Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 (СИ) - Розин Юрий

— Не ваше, — посочувствовал смотритель.

— Не моё, — согласился я.

Варя взяла лук. Повертела в руках, примерилась. И вдруг встала в стойку, поставленную явно не вчера: спина ровная, локоть точно на линии. Пальцы сами нашли тетиву, плечи опустились. Выдох, и тетива щёлкнула.

Стрела легла в кольцо у самого центра.

Варя посмотрела на мишень. Потом на лук в своих руках.

— А не забылись уроки, — сказала она тихо.

Наложила вторую стрелу, уже не примериваясь.

Вторая воткнулась рядом. Третью она послала почти не целясь, и смотритель крякнул: третья встала ещё ближе к центру. Четвёртая и пятая встали туда же.

Смотритель привстал и оживился ещё на второй стреле, после четвёртой заёрзал, а после пятой сдвинул треух на затылок и почесал макушку.

— Девушка, вы, часом, не из цирка? — поинтересовался он.

— Что вы. — Варя опустила лук и посмотрела на мишень с тем же недоумением, что и он. — Мне в детстве давали уроки: осанка да немного стрельбы. Несколько занятий. Я была уверена, что всё забыла.

— Оно и видно, что забыли, — смотритель покосился на мишень. — Кучно-то как забыли.

[Милый, не вздумай с ней ссориться. Еще одного хозяина я могу и не найти.]

Я кашлянул в кулак, сдерживая смех. Варя, кажется, отнесла это на счёт мороза.

Выигрыш смотритель выдал со вздохом: бумажку с печатью, по которой у сладкого лотка полагался кулёк орешков. Отдавал он её так, словно отрывал от сердца.

— Заходите ещё, — сказал он без всякой радости.

За орешками вернулись к тому же лавочнику. Узнал он нас ещё на подходе, печать на бумажке изучил с обеих сторон. Я взял приз, и дополнительно купил ещё один кулек орешков, и сдачу лавочник на этот раз пересчитал при нас дважды, вслух.

К шатру мы подошли вовремя: Ася как раз выныривала из-под полога, мрачная. Сёма выбрался следом, согнувшись в низком проёме, красный, и принялся изучать снег у себя под ногами.

— Ну? — спросил я. — Что говорит судьба?

— Чушь, — отрезала Ася.

— Это было ясно заранее. Подробности?

— Перебьёшься.

— Полтину-то она хоть отработала?

— Трижды, — сказала Ася с чувством. — Такого вранья я давно не слышала. Свечки, бубен, рука над блюдцем. Голосом завывает.

— Сёма? — перевел я на него взгляд.

Сёма покраснел гуще и посмотрел на Асю. Ася закатила глаза.

— Ладно. Всё равно вытянешь. — Она кивнула на шатёр, набрала воздуха и выдала скороговоркой: — Мне эта провидица нагадала, что я сегодня же разденусь перед незнакомым мужчиной.

Варя прыснула и тут же сделала серьёзное лицо. Получилось не сразу.

— А Сёма, — закончила Ася с мстительным удовольствием, — сегодня же поцелует незнакомую женщину.

— Я не буду, — твёрдо сказал Сёма.

— Конечно, не будешь, — успокоила его Варя.

— До конца дня, заметьте, — Ася подняла палец. — Не когда-нибудь, а сегодня. Во размах у женщины.

— За полтину двоим пообещали столько, сколько иной роман не даёт за четыре тома, — сказал я. — Щедрая!

Смеялись все, кроме Сёмы. Сёма размышлял.

— О чём задумался? — спросил я.

— Я не задумался, — сказал Сёма, подумав.

[Шарлатанство, как и было сказано. Но за Сёмой я бы сегодня приглядывала.]

Я поперхнулся орешком.

Орешки пошли по кругу, и про гадалку забыли раньше, чем опустел кулёк.

За рядами, на утоптанной площадке, собиралась толпа: давали огненное представление. Над головами летали горящие факелы, и время от времени поверх толпы с гулом распускалось рыжее облако, на секунду перекрашивая снег в закатный цвет. Сёма вытянул шею.

— Глядите, как плюётся! — указал он.

— Огонь как огонь, — сказала Ася, но Сёма уже тянул её за рукав, и она пошла, всем видом показывая, какое это одолжение. Вдвоём они протолкались в первый ряд. Мы с Варей пристроились следом.

