Горе-наследница (СИ) - Невер Анна

— Я видел силосъемку с вашей последней дуэлью, Марк Павлович, — кивнул Окопников. — Уж простите, навожу справки везде. И, честно сказать, я рад, что ошибся в вас изначально. Мне очень приятно иметь с вами дело.

— Прошу дать клятву о неразглашении, — забеспокоился Лопаткин.

Но переживать было нечего. Сыщик и агент честно отчеканил клятву и был отпущен восвояси до следующей встречи.

— Мария Павловна, что ж вы натворили! — дедуля Лопаткин устало опустился в кресло, сминая ладони. — Вы же считай натравили на себя свору Лыковых сейчас. Они не отдадут вам так просто эти деньги. Скорее всего захотят вас убить. Но так как не захотят платить в казну еще одну огромную сумму, то сделают это без уведомления о войне, тайно.

— Ничего, деда, прорвемся, — она приобняла за шею старика. — Помнишь, ты и про академию говорил, что я и трех дней не переживу там. Надеюсь твои прогнозы и далее будут ошибочны.

Мурка и сама понимала, что, требуя денег по гарантии, разворошит пчелиный рой. Увы, она поддалась внезапному чувству праведного гнева. Возмущаться было чем. Боровских пощелкали одного за другим, извели всю семью. Начали с главы семьи, его жены и первого наследника. Специально продали порченный дирижабль, который не долетел до места. Почему ее это задело именно сейчас? Неужели она себя уже считает Боровской? Или так Пумпа на нее влияет? Или гормоны молодежные снова шалят?

Позже она размышляла об этом в силопере, и поймала себя на мысли, что не жалеет о принятом решении. Конечно, Лыковы не дураки. Заведут судебную тяжбу, и постараются ее убрать, но она будет готова. Очень постарается, чтоб так было.

Прибыли на место к половине шестого вечера. С холма было хорошо видно родовое поместье Совицких. Оно оказалось размерами в три раза скромнее имения Боровских, но выглядело более дружелюбным. Близлежащие рощи не заросшие. Всюду милые лужайки, дорожки, скамейки и куртины цветов. Постройки из светлого известняка не такие хмурые как «замок Боровских» из серого камня. Забор тут тоже имелся, хотя и не особо высокий.

К воротам Мурка и велела Феденьке подкатить. Выйдя из перла, повела плечами, разминая затекшую спину за время пути.

Ворота тоже были неплохи — крепенькие. Мурка вгляделась в герб, на котором сова, раскрыв крылья, выставила свои когти, словно пыталась поймать жертву. За воротами показалось движение. И вскоре на них хмуро воззрился какой-то коренастый коротышка с бородкой. Ну точно Торин Дубощит, из древней сказки Толкиена. Даже меч материализовал.

— Милейший г… — чуть не брякнула «гном». — господин охранник, доложите Яночке Совицкой, что ее желает видеть граф Боровский, ее знакомец из академии Всех Сил.

Гном сощурил глаза, окинул взглядом с ног до головы гостя, и не особо впечатлившись, фыркнул:

— Прошу прощения, эм, ваше сиятельство, но господа никого не желают видеть, — в отличие от вежливых слов, этому коротышке явно было чихать на пришедшего.

— И все же, — Мурка со своей стороны раскрыла дедов силомеч и сделала вид, что заботливо его начищает обшлагом рукава. — Я добрый знакомый Яны. Думаю, она будет рада меня видеть. Затем сложила меч и вернула брелок в карман.

Мурка знала таких людей, их можно убедить только демонстрацией своей важности. Так и есть. Гном оценил меч и то, как приезжий легко с ним управляется, и лишь тогда кивнул. Пообещав доложить хозяевам о госте, удалился. Да уж, чужаков тут держат за порогом. Хотя она и не ожидала, что ее пригласят в гостиную на чашечку чая. Сама не желала соваться в это темное совиное дупло, в котором властвует странная тотемная сущность, подобная ее Секачу.

Вскоре ворота открылись и к ней вышла Яна Совицкая. Златовласка изменилась за последнюю неделю. Лицо осунулось, взгляд поблек, волосы просто небрежно в косу заплетены. Выбившимися из прически прядями, как и подолом ее черной юбки, играл вечерний свежий ветерок. Яна зябко поправила ворот розовой кофточки с рукавами фонариками. За ее спиной в просвете ворот осталась стоять ее старшая сестра, такая же серьезная с поджатыми губами, лоска у нее тоже поубавилось, а жаль.

