Унесённые ветром - Митчелл Маргарет

– Я еще вчера заявила Питти, что вы жизненно необходимы в моем госпитале! – зычно крикнула миссис Мерривезер, расплываясь в улыбке. – И не вздумайте давать обещаний миссис Мид или миссис Уайтинг!

– Ни в коем случае, – отозвалась Скарлетт. Она и понятия не имела, о чем толкует миссис Мерривезер, однако почувствовала приятное тепло от осознания того, что в этом городе ее ждут и в ней нуждаются. – Надеюсь вскоре увидеть вас!

Экипаж двинулся дальше, но вскоре вновь замер, пропуская двух дам с корзинами бинтов; те осторожно перебирались через дорогу по камням, стараясь не погубить наряды в грязи. В этот миг внимание Скарлетт привлекла фигура женщины на тротуаре. На ней было платье, чей яркий цвет казался совершенно неподобающим для улицы, а поверх него – кашемировая шаль с бахромой, ниспадавшей до самых каблуков. Обернувшись, Скарлетт увидела высокую красавицу с вызывающим лицом и копной рыжих волос – чересчур огненных, чтобы быть натуральными. Скарлетт впервые в жизни воочию видела женщину, о которой можно было с уверенностью сказать, что она искусственно изменила цвет своих волос, и потому глядела на нее с нескрываемым любопытством.

– Дядя Питер, кто это такая? – вполголоса спросила она.

– Не знаю, мисс.

– Вовсе неправда, вы отлично знаете. Кто она?

– Ее величают Белль Уотлинг, – проговорил дядя Питер, обиженно выпятив губу.

Скарлетт тотчас отметила, что в его устах имя прозвучало без обязательного «мисс» или «миссис».

– И чем же она занимается?

– Мисс Скарлетт, – проговорил Питер сурово, охаживая кнутом испуганную лошадь, – мисс Питти вряд ли обрадуется, ежели вы станете задавать вопросы, кои вас вовсе не касаются. Нынче в городе полно всякого отребья, о котором и поминать-то не стоит.

«Пресвятая Дева!» – подумала Скарлетт, мгновенно умолкнув под его укоризненным взглядом. – «Стало быть, это по-настоящему дурная женщина!»

Ей еще никогда не доводилось встречать особ подобного рода, и она едва не вывернула шею, стараясь подольше разглядеть незнакомку, пока та не затерялась в толчее.

Магазины и штабы армейских ведомств стали попадаться реже, уступая место пустырям. Наконец торговый квартал остался позади, и перед глазами предстали жилые дома. Скарлетт узнавала их, словно старых знакомцев: величественный и строгий особняк Лейденов; дом Боннеллов с его изящными белыми колоннами и зелеными ставнями; выстроенное из красного кирпича здание Маклюров в георгианском стиле, чей облик казался сдержанным и замкнутым за низкими бордюрами из самшита. Продвижение экипажа стало еще медленнее, так как с веранд, из цветущих садов и прямо с тротуаров дамы окликали Скарлетт. Одних она знала шапочно, других припоминала с трудом, а большинство видела впервые. Мисс Питти, судя по всему, успела оповестить о приезде гостьи каждого встречного. Крошку Уэйда приходилось то и дело поднимать на руках, дабы дамы, рискнувшие выйти к самому краю грязевого месива, могли выразить свое восхищение. Все наперебой звали ее в свои кружки по вязанию, шитью или в комитеты помощи раненым – непременно к себе и ни к кому иному, – и Скарлетт, не разбирая, раздавала обещания всем подряд.

Когда они проезжали мимо обширного зеленого дома, маленькая негритянка, поставленная караулить на ступенях крыльца, звонко закричала:

– Вот она! Едет!

Тотчас на пороге показались доктор Мид с супругой и их тринадцатилетний сын Фил. Они радостно приветствовали Скарлетт, и она вспомнила, что они также присутствовали на ее венчании. Миссис Мид поднялась на подножку кареты, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть младенца, а сам доктор, не побоявшись запачкать одежду, пробрался к дверце. То был высокий, худощавый мужчина с острой, тронутой сединой бородкой; платье висело на его костлявом теле так свободно, словно его наспех облачил в него порыв урагана. В Атланте его почитали за воплощение силы и мудрости, и не было ничего удивительного в том, что он и сам отчасти разделял это убеждение. Впрочем, несмотря на привычку вещать пророческим тоном и некоторую напыщенность манер, доктор был одним из самых милосердных людей в городе.