Двое жонглёров перебрасывались факелами через головы друг друга. Закончили они разом, погасив огонь о снег, раскланялись, и на круг вышел третий: голый по пояс, блестящий от пота или, возможно, от какой-то жидкости, препятствующей ожогам, с оплетённой бутылью в руке.

Он отхлебнул, поднял факел, и над кругом развернулось первое облако пламени. Толпа ахнула, качнулась назад и тут же, по ярмарочному закону, подалась вперёд вдвое плотнее прежнего. Облака пошли одно за другим, каждое выше предыдущего, и Сёма ухал вместе со всеми, приоткрыв рот.

Пахло горючим, резко и знакомо: в прежней жизни так пахла паяльная лампа. Сзади поджимали, каждому хотелось ближе к огню. Варю я на всякий случай придержал за локоть. Ася стояла со скрещенными руками и смотрела на всё это вполглаза.

Сёма наклонился к Асе что-то сказать. Она повернулась к нему, и в этот самый момент сзади навалились в очередной раз. Я видел, как это случилось, но сделать не успел ничего: между нами было два ряда плеч.

Асю вытолкнуло вперёд, к самому кругу, ровно когда огнеглотатель запрокинул голову и выплюнул очередное облако. Несколько капель сорвались мимо факела и осели тёмными точками на её пальто.

Пола занялась сразу в двух местах. Варя ахнула и стиснула мой локоть. Передние ряды отхлынули от круга.

Ася, впрочем, не растерялась. Рванула пуговицы и сдёрнула горящее пальто с плеч. Швырнула его в снег, прямо под ноги огнеглотателю, и тот так и застыл, с бутылью в руке и с полным ртом.

Сёма подоспел через секунду и аккуратно затоптал то, что ещё дымилось. Пламя пошипело в снегу и погасло. Огнеглотатель, опомнившись, осторожно сплюнул горючее в сторонку.

— Барышня! — старший труппы, в куртке поверх трико, подбежал первым и запричитал на всю площадь. — Барышня, голубушка, простите дураков! Ветром снесло, сами видели, ветром! Целы? Не обожгло?

— Цела, — процедила Ася таким голосом, что старший на всякий случай отступил на шаг.

— Мы возместим! До копейки возместим, вот, извольте! Пять лет работаем, ни искры мимо, ни единой искры!

Деньги он совал не считая. Ася их взяла и пересчитала, не сходя с места. Белая от злости, она подняла пальто, накинула на плечи и двинулась на выход, и толпа вокруг неё раздалась сама собой, без подсказок.

— Ася, — сказал я, когда мы отошли, выждав ровно столько, сколько требовало приличие. — Не хочу показаться суеверным. Но ты только что разделась перед незнакомым мужчиной.

— Совпадение, — буркнула Ася.

— Конечно, совпадение.

К выходу пошли вдоль ряда у проезжей дороги, между лотками. Ася понемногу отходила: деньги труппы оттопыривали карман, и вид после того, как она осознала произошедшее полностью и на трезвую голову, у неё сделался почти довольный.

— Совпадение, — сказала Ася снова, ни к кому не обращаясь.

— Совпадение, — согласился я снова.

— Бывают же совпадения, — поддержал Сёма.

— Вот только попробуйте переглянуться, — буркнула Ася.

Переглядываться мы не стали: себе дороже.

— Я бы на вашем месте до полуночи поостереглась, — сказала Варя Сёме самым светским тоном.

— Я остерегаюсь, — серьёзно ответил Сёма.

— Пальто, положим, совпадение, — рассуждал я дальше. — Но со второй половиной пророчества выйдет осечка. Сёма у нас человек серьёзный, целоваться с незнакомками не станет.

— Не стану, — подтвердил Сёма.

— Вот. Так что все в порядке.

Ася открыла рот, чтобы ответить, но тут сзади послышался дробный топот, и сейчас же закричали.

Я обернулся. По проезду, взрывая снег, с ржанием неслась лошадь без седока, с оборванным поводом, и мчалась она прямо на нас. Народ брызнул от неё к лоткам.

Мы шарахнулись в стороны кто куда. Я дёрнул Варю за собой, к шатрам. Ася метнулась за нами. Лошадь прошла точно между Асей и Сёмой, обдала обоих снегом из-под копыт и унеслась дальше по проезду.

Сёма же отпрыгнул не в сторону центра парковой дороги, а к обочине. И вышло так, что в этот момент мы проходили мимо лотка мастера ледяных скульптур, где среди прочих фигур красовалась девушка в полный рост, прозрачная до синевы.