Real-Rpg. Айвенго (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

Но она отозвала оружие в карту. Сделала шаг ко мне. Второй. Подошла вплотную, так, что я почувствовал жар её тела даже сквозь одежду. Обвила руками мою шею, притянула к себе и впилась в мои губы жарким и требовательным поцелуем.

Не было это нежно или трепетно. Поцелуй обладания, поцелуй-утверждение — вот что это было. Голодный, отчаянный, полный той же первобытной, необузданной энергии, которая только что сотрясала её тело. Я ответил так же яростно, так же голодно, прижав её к себе, вдыхая её запах, смешанный с запахом крови и пыли. И почувствовал, как во мне самом поднимается ответная, нешуточная, звериная волна возбуждения.

С огромным, нечеловеческим трудом я разорвал поцелуй, пока ещё был способен на осмысленные решения. Отстранился, тяжело дыша, как после долгого бега.

— Мы в подземельях, — прохрипел я, и собственный голос показался мне чужим. — Вокруг бродят ожившие мертвецы.

Она кивнула. Отступила на шаг, и мне показалось, что она смутилась, словно внезапно устыдилась своего животного порыва. Отвернулась, проводя рукой по волосам, приводя их в порядок.

Молдра дотронулась до чего-то незримого и из воздуха перед ней выпорхнула карта, словно бледный мотылёк. Молдра поймала её, взглянула и скривилась, как от внезапной зубной боли.

— Что там? — спросил я, всё ещё пытаясь унять колотящееся сердце. — Снова пустышка?

— Нет, — ответила она, не глядя на меня, с нескрываемым отвращением в голосе. — На этот раз Система решила над нами подшутить. Дала знание языка цвергов из мира Барзах.

— А что такого? — возразил я, пытаясь придать голосу оттенок бодрого идиотизма. — Знание языков расширяет кругозор и вообще всячески способствует развитию личности…

Она удостоила меня очередным взглядом из своего репертуара. На этот раз это был взгляд профессора-психиатра, взирающего на пациента, который только что объявил себя Наполеоном Бонапартом. В нём сквозила откровенная жалость.

— Айвенго, если ты ещё не заметил, мы бродим по руинам некогда, возможно, развитой цивилизации. Других следов мы не встретили за дни скитаний. Высока вероятность, что язык этот мёртв, как и его последние носители. Это бесполезный хлам. Архивный прах. Понимаешь?

Я пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимо.

— Если тебе эта карта не нужна, то я бы язык этот выучил…

— И потратил бы десять очков? — в её голосе прозвучало искреннее, неподдельное недоумение.

Реакция была закономерной, ведь я тёмной эльфийке словно предложил разжечь костёр из ассигнаций крупного номинала.

— Да. Десять очков. Мы бродим здесь, как слепые котята, и ровным счётом ничего не понимаем: где мы, что мы… А вдруг все эти картинки на стенах — не просто варварская мазня, а информация? Инструкция? Карта? Если меня чему-то и научила прежняя жизнь, так это тому, что никто в здравом уме из одной лишь тяги к прекрасному не станет покрывать барельефами подвальные или, скажем, канализационные помещения. Это не музей искусств и не картинная галерея, а функциональное сооружение. А раз так, то и изображения должны нести функциональную нагрузку. И если мы сможем их прочесть, то, быть может, получим хоть какое-то преимущество.

Она изучающе посмотрела на меня, словно впервые увидела. Её взгляд скользнул по моему лицу, задержался на мгновение.

— Айвенго, ты поднял интуицию?

Я кивнул:

— До девяти единиц.

— А расовый предел у людей — десять… Верно?

— Так и есть.

Она вздохнула. Это был долгий, усталый вздох существа, смирившегося с неизбежным идиотизмом младших рас. Молча протянула мне карту.

— Тогда вот. Тебе виднее.

В моих руках оказалась серая, прохладная на ощупь пластинка из материала, напоминавшего пружинную сталь.

Внимание! Изучить навык «Язык цвергов»? (10 ОС)

Да/Нет

Я мысленно дал своё согласие.

Доступно (27/120) ОС.

