Real-Rpg. Айвенго (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

— Ваш народ — долгожители, — продолжил я, отчаянно пытаясь придать голосу безразличный, чисто академический тон. — Наверное, у тебя этот параметр очень развит?

— У меня в живучести восьмёрка, — ответила тёмная эльфийка. — Долгая жизнь — это расовая особенность. Как у людей — интуиция, кажется?

Я кивнул. Да, интуиция. Пятёрка. Не густо, конечно, но хоть что-то в параметре, которым я отродясь не умел пользоваться.

— У тебя интуиции нет? — мой вопрос был задан на чистом автоматизме, как «который час?».

Она отрицательно качнула головой. В её движениях не было ни сожаления, ни зависти, лишь холодная констатация факта.

— Нет. Интуиции у меня нет, и я бы не отказалась её получить. Вы, люди, просто не подозреваете, насколько щедро одарены от природы. А ваша короткая, суматошная жизнь не даёт вам шансов этого осознать.

Я пожал плечами. Мол, что есть, то есть. Не было желания спорить с существом, которое считало себя высшим. Мы посидели ещё немного в тишине. Я перемалывал в голове её слова. Эльфийка, создание из другого мира, существо почти бессмертное по моим меркам, завидует моей жалкой человеческой чуйке. И если она, с её опытом и знаниями, хочет себе интуицию, то почему для меня это должно быть плохо?

Конечно, она могла врать. Мы игроки, здесь каждый сам за себя, и сегодняшний союзник — это просто завтрашний труп у тебя под ногами. Но с чего бы ей лгать именно в этом? Пока что она в подобном замечена не была. Напротив, была честна. Патологически правдива, я бы сказал. Её правда была не от добродетели, а от какой-то чуждой мне, нечеловеческой логики, а может традиций её народа.

— Значит, ты бы выбрала интуицию, а не, скажем, силу? — уточнил я, глядя на пляшущие тени от факела.

— Сила — это то, что можно развить. Ловкость — отточить. Даже выносливость можно натренировать не вкладывая в неё Очки Системы. — Она говорила медленно, словно объясняя ребёнку очевидные вещи. — По крайней мере до своего расового предела. А интуиция… это дар. Это способность видеть то, чего нет. Чувствовать опасность до того, как она обретёт форму. Для существа с короткой жизнью, как у тебя, это может оказаться важнее, чем лишний мускул на руке.

Я задумался. Она была права, чёрт побери. Сколько раз в моей прошлой жизни меня подводила именно логика, и сколько раз спасало это необъяснимое, зудящее чувство в груди. «туда не ходи», «сюда не ходи», «не верь ему». Я просто не привык к нему прислушиваться. А здесь, где за каждым углом может ждать смерть, цена такой ошибки неизмеримо выше, чем сорванная сделка или выговор от начальника.

Я снова вызвал перед мысленным взором страницу своего состояния. Четыре свободных очка характеристик. Четыре шанса. Раздумывал я недолго. Вся эта рефлексия, все эти споры с самим собой — пустая трата времени. Решение уже было принято там, в глубине черепной коробки, а сейчас я лишь выполнял формальности. Я вкинул все четыре очка в интуицию.

Ощущения были донельзя странными. По сравнению ломкой, выворачивающей тело наизнанку при прокачке силы или ловкости, это было почти что блаженством. Не было боли. Лишь тончайшая, щекочущая дрожь прошла по всему телу, от макушки до самых пяток. Словно невидимый настройщик провёл по всем нервным окончаниям камертоном, настраивая их на новую, доселе неслышимую частоту. Энергия гуляла по телу свободно, как сквозняк в заброшенном доме моей черепной коробки. Но при всём этом, ровным счётом ничего нового я в себе не ощутил. Никаких пророческих видений и голосов в голове, предрекающих падение курса акций или внезапную смерть от упавшего на голову кирпича. Стало даже как-то обидно. Вложил капитал, а дивидендов — ноль.

Я машинально взглянул на «Пространственный перстень архивариуса».

Насыщение: 431/500 Очков Системы.

Вроде бы совсем немного, всего шестьдесят девять очков не хватало до полного заполнения. Хотелось его улучшить, посмотреть, что за фокус получится из этого ювелирного изделия. Ещё одно хранилище вроде Бездонной Сумки мне точно не помешает. Практичность куда важнее любых эфемерных предчувствий.

