Боярский сын (СИ) - Калинин Алексей

Помещение представляло собой просторный зал, похожий на ритуальную комнату. На стенах висели знамена клана — оскаленная волчья морда, в центре стоял массивный каменный алтарь, залитый застарелой кровью.

В дальнем конце зала я увидел их.

Мизуки стояла на коленях, её лицо было разбито, по губе текла струйка крови, но во взгляде только ледяная ненависть. Её руки были скованы за спиной наручниками.

Рядом с ней, привязанный к стальному стулу, сидел пожилой японец. Его лицо представляло собой сплошной синяк, одежда висела лохмотьями, он тяжело и прерывисто дышал. Отец Мизуки? Чуть поодаль сидела японка с прильнувшей к ней девочкой.

А рядом с ними возвышался он. Главарь? Высокий, жилистый мужчина с изуродованным шрамами лицом и безумными глазами, в которых плескалась тьма Опасных земель. Его ярь была тяжелой, давящей.

Его левая рука сжимала волосы отца Мизуки, оттягивая голову назад, а правая вдавливала ствол крупнокалиберного пистолета прямо в висок пленника. Пистолет светился от переполнявшей его убойной магии. Одно нажатие на курок — и голова старика разлетится как переспелый арбуз, никакие щиты не спасут.

— Ты предала нас⁈ — орал главарь, брызгая слюной. — Отвечай, тварь! Я убью его! Я размажу его мозги по этой стене, а потом твою мать и твою сестру! Ты будешь последней, но сперва увидишь смерть родных!

Мизуки молчала, лишь презрительно скривив губы. Свёрток с «Божественным Танто» валялся отброшенный в сторону. Похоже, главарь понял, что его провели.

Я стоял в тени двери в двадцати шагах от них. Ситуация была патовой. Если я брошусь вперед — он успеет выстрелить. Гвардейцев сюда звать нельзя, шум шагов спровоцирует его.

Оставался только один вариант. Безумный, рискованный, зависящий от тысячных долей секунды и идеального расчета.

Я начал медленно поднимать руку с зажатым в ней лезвием. Мое дыхание остановилось. Пульс замедлился до удара в пять секунд. Мир вокруг сузился до одной точки — переносицы главаря.

— Это ты сдохнесь первым, — процедила Мизуки и добавила. — Ядрёна медь!

— Ах ты ж дрянь! — взревел главарь. Его лицо исказилось от ярости. Он отвлекся. Его фокус сместился с заложника на девчонку. Пистолет у виска мужчины чуть дрогнул, дуло отвелось буквально на сантиметр в сторону.

Этого было достаточно.

Мое тело сработало как натянутая пружина баллисты. Энергия ушла в мышцы руки, в плечо, в запястье, придавая броску чудовищную, сверхчеловеческую силу и скорость.

Я сделал выпад всем телом.

ВШУХ!

Зачарованный нож распорол воздух, превратился в невидимую глазу стальную молнию.

Глава 20

Звук броска слился со звуком попадания.

Хруст пробиваемой кости раздался эхом под сводами подвала. Прямо как бальзам на душу.

Главарь даже не успел моргнуть. Его яростный крик захлебнулся на уровне писка. Мой нож вошел ему точно между глаз, пробил лобную кость и вонзился в мозг по самую рукоять. Зачарованная сталь прошла без преград.

Свет в его глазах, мгновение назад полыхавших яростью, погас, словно его задуло ледяным ветром. Они превратились в два мутных, безжизненных стекляруса. Палец, лежавший на спусковом крючке, конвульсивно дернулся, но последняя искра жизни угасла, не дав совершить нажатие. Громадное тело качнулось. Пистолет со стуком выпал из ослабевших рук. Затем он тяжело, как мешок с требухой, завалился набок, увлекая за собой скрипучий стул, к которому был привязан измученный старик.

— Вот же ядрёна медь!

Я шумно выдохнул, выпуская вместе с воздухом остатки напряжения. Мир, до этого сжавшийся до одной-единственной траектории полета клинка, начал медленно возвращаться. По вискам покатился липкий и холодный пот. Я вышел из спасительной тени колонны, и колени предательски задрожали — последствие предельной концентрации и полного истощения энергетических резервов.

Мизуки сдавленно вскрикнула и рванулась к упавшему отцу. Я подошел ближе, нащупал ключ в кармане главаря и приложил его к наручникам на руках девушки.

Она тут же бросилась развязывать отца, шепча что-то по-японски, по её щекам текли слезы. Старик слабо улыбнулся дочери. Жив. Потрепали его знатно, но жить будет. Девочка и мать тоже бросились обнимать отца.

Я вернулся к трупу главаря, наступил ботинком на грудь и с хлюпающим звуком выдернул нож из башки. Обтер лезвие об одежду мертвеца и убрал в ножны.

— Операция завершена, — нажал я кнопку гарнитуры. Ого! Круто! Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Подвал зачищен. Главарь мертв. Заложники у меня. Гордей, статус?

— База полностью под нашим контролем, командир, — доложил десятник. В его голосе сквозило неприкрытое восхищение. — Все Хищники ликвидированы. Потерь с нашей стороны нет. Двое легко ранены по касательной, медик уже занимается ими. Ждем указаний.

— Очистите здание, — приказал я. — Соберите серверы и носители информации. Оружие и артефакты Хищников забираем как трофеи. Через десять минут выдвигаемся.

— Принято.

Я повернулся к Мизуки. Она помогла отцу сесть, поддерживая его за плечи. Маленькая девочка и её мать плакали, обнимая отца, а тот держал их за плечи и что-то шептал в ответ.

— Ты… ты спас его, — тихо произнесла Мизуки, стирая кровь с лица. — Спасибо, Елисей-кун. Я в неоплатном долгу перед тобой. Твой род…

— Мой род сделал то, что должен был, — жестко перебил я, подходя ближе. — Клан Ночных Хищников в конец охренел, если решил расслабить булки под императорским боком. Мы просто вынесли мусор. А что до долга… мы обсудим его позже, Мизуки. Сейчас нам нужно уходить, пока сюда не нагрянула полиция во главе с Мезинцевым. Всё-таки