Восхождение Морна. Том 8 (СИ) - Орлов Сергей

Она перевела дыхание.

— Но я не настолько плоха, как все думают. Понимаешь, Артём, я ведь не родилась такой стервой. Меня такой сделали. В роду Кречетовых ненависть к врагам взращивалась с самых пелёнок. Я буквально жила с мыслями о том, чтобы уничтожить наших врагов и впитывала это так же естественно, как другие дети впитывают сказки на ночь.

Она перевела дыхание, и я увидел, как у неё дрогнул уголок здорового рта. Не от боли в теле, а от какой-то другой, очень старой боли, которую она, видимо, не вспоминала уже много лет.

— А потом я встретила Родиона. И мне тогда показалось, что вот оно, наконец-то у меня в жизни появилось что-то настоящее. Не связанное ни с болью, ни с интригами, а простое, доброе и моё. Он стал для меня солнцем. Стал всем, о чём я мечтала и о чём думала каждую секунду каждого дня. А он… не стал за меня бороться. А потом и вовсе отверг, в одно мгновение обесценив всё то, что между нами, как мне тогда казалось, было.

Глаза у неё в этот момент смотрели не на меня, а куда-то мимо, в стену, и я понял, что она сейчас не со мной разговаривает, а с самой собой, восемнадцатилетней.

— И вот тогда у меня внутри что-то сломалось, Артём. По-настоящему. И я какое-то время просто ходила и не понимала, что мне с этой болью делать, куда её девать, как с ней жить дальше. А потом во мне поднялась вся та обида, которую в меня годами вливали по капле, и накрыла собой эту боль, как одеяло. Только обида эта искала, во что упереться. И уперлась в двух мальчиков из двух других Великих Семей, тех самых, что подвернулись под руку. И я выместила всё, что у меня в тот момент было внутри, на них. Вот так и затеяла ту самую историю.

Она помолчала, и я видел, как она в этой паузе собирает остатки сил на следующие фразы.

— Мне всегда было больно, Артём. С того самого дня и до сегодняшнего. Просто говорить мне об этом было некому. Так за все эти годы рядом со мной и не появилось человека, которому я могла бы такое доверить. Вот и тащила всё в себе одна, год за годом.

Глаза у неё блестели, но слёз не было. Не пускала.

— Я знаю, что для тебя это, наверное, ничего не меняет. У тебя свои счёты ко мне, и ты имеешь полное право на меня злиться. Но я всё равно прошу. Прости меня, Артём. За Серафиму. За всё, что я от тебя скрывала. Прости…

Я несколько секунд молча на неё смотрел. А потом наклонился вперёд, протянул руку и накрыл её ладонь своей. Пальцы у неё были холодные, и я почувствовал, как они слегка вздрогнули под моими.

— Прощаю…

Она закрыла глаза, и из-под века всё-таки скатилась одинокая слеза.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошли Алиса и Виктория. Алиса — впереди, Виктория — за её плечом, на полшага сзади.

— Время вышло, Морн, — сказала Виктория ровно. — Моя очередь.

Алиса её перебила. На самом деле не перебила — Виктория уже закончила, — но Алиса заговорила так, будто не услышала ни слова.

— Получилось? — спросила она у меня. Голос у неё был тонкий, как будто на проволоке. — Зелье сработало?

Я медленно, мягко покачал головой.

Алиса не сразу поняла. Несколько секунд она просто смотрела на меня, потом перевела взгляд на мать, потом опять на меня. Я видел, как она внутри ищет, за что бы зацепиться. То ли я пошутил, то ли я что-то перепутал, то ли это она сама не так услышала, и сейчас всё переспросит, и окажется, что я кивнул, а не покачал головой.

Только вот цепляться было не за что.

— Виктория, — сказал я, не отводя взгляда от Алисы. — Я получил все ответы и в дальнейшем допросе нет смысла.

Виктория усмехнулась.

— Что-то мне не верится, что у тебя получилось её разговорить.

Я медленно перевёл на неё взгляд.

— А ты иногда попробуй разговаривать с людьми по-человечески, тогда и ответы получать начнёшь. А не давить на людей через их детей.

Глаза у Виктории сверкнули.

