Таверна на прокачку 8 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович

— А кто сказал-то? — насторожился я, уже догадываясь.

— Так бард же! Ходит везде, бренчит, и всё про одну таверну поёт, аж уши вянут. — Мужик почесал бороду. — Или это не Лесная Глушь?

— Глушь, глушь, — вздохнул я.

Николай и Анатолий синхронно кивнули.

— А таверна та самая? «Сытный Рогатень»?

— Она самая, — кивнул Николай.

— Ну, стало быть, обманул, стервец. — Охотник помрачнел и сплюнул. — Нет тут никакого чудо повара.

Вот ведь зараза этот Ратибор. И смех и слёзы. Но маркетинг у него отменный, этого не отнять. Работает реклама, вон, мужик из самой чащи приволокся.

— Есть повар, — сказал я. — Давай так, мил человек. Я тебя просто накормлю тем, что сейчас есть готовое. А животину… если она не бешеная, ты лучше выпусти. На кой её губить.

— Так ты ж мясо не попробуешь, — удивился он, покрепче перехватывая свёрток. Во взгляде так и читалось: «Ишь чего удумали, отпустить».

— Ты ж сам сказал, что мясо на вкус погань, — резонно заметил я. — Так зачем зверя зря изводить, если я тебе и так вкусно сделаю?

Мужик пожевал губами, переваривая эту мысль, и наконец махнул рукой:

— А, была не была. Корми, повар. Проверим, не врёт ли бард.

Он, прищурившись, изучил меню, и принялся выбирать.

Набрал он от души. Видимо, совсем в своей чаще изголодался.

Вскоре перед ним, под удивлённые взгляды деревеских, стали расти горы тарелок. Он заказал двойную порцию мяса по-лесоглушски, следом котлетень, следом блины с копчёными лещами. и мужик умял всё это за обе щёки, порыкивая от удовольствия и запивая морсом. Да так, будто неделю не ел и не пил. Свёрток с лютолисом он без всякой церемонии сунул под лавку и водрузил на него ноги. Тот под сапогами тявкал, вырывался и явно сулил всем присутствующим страшную месть.

Из свёртка показался серебристый хвост.

Я мельком глянул на него пристальным взглядом.

Лютолис. Хищный зверь.

Мясо: питательное, легко усваивается, восстановление сил +7%. Вкус: отвратительный (требует искусной обработки).

Нрав: крайне злобный. Гроза курятников.

Способности: Неизвестно.

Привязка отсутствует.

«Гроза курятников». Ну-ну. Запомним.

А пока мужик давился счастьем, я уселся в сторонке и продолжил работу. Ведь созданием меню всё не ограничивалось.

Если я всерьёз хочу расширяться, поставлять продукты той же Дарье, или, чем чёрт не шутит, строить империю, то я просто не смогу готовить везде и всегда только сам. Значит, кухню надо превратить из искусства одного повара в технологию. В такую, которую можно отдать надёжному человеку, научить, разъяснить, и получить на выходе ровно то же самое.

Именно так, между прочим, в моём прошлом мире взлетел один золотистый общепит с буквой «М» на вывеске. Не лучшей в мире едой он брал. Он брал тем, что его бургер в любом конце света был один в один такой же. Потому что за прилавком стоял не художник, а человек с подробной картой, где всё расписано вплоть до грамма и секундочки. Положи то, потом это, столько-то, прожарь столько-то. И всё. Любой обученный повторит.

Вот и мне нужны были не рецепты в привычном смысле, а технологические карты. Что, в каком порядке, сколько. Делай вот так и всегда выйдет одинаково.

Я уже прикидывал, с чего начать, — и тут же уткнулся в единственное слабое место всей затеи.

— Макс, вот ты это всё разрабатываешь, а у тебя это быстро украдут и по всей стране растащат. Не успеешь оглянуться, как всюду появятся кафешки с названиями типа: «Самобытный богатень». Или еще как-то похоже.

— Я об этом уже думал. — покивал я. — Решение есть.

— Вот как? И ты мне о нём не скажешь, потому что это секретный секрет? — фыркнула Вера.

— Да тут всё просто и на поверхности, — хмыкнул я и самодовольно улыбнулся. — Соусы.