— Боровский, это и правда ты, — произнесла она неверяще. — Неожиданно и странно.

Интерес в ее глазах тоже показался блеклым.

— Я ждал тебя в академии и не дождался.

— Ты же знаешь, почему мы теперь не возвращаемся туда. Все о нас знают.

— Если ты о том, что твой род вместе с родом Луневых банкроты, то да.

Яна отвернула лицо, поджав губу.

— Это, конечно, неприятно, но поправимо, — продолжил Марк в желании подбодрить. — Прилагая гмозги и усилия, вы можете вернуть еще себе состояние.

— Много ты знаешь, — со вздохом ответила златовласка. — Все отвернулись от нашей семьи, и гости посещают редко. К нам сейчас лишь взиматели ездят с завидным постоянством. И будущего у меня с сестрой уже нет. Нас даже из СведОка уже исключили… Но да ладно, ты чего хотел?

Похоже сложившееся положение на нее нешуточно давило.

— Силосъемка дуэли моего брата с Германом Лыковым, помнишь?

— Совсем забыла, — она озабочено потерла лоб.

— Понимаю, что тебе не до того сейчас, но может покажешь?

Вздохнув, согласилась:

— Хорошо. Сейчас вынесу. Прости, в дом не приглашаю, — буркнула она. — Родители разрешают только Луневым.

— Я и не претендую.

Совицкая потопала обратно. За воротами послышалось сдавленное «Чего ему надо? Почему ты его еще не проводила?».

Мурка присела на капот силопера и сплела руки на груди в ожидании. Из окон особняка на нее кидали украдкой взгляды домочадцы. Напряжение чувствовалось.

Через несколько минут Совицкая вынесла свой силоглас и пристроилась рядом на капоте.

Мурка взяла в руки чужой девайс и вгляделась с происходящее на экране. Уже через минуту она поморщилась, затем заскрежетала зубами. Герман Лыков повел агрессивный бой с самой первой секунды. Швырял техники, как стальные огурцы насаживал, — рьяно. От магии полыхал купол дуэльной площадки. У Льва Боровского, крепкого сложения шатена с крупным подбородком, не было шанса выстоять. Он лихорадочно то и дело бил себя в грудь, наращивая таким образом защитную броню. Пользовался артефактами, отражал атаки магии и стали двумя мечами, но это ему мало помогало. Силомечи не успевали впитывать в себя масштабную магию, и та медленно, но верно точила защиту дуэлянта. На пятнадцатой минуте Лыков «расстреливал» Боровского, бросаясь в него градом, заливал магическим огнем. Боровский уже напоминал свернувшегося броненосца, у которого таяла броня.

— Вот сейчас, — сказала Совицкая.

И Мурка увидела, о чем хотела сказать Яна. Лев Боровский поднял руку и пытался сдаться, явно говорил о том противнику. Но Лыков методично добивал его, пока броня совсем не испарилась. В конце он просто выжег Льва, словно из огнемета магической техникой в которой угадывалось очертание разъяренного бешеного зайца. Пара секунд, и на площадке уже лежал обгорелый труп, вокруг которого мерно колыхался «магический ковер».

— Дерьмо клешненоса, — протянула Мурка, смотря, как Герман Лыков еще с улыбкой превосходства помахал ручкой рядам зрителей, наслаждаясь апплодисментами в свою честь. Его глаза лихорадочно блестели словно после дозы. Разве что ногу на трофей не поставил и селфи не сделал. Да он псих похоже.

***

— Клешненоса? — переспросила златовласка, вздернув светлую бровь.

— Кличка одного геноба, — нашлась, что сказать, Мурка и потянулась к своему силогласу.

— Понятно. Что собираешься делать, Марк? — спросила Яна, наблюдая, как ее одногруппник подключает оба девайса на передачу данных и затем копирует себе поток силосъемки.

— Собираюсь жить, — подняла взгляд на нее Мурка и улыбнулась. — И желательно долго и счастливо.

Златовласка отвела взгляд.

— Ты все же странный. Тоже ведь банкрот, слыхала, но ведешь себя так, будто проблем никаких. И съемка с дуэлью, — она кивнула на силоглас в руке собеседника. — Ты будто и не боишься совсем.

— Смысл бояться? А деньги — дело наживное.