— Не провоцируй меня, наследник…

— Даже не собирался. Но если ты продолжишь в том же духе, мы с тобой очень крепко поссоримся. И, поверь, ни тебе, ни мне это точно не нужно. Информацию ты получишь, я тебе сам всё расскажу. А сейчас просто оставь их в покое.

Большой палец у Виктории на правой руке провернул серебряное кольцо на четверть оборота, один раз, и остановился. Несколько долгих секунд она молча смотрела мне в глаза, прикидывая, торгуюсь я с ней или говорю всерьёз.

Потом коротко кивнула.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Морн!

После чего развернулась и вышла из комнаты.

Я перевёл взгляд на Алису. Она стояла в полутора шагах от кресла с матерью и не двигалась. Просто стояла и смотрела на Розу, как будто боялась подойти ближе.

— Иди, — сказал я ей тихо. — Сядь рядом с матерью.

Алиса послушно сделала пару шагов вперёд, опустилась на пол у кресла и прижалась лбом к материной руке. Роза свободной рукой принялась гладить её по голове, медленно, через раз, как будто на каждое движение ей теперь приходилось собирать силы заново. Глаза у Розы были прикрыты. Губы шевелились, она что-то Алисе говорила, только говорила так тихо, что до меня уже не долетало ни слова.

Я ещё пару секунд постоял рядом, потом отступил на шаг, развернулся и пошёл к двери. На пороге чуть задержался, оглянулся через плечо. Ничего не изменилось, разве что Алиса теперь прижимала материну руку к щеке обеими своими ладонями. Роза, кажется, этого даже не заметила.

Я тихо вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

В коридоре стояла Виктория, прислонившись плечом к стене. Лицо у неё было непроницаемое. Чуть дальше, у окна, стояла Надя, сложив руки на груди и глядя куда-то в стекло. Марека я не увидел — видимо, отправился ко входу. Лекаря тоже.

Я отошёл на пару шагов от двери и привалился спиной к стене напротив Виктории. Потом медленно сполз по стене вниз, пока не сел на пол. Согнутые в коленях ноги вытянул перед собой, руки положил на колени так, чтобы они расслабленно свешивались с них вниз. Затылок откинул на стену, прикрыл глаза и задумался.

В голове сейчас сидела одна единственная мысль.

Сердце Бездны.

Кристалл, который сильно поднимет мой ранг и моё влияние, который даст мне возможность не сидеть на этом краю света, а реально влиять на расклады в Империи. Нужно будет, конечно, подобрать под него подходящий артефактный меч, потому что без оправы такие штуки не работают, но это уже техническая задача. Я как раз собирался поговорить об этом с Жилиным. У того, я почти уверен, нужные контакты точно найдутся.

Но теперь весь расклад с Сердцем поворачивался ко мне другим боком.

Потому что Хозяин тоже хочет его заполучить. А значит, как только Сердце окажется у меня в руках, немедленно последует попытка его отобрать. И что Хозяин в этот момент применит — большой вопрос. Силу? Возможно, но это было бы слишком прямо для такого человека. Шантаж? Гораздо вероятнее. Угрозу близким? У меня сейчас под рукой набралось уже достаточно близких, чтобы у Хозяина был выбор, куда бить.

И, по идее, после сегодняшнего разговора с Розой у меня прибавилось ещё одно слабое место. Потому что Алиса теперь — это уже не просто невеста брата. Это девочка, которую я только что не уберёг от худшего разговора в её жизни, и которая в эту минуту сидит на полу у почти мёртвой матери. У такой долго будут открытые раны. А открытые раны — отличная мишень.

Значит, торопиться с походом в пещеру не надо. Сначала надо разобраться, кто из моего ближнего круга — слабое место, которым меня можно прижать. И прежде чем я возьму Сердце, у меня должна быть готова раскладка под любую попытку его у меня отнять.

Но и затягивать нельзя. Потому что если я слишком долго буду готовиться, Хозяин перейдёт к плану Б. А что у него этот план Б есть, я даже не сомневался. У таких людей в запасе всегда лежит и план Б, и план В, и обычно ещё план Г, на случай совсем уж паршивого дня. И что-то мне подсказывало, что ни один из этих планов мне точно не понравится.

Где-то на середине этой мысли я понял, что за дверью стало совсем тихо. И именно эта тишина и заставила меня поднять голову.