— Твой резерв маны восстановился? — спросил я, чтобы сменить тему и отогнать прочь мысли о, возможно, бесполезно потраченных очках.

Она поднялась с пола одним плавным, текучим движением, в котором не было ни единого лишнего усилия, словно ртуть, собирающаяся в единую каплю.

— Почти, — спокойно ответила тёмная эльфийка. — Можем пойти и осмотреть остальное подземелье. Вдруг найдём что-нибудь интересное.

Я поднялся следом, подхватывая с пола верный меч. Что ж, интересное. В этом мире «интересное» слишком часто рифмовалось со словом «смертельное». Но сидеть на месте было ещё хуже. Сидеть на месте — значит ждать, пока это самое «интересное» само тебя найдёт. А я предпочитал встречать неприятности лицом к лицу, а не получать удар в спину.

— Что-то я сильно сомневаюсь, — возразил я, отряхивая штаны от каменной крошки. — Мы уже осмотрели склад и мастерскую прежних хозяев. В них ничего интересного, кроме твоего котелка, не обнаружилось. Но если мы найдём ещё нежить, это уже будет хорошо. Уровень сам себя не прокачает.

Молдра улыбнулась. Ну как улыбнулась… В своей ледяной, безупречной манере. По её красивому симметричному лицу пробежала едва заметная судорога, уголки губ дрогнули и на долю секунды поползли вверх. Насколько я успел изучить эту иномирную женщину, для неё это было равносильно гомерическому хохоту.

— Хорошо сказано, человек. Тогда идём?

Я усмехнулся в ответ. Должно быть, ей так же непривычно видеть у меня на лице всю эту палитру эмоций, как мне — наблюдать её почти полное их отсутствие.

— Идём, эльфийка…

И мы пошли. Обратно, в гулкую, засасывающую звуки пустоту тоннелей. В мастерской лича мы не задержались. Хотя, признаться, меня так и подмывало, как мальчишку, потрогать эти странные, покрытые зелёной патиной медные аппараты, покрутить вентили на пузатых стеклянных колбах, в которых на дне застыл какой-то мутный, кристаллический осадок. Любой инженер или учёный с Земли, наверное, продал бы свою душу за возможность поковыряться в этой машинерии. У нас используется электричество и двигатели внутреннего сгорания — понятная и привычная сила. А здесь всё работает на мане. Мане! Невидимая, неосязаемая, мистическая энергия, которая заставляет кипеть воду в котле и питает смертоносную магию. Уму непостижимо…

Мы шли молча. Наши шаги гулко отдавались от каменных стен, сплетаясь в тревожный, монотонный ритм. Факел, зажатый в руке Молдры, выхватывал из темноты всё те же унылые, осточертевшие виды. Смотреть на голый влажный камень, редкие прожилки тусклых неживых кристаллов и вечную, давящую на череп тьму впереди откровенно надоедало. Терялось даже чувство времени. Сколько мы шли? Час? Два? Целый день? Иногда мы проходили мимо боковых ответвлений, узких, как лисьи норы, из которых тянуло сыростью. Мы не сворачивали. Шли прямо, по главному, самому широкому коридору, решив, что все отнорки осмотрим на обратном пути. Если таковой, конечно, случится.

Так мы добрались до камеры. Вернее, до того, что от неё осталось. Каменная дверь, монолит толщиной в полметра, была выломана. Не открыта, не взломана хитрым механизмом — именно выломана, как гнилая доска из забора. Камень был расколот на огромные, бесформенные глыбы, а края излома крошились под пальцами в мелкую пыль. Какая же тварь обладает силой, способной играючи крушить скалы? Встречаться с таким монстром не хотелось бы.

Мы, помедлив секунду, вошли внутрь. Камера была пуста. Абсолютно, гулко пуста, если не брать в расчёт многочисленные стойки для оружия и распялки для доспехов, стоявшие вдоль стен. Все они были пусты. Ни единого клинка, ни единого щита. И в этот самый момент из темноты за нашими спинами, из коридора, по которому мы только что пришли, тень не выскользнула, не вышла — она именно вырвалась, словно гной из прорвавшегося нарыва.

Я едва успел обернуться. Драугр. Огромный, закованный в ржавый, облепленный вековой грязью доспех, с массивным двуручным топором в каждой костяной руке. Он нёсся на нас молча, без боевого клича, без звериного рёва. Просто нёсся, как неумолимая машина смерти, сокращая расстояние с чудовищной скоростью.