Пожав ей руку и ласково ткнув Уэйда пальцем в живот, доктор отметил его завидное здоровье и объявил, что тетя Питтипэт дала твердое слово: Скарлетт не вступит ни в какой иной комитет, кроме того, которым руководит миссис Мид.

– Ах, Боже мой, я ведь уже дала слово сотне других дам! – воскликнула Скарлетт.

– Не иначе как проделки миссис Мерривезер! – возмутилась миссис Мид. – Да чтоб ей пусто было! Порой мне кажется, она дежурит у каждого поезда!

– Я соглашалась лишь потому, что совершенно не смыслю, о чем идет речь, – покаялась Скарлетт. – Скажите, что это за комитеты такие?

И врач, и его супруга уставились на нее с нескрываемым изумлением, они были даже немного шокированы от подобного неведения.

– Впрочем, вы ведь пребывали в деревенском уединении и никак не могли знать о наших делах, – поспешила оправдать ее миссис Мид. – У нас установлены дежурства в различных госпиталях по определенным дням. Мы присматриваем за ранеными, помогаем хирургам, готовим повязки и шьем одежду, а когда солдаты достаточно крепнут, чтобы покинуть лазарет, мы принимаем их в своих домах на поправку, пока они не смогут вновь встать в строй. Кроме того, мы берем под опеку жен и детей тех воинов, что остались вовсе без средств к существованию. Доктор Мид трудится в госпитале Института, где как раз и находится мой комитет, и все кругом твердят, что он творит истинные чудеса…

– Полно вам, миссис Мид, – мягко осадил ее супруг. – Не стоит рассыпаться в похвалах при посторонних. Я и без того делаю куда меньше, чем велит долг, раз уж вы воспрепятствовали моему уходу в действующую армию.

– «Воспрепятствовала»! – негодующе воскликнула она. – Я? Да весь город восстал против вашего ухода, и вы это отлично сознаете. Ах, Скарлетт, когда пошли слухи, будто он намерен отправиться в Виргинию полевым хирургом, все дамы города подписали прошение, заклиная его остаться. Разумеется, Атланта не могла позволить себе лишиться такого врача.

– Полно, миссис Мид, – повторил доктор, явно наслаждаясь ее словами. – Учитывая, что один наш сын уже на фронте, полагаю, город вправе требовать от нас такой жертвы.

– А на будущий год и я пойду! – вскричал юный Фил, подпрыгивая на месте. – Стану барабанщиком. Я уже учусь бить в барабан. Хотите, я сейчас принесу его и покажу?

– Нет, дорогой, не сейчас, – проговорила миссис Мид, порывисто прижимая мальчика к себе; на ее лице внезапно отразилось мучительное напряжение. – Не на будущий год. Быть может, еще через год.

– Но война к тому времени закончится! – жалобно воскликнул он, пытаясь вырваться. – А ты ведь обещала!

Над его головой взгляды родителей встретились, и Скарлетт не упустила этого мгновения. Дарси Мид сражался где-то в Виргинии, и потому они с такой жадной нежностью оберегали того единственного мальчика, что еще оставался в их доме.

Дядя Питер многозначительно откашлялся.

– Мисс Питти, когда я уезжал, была сама не своя. Надо везти мисс Скарлетт поскорее, она и так уж, небось, лишилась чувств.

– До свидания! Я загляну к вам сегодня после полудня, – крикнула вслед миссис Мид. – И передайте Питти: если вы не вступите в мой комитет, ей станет еще хуже!

Карета тронулась, покачиваясь на ухабах размокшей дороги, а Скарлетт откинулась на подушки и невольно улыбнулась. Впервые за долгие месяцы ей стало по-настоящему легко. Атланта с ее вечной сутолокой, спешкой и скрытым, но мощным током лихорадочного возбуждения была ей бесконечно мила. Этот город бодрил куда сильнее, чем уединенная плантация под Чарлстоном, где ночную тишину нарушал лишь жуткий рев аллигаторов; Атланта казалась лучше самого Чарлстона, застывшего в сонной истоме садов за высокими каменными стенами, лучше Саванны с ее широкими пальмовыми аллеями и мутными речными водами. Да что там – на какое-то время Атланта показалась ей даже милее Тары, как ни была дорога ей родная земля.