Восхождение Морна. Том 8 (СИ) - Орлов Сергей

А следом из комнаты раздался полный боли крик.

— МАМА!!! НЕТ! ПРОШУ ТЕБЯ! НЕТ!!!

Виктория напротив медленно опустила взгляд в пол. Надя сжала кулаки и отвернула голову.

История мадам Розы в этом мире закончилась…

Глава 14

Неправильный Морн

Неделю спустя. Сечь.

Утро было серое и пыльное. На половицах с прошлой недели лежал тонкий слой, у двери валялась тряпка, которую я бросил туда после возвращения из Источников и так и не поднял.

За эту неделю Надя уже дважды порывалась ворваться ко мне с метёлкой и горячим завтраком, но оба раза потерпела неудачу. В первый раз я её мягко отговорил, сказав, что сам справлюсь, а во второй уже твёрдо попросил оставить меня на несколько дней в покое.

Что, в общем-то, тоже не особо сработало, потому что уже на следующее утро у двери комнаты появилась Варя с литровой кружкой какого-то травяного чая и огромным рулетом с клубничным вареньем. Так что не мытьём, так катаньем, а меня всё-таки накормили.

Заботливая у меня всё-таки команда. Они там, похоже, всерьёз решили, что я раскис и впал в что-то типа лёгкой депрессии. Ну а как же, бедный мальчик, всего семнадцать лет, а его уже в оборот взял как Император (через Громобоя), так и неизвестный тип в артефактном плаще. А тут ещё и мать бывшей невесты погибла, из семьи выгнали, брат копит обиду и так далее.

В общем, они искренне беспокоились о том, не сломаюсь ли я часом. Мне, конечно, приятно, но с реальностью это не имело ничего общего.

На самом деле мы с Себастьяном поставили себе на эту неделю одну вполне конкретную задачу — окончательно угомонить и нормально освоить разбушевавшийся внутри меня огонь Морнов. Дело это требовало тишины, медитаций и кропотливой работы с каналами, и в первый день после смерти Розы я как раз начал по этому плану работать. Сел на пол, Себастьян устроился напротив, и мы методично разобрали первый кусок энергоструктуры.

А потом всё пошло по одному всем известному месту.

На следующее же утро меня вызвал к себе Громобой. И не просто вызвал, а ещё и устроил в присутствии Виктории повторный допрос по моему разговору с Розой, на котором я, разумеется, выложил только аккуратно отобранную часть правды, не более того. А под конец разговора, как ни в чём не бывало, напомнил, что через неделю я выезжаю во Вьюжный, и события последних дней этих планов никак не отменяют.

Спасибо, здоровяк, удружил. Эта поездка мне сейчас нужна как зайцу стоп-сигнал. Только вот договорённость уже заключена, и нарушать её мне как-то не с руки. Так что пришлось смириться и с невозмутимым видом покивать головой.

Виктория во время всего разговора сидела чуть в стороне, в кресле, и периодически вставляла свои фирменные едкие комментарии — вроде как уточняющие, по сути же откровенно подкалывающие.

За какие-то неполные сутки эта особа успела достать меня так, как иные не успевали и за полгода. Не знаю уж, чему её там учили в столице, но манерой вести разговор она напоминала налогового инспектора, который пришёл с проверкой и уже заранее знает, что что-нибудь да найдёт, поэтому никуда не торопится и получает от процесса искреннее удовольствие. Только в роли провинившегося бизнесмена, видите ли, оказался я.

Так что вернулся к себе я тогда только к обеду, в настроении, мягко говоря, не особо располагающем к разного рода медитациям.

Но и это, как выяснилось, было только началом.

Тем же вечером ко мне в комнату по очереди потянулись все, у кого было ко мне хоть какое-то дело, а дел, как назло, у всех неожиданно набралось великое множество.

Первым пришёл Марек, с подробным отчётом по лавке и заодно с длинным рассказом о том, как сейчас обстоят дела в баронствах, который требовалось выслушать обязательно и желательно прямо сейчас. Следом за ним подтянулся Игнат с пачкой страховых бумаг, которые срочно нужно было подписать, причём не завтра, не послезавтра, а строго в этот вечер. Замыкала это шествие Лисичка, которая прибежала с целым ворохом разнокалиберных слухов, собранных за день по всем известным ей углам Сечи — от того, как горожане обсуждают неожиданное появление Громобоя, до того, кто и что шепчет по углам про Серый Приказ и смерть мадам Розы.

