою талию. — Но за фразу, что ты моя женщина, я готов сражаться со всем миром!

Я медленно смотрела, как он склоняется к моему лицу, сглотнула, предвкушая поцелуй, желая его. Наши губы разделяли считанные сантиметры, горящий взгляд альшара обжигал, когда моих ушей достиг отчетливый плач ребенка. Громкий испуганный крик, переходящий в визг, а после скулеж на высокой ноте.

— Ты слышал? — резко отстранилась, оглядываясь по сторонам.

— Слышал, — глухо подтвердил Марон. — И даже догадываюсь, что это может быть. Идем! — потянул меня куда-то в сторону.

Я активно перебирала ногами, мы бежали так быстро, как позволяла окружающая нас густая растительность. Вскоре лес расступился, открывая вид на небольшую пещеру у подножия невысокой скалы.

— Ты ведь не останешься здесь, даже если попрошу? — Марон тяжело дышал после стремительного бега с препятствиями. Я тоже силилась восстановить дыхание.

— Не останусь, — мотнула головой.

В этот момент снова раздался истошный детский крик.

— Держись за спиной, — попросил альшар, больше не медля.

Следом за мужчиной ступила вглубь пещеры. Сразу в глаза бросились факелы на стенах, разгоняющие полумрак. Внутри пещера поражала размерами. Внутри, довольно глубоко, были люди. При нашем появлении встрепенулись. Двое мужчин бросились к нам.

На ладонях обоих загорались зеленоватые шары. За их спинами остались еще двое. Мне показалось, что среди оставшихся есть женщина. Яркий отблеск подсказал, что кто-то активировал зипун.

Марон набросил на несущихся на него альшаров тяжелую огненную сеть так стремительно, что я даже не успела понять, когда он успел ее воплотить. Снова услышав крик ребенка, бросилась вперед, тоже зажигая на руках огненные вихри.

Десять шагов, и мне открылась ужасающая своей жестокостью картина. На невысоком каменном постаменте лежал мальчик, истекающий кровью вперемешку с серой циниш. Мальчик был привязан и за руки, и за ноги. Отвлекшись на ребенка, едва не пропустила одновременный удар от оставшихся возле ребенка изуверов.

Увернувшись от летящего в меня серебряного луча, бросила в ту сторону огненный вихрь, легко сбрасывая его с руки. Ребенок на алтаре кричал все тише. Кровь и циниш из многочисленных порезов стекала по узким желобкам в каменные чаши.

Снова отвлеклась на мальчика и едва не пропустила хлесткий удар серебряной плетью от бравинки.

— Дрянь! — взревела я, чувствуя, что плечо обожгло болью. На эмоциях сумела выпустить в мерзавку целый рой мелких огоньков, отвлекая ее от новой атаки…

Глава 42

С облегчением заметила Марона, метнувшегося в мою сторону. Над головой просвистела огненная плеть, сбивая направленный в меня зеленый сгусток. Марону я могла доверить свою спину, поэтому без промедления бросилась к алтарю.

Мальчик уже не кричал. Темнокожий от рождения, сейчас был сероватого цвета. Практически обескровленный, лишенный дарованной Богиней циниш. Развязывая липкие путы, старалась не касаться многочисленных порезов на его теле. Руки, шея, лицо, грудь, ноги — все было исполосовано жестокими извергами.

Он не был младенцем. Этот мальчик совсем не был младенцем. Лет пяти, не меньше, крепкий темноволосый мальчуган. Отвязав его, никак не могла заставить себя отстраниться, прижимая его так крепко, как только могла.

— Все будет хорошо, — шептала, глядя в закрывающиеся глазки. — Все будет хорошо. Не смей умирать! Держись! Мы тебе поможем, спасем!

Осторожно отстранив ребенка, рванула полосу с платья, принимаясь перевязывать крупный порез на запястье мальчика. Еoе полоса — и еще один порез. Еще и еще. Я осталась практически голой, когда малыш весь стал похож на перебинтованную мумию.

Снова прижала мальчика к себе. Гладила спутанные окровавленные волосики, омывала мальчика своими слезами и ничего больше не могла сделать!

Малыш моргал все реже. Он смотрел на меня с такой болью и мукой, что мое сердце разрывалось в клочья.

— Не закрывай глаза, — просила я, целуя окровавленные щечки. — Не закрывай глаза! Смотри на меня.

Постаралась успокоиться и слиться с малышом источником. Я смогу, должна! То ли дело в том, что наши шакти слишком различны, то ли в том, что так и не смогла сосредоточиться, а только ничего не выходило. Я не чувствовала отклика. Ни малейшего!

— Не закрывай глазки, смотри на меня! — снова попросила я, закричав от отчаяния, когда зрачки мальчика закатились, а весь он обмяк в моих руках.

Что за люди способны принести в жертву невинного ребенка? Жаль ли мне, что они погибли? Нисколько!

Я видела, как Марон расправляется с последним из чудовищ, по странному стечению обстоятельств похожих на людей.

— Все закончилось, — мужчина приблизился, убирая короткий жезл, отдаленно напоминающий зипун, за пояс штанов. Подал мне руку, но я так и не нашла в себе силы отстранить малыша. — Алисана, он встретится с Великой Матерью и будет счастлив, — мягко произнес альшар. — Отпусти его, просто отпусти.

— Нет! — Горло перехватил спазм. — Не могу. Не могу отпустить. — Начала раскачиваться, словно укачивая мальчика. — Он ведь ребенок, Марон, он должен жить! Должен радоваться солнцу, должен играть со сверстниками, учиться… он не должен умирать ради безжалостных чудовищ, посчитавших, что Великая Мать мало их одарила! Помоги ему! Ты ведь можешь! Я знаю, что можешь! — смотрела на мужчину с мольбой, не обращая внимания на соленые дорожки, бегущие по лицу.

— Слишком поздно, — покачал головой Марон.

Однако шагнул ближе и опустился на колени, прикладывая ладони к малышу. От ладоней альшара полился золотой свет. Сияние было таким ярким, что глазам стало больно, но я их не закрывала, не зажмуривала ни на секунду, перестала даже моргать. Я видела, как бравин пошатнулся, заметно побледнел, свет стал тускнеть.

Шевеление на руках привлекло внимание. Мальчик… открыл глаза! Он смотрел на меня своими чудесными карими глазками, в которых не было боли. Были принятие и благодарность. Малыш поднял крохотную ладошку и коснулся моей щеки, мокрой от слез.

— Хочу… запомнить… твое… лицо, — отрывисто, с трудом прошептал мальчик. — Чтобы, встретившись… с Великой Матерью, я… мог бы описать тебя… так хорошо, как только… смогу! Чтобы… Великая Мать… одарила… тебя… своей милостью, — ручка его безвольно повисла, а весь он снова обмяк.

— Нет, нет, нет! — прижала его еще крепче. — Ты не умрешь, не умрешь! Великая Мать, умоляю тебя, умоляю, не забирай его! Он не заслужил, его время не пришло, он должен жить! Умоляю! Марон… пожалуйста! Возьми мою силу, возьми мою шакти, помоги ему! Все, что хочешь, только спаси его!