В голове сразу после этого потеплело. На одну лишь секунду возникло отчётливое, до тошноты реальное ощущение, что там, внутри черепа, некто с тонкими, проворными, нечеловеческими пальчиками аккуратно перебирает и расчёсывает мои извилины на идеально ровный пробор. Словно парикмахер-виртуоз, наводящий порядок в запущенной шевелюре. А потом всё прошло. Больше никаких изменений я в себе не ощутил. Может, карта попалась бракованная?

Хотя это легко проверить. Я взял у Молдры факел и подошёл к настенным барельефам, испещрённым символами и рисунками. Пока я, как одержимый, бродил вдоль стены, тёмная эльфийка наблюдала за мной со странным, нечитаемым выражением на лице. В нём смешались любопытство, скепсис и, кажется, толика профессионального интереса к результату эксперимента.

— Сработало? — наконец нарушила она тишину.

Я нашёл взглядом один из символов — чёткое изображение капли в окружении расходящихся лучей. Сосредоточился на нём. Нажал пальцем. И… ровным счётом ничего не произошло. Камень остался камнем.

— Кажется… — сокрушённо выдохнул я, чувствуя себя первостатейным дураком, только что спустившим десять очков в унитаз. — Кажется нет.

— Почему ты так решил, Айвенго?

— Вернее, нет. То есть, да. Сработало. Но, по всей видимости, интуиция меня подвела, невзирая на то, что я вбухал в неё очки и поднял до девяти.

— Айвенго, я тебя сейчас ударю, — пообещала она, и в голосе её прорезался тот самый холодный металл. — Больно… Почему ты так решил?

Диалектика. Вот и пойми этих женщин. То они тебя лобзают с яростью валькирии, то грозят немедленной и болезненной физической расправой. Загадочные создания.

— Вообще, надпись, вернее, этот единичный символ, мне абсолютно понятен. Предельно. Как дважды два.

— И что же он означает? — в её голосе сквозило нетерпение.

— Видишь? — я ткнул пальцем в каплю с лучами. — На языке цвергов это означает «Свет». Простая, как мычание, констатация факта. С таким же успехом это может быть элементом настенного барельефа.

Молдра молча, с независимым видом, подошла к стене. Приложила палец к тому же самому символу. Глиф под её пальцами на мгновение вспыхнул фосфорическим голубоватым светом. И тьма… тьма не исчезла, она плавно, беззвучно отступила, словно её втянули в невидимую воронку. Помещение залил мягкий, ровный, голубоватый свет, льющийся, казалось, из самого воздуха, из камня, из ничего.

— Так… — протянул я, чувствуя, как на щеках проступает краска. — А у меня-то почему ничего не вышло?

— У тёмных эльфов свои секреты, — поддразнила меня с ухмылкой Молдра. — Тебе, дитя короткого века, не прозреть тропы высшей расы.

— Вообще-то, не в моих правилах бить женщин…

Она ухмыльнулась ещё шире, но до объяснений всё же снизошла.

— Это из-за того, что у тебя нет маны. А у меня она есть, и не начального уровня. Наличие одной или нескольких мистических энергий у существа от рождения, в том числе и определяет его принадлежность к высокоранговой расе в Системе. У здешних цвергов, до падения их мира, была техномагическая цивилизация, во многом схожая с той, что была в моём мире. Их механизмы приводятся в действие не электричеством, а прямым вливанием энергии.

— Ясно, — кивнул я, оглядываясь в залитом призрачным светом помещении. — Не возражаешь, если я возьму целый меч? — я кивнул на расчленённый труп второго драугра, у которого один клинок остался невредим.

— Эту ржавую кочергу? Да забирай, конечно. Зачем он тебе только? Такая же F-ранговая железка, как и у тебя в карте, только без удобных карты-ножен.

— У драугра имеются обычные кожаные ножны. Весьма приличного вида, кстати. Прилажу на пояс и буду носить… — ответил я, уже отправляя меч и ножны в своё кольцо.

Через секунду я извлёк их оттуда в состоянии, которое можно было бы назвать фабричным. Меч оказался хорош. Не какая-нибудь затейливая ерундовина, а прямой, добротный, честный клинок около метра длиной, плавно расширяющийся к рукояти. Грубое и тяжеловатое, но эффективное оружие для боя. Отличало его от заурядной железяки лишь массивное «яблоко» на эфесе, в которое был вставлен тусклый, невыразительный камень.