Каждый, разумеется, искренне верил, что без моего устного одобрения и постановки новой задачи всё завтра же развалится к чертям. И каждый, само собой, был отправлен в пешее эротическое. Отучать ребят беспокоить меня по пустякам надо было ещё месяц назад, а лучше два. Пусть сами берут на себя ответственность. Пусть сами принимают решения. И пусть сами в итоге получают от меня либо награду, либо по шапке.

Делегирование, как говорится, наше всё.

Тем более что каждый из них, разумеется, заявлялся в покои ровно в тот момент, когда я только-только успевал сесть напротив Себастьяна и нащупать в себе нужное состояние.

После того как я выпроводил сопротивляющуюся и никак не желающую затыкаться Лисичку, я окончательно понял простую вещь. Город трясёт. И трясти его будет ещё долго, потому что разом столько всего сошлось в одной точке, что распутывать это придётся не один день и точно не на бегу.

А значит, мне нужно было сесть и спокойно, без чужих вздохов и попыток втянуть меня в очередную имперскую интригу, обо всём подумать по порядку, по каждому узлу отдельно, не сваливая всё в одну кучу. И, что не менее важно, в той же тишине наконец-то нормально разобраться со своим родовым пламенем, чтобы довести его до состояния «ручного и послушного зверька». А то ещё спалю кого-нибудь ненароком, чего совсем уж не хотелось.

И то и другое требовало одного и того же. Тишины и спокойствия. А чтобы и то и другое у меня появилось, нужно было всего ничего — закрыть дверь и какое-то время её не открывать.

Что я в итоге и сделал.

Поэтому сейчас я сидел на полу у низкого стола, спиной к стене, и смотрел на свечу.

Свеча была обычная, восковая, чуть кривоватая в верхней трети. Я взял её вчера с кухни, не помню зачем, потом поставил сюда и забыл. Сейчас она оказалась кстати.

В комнате было тихо. Единственное окно выходило во внутренний двор, и сквозь стекло уже пробивался первый серый свет. Где-то на втором этаже, дальше по коридору, скрипнула половица. Кто-то из ребят встал раньше остальных и пошёл по своим делам. Скорее всего, отлить.

Бык. Его походку сложно было не узнать. Тяжёлая, чуть переваливающаяся, как у уставшего грузчика после долгого дня. Парень был здоровый, и на каждый его шаг половицы старого дома отзывались соответствующе.

Хотя сегодня в этих шагах слышалось ещё кое-что. Что-то такое подпрыгивающее, бодрое, как у мальчишки, который с утра уже бежит туда, куда ему страсть как нравится бежать. И я даже примерно представлял, по какому поводу у парня с утра пораньше такое приподнятое настроение.

Бык меня и до недавнего времени считал чуть ли не полубогом в человеческом обличии, по причинам, которых я, честно говоря, до конца так и не понял. Привязан был ко мне до фанатичности, спорить со мной не пробовал ни разу, и любая моя реплика воспринималась им примерно как глас свыше.

А теперь, когда по всему городу разнеслась история про схватку со зверолюдами и про мой вклад в этот бой, парень и вовсе стал ходить с таким видом, будто это он лично участвовал в том побоище.

В принципе, с этим нужно было что-то делать. Не задавливать, нет. В любом крупном образовании всегда будут фанатики, и пытаться их вывести как класс — занятие пустое и бесполезное.

Проблема крылась не в этом.

Такие ребята слишком легко скатываются с безмерной любви до безграничной ненависти, причём поводом для этого может стать любая мелочь. Сегодня он на тебя молится, а завтра ты что-то сделал не так, и тем же вечером парень уже сидит и точит нож, придумывая, как бы поизящнее уничтожить своего вчерашнего кумира. И самое поганое, что точить он его будет с тем же фанатизмом, с которым ещё накануне готов был за тебя умереть.