Весь вкус, вся та самая «конфетка», которой люди не могли надышаться, держалась не на мясе и не на крупе. Она держалась на соусах. На моём фирменном сливочном, на травяном сметанном к шаурме и завязывал на магические зелья. Ведь повторить их смогу только я. Рецепты и вовсе никто не разберёт. У поваров и алхимиков разные задачи. Повар не будет думать о свойствах, а алхимик о вкусе.

Без моих соусов, пусть хоть сто человек соберут котлетень точь-в-точь по карте: без правильного соуса это будет бледная подделка, и народ почует разницу с первого укуса. Тут мне даже сам этот мир подыгрывал: помидоров, на которых в прошлой жизни стояла половина земных соусов, здесь не водилось вовсе. Так что мои вкусы попросту нечем было воспроизвести.

Моя еда ведь не просто очень вкусная. Она даёт целую уйму эффектов. Начиная от бодрости, выносливости, ясности заканчивая целой тучей целебных свойств и сопротивлений. Такое ни с чем не спутаешь. И кто попробует оригинал, подделку сразу отличит.

И это объясняло всё разом. Соус нельзя подделать не потому, что рецепт секретный. А потому, что дело не в рецепте. Дело в руке практика. Это ведь то же самое зельеварение и работает здесь метод копирования. Бери мой соус и у тебя всё заиграет, и люди к тебе потянутся. Не бери и как ни старайся, выйдет пресно и не то.

Я рассказал это Вере и она, внимательно выслушав, покивала.

— Да ты прям Мефистофель, — протянула она.

— С чего это? — удивился я.

— Подсаживаешь людей на бургеры. Страшно представить, какие последствия будут у этой эпидемии. Чую, скоро по этой деревеньке будут бегать толстенькие и счастливые нулевые пациенты.

— Ой, не усложняй, — отмахнулся я.

— А сработает?

— Вот и проверим. На нашей таверне и на постоялом дворе Дарьи.

Дарья уже успела удивить своей деловой хваткой. Своё заведение она держала крепко и с умом. К слову, к Дарье в последнее время всё чаще наведывался Анатолий: то плетень поправит, то дров наколет, то «мимо шёл, дай, думаю, загляну». Слепому было видно, к чему идёт. Ещё пара недель и переедет к ней, как и Павел к Елене, так что мне ещё более спокойно будет.

А Анатолия я и так учу готовить. Он быстро схватывает, но любит что-то от себя добавить, из-за чего блюдо может испортиться. А вот покажу ему карты, научу, набью руку. А потом попрошу, чтоб он сам передал всё Дарье, заодно проверю, насколько легко можно будет масштабировать всё. Пусть её заведение станет первым испытательным полигоном. Если всё пройдёт как надо, значит система жизнеспособна и сработает везде.

Я сидел, чертил на бересте первую свою технологическую карту «Котлетень, сборка». И как же мне нравилось это дело.

Тут вдруг над залом прогрохотал голос.

— А и правда, отпущу ка я эту лютую, — донеслось от стола охотника.

Мужчина отодвинул опустевшие миски, довольно рыгнул и погладил себя по животу.

— Пущай живёт, зверюга. Накормил ты меня, повар, по-царски, грех теперь животное губить. Ты лучше мне добавки давай, а я её на волю выпущу!

Он уже наклонился было к свёртку под лавкой — развязывать.

— Э, э, э! Только не здесь! — из-за стойки, вскинулась Глафира. Она принесла пополнение запасов яиц и мяса, а взамен собрала узелок еды для Сыча. Очень уж он котлетень просил.

Женщина подлетела к охотнику, уперев кулаки в бока, и грозно нависла над свёртком, из которого тут же злобно тявкнули.

— Ты что удумал, дремучий⁈ — рявкнула она. — Выпустить эту пакость прямо во дворе? Да она же нам весь курятник передерёт, всех кур до единой перекусает! У меня там, между прочим, несушки, а не абы что!

Охотник замер с верёвкой в руках, растерянно хлопая глазами.

Лютолис под лавкой, будто всё поняв, издал особенно мерзкий, предвкушающий звук, не сулящий ничего хорошего местным курам.

Я вздохнул и отложил бересту.

Империя империей, технологии технологиями, но сначала, похоже, придётся решать вопрос стратегической важности: куда девать злобного грозу курятников, пока он не сожрал будущий завтрак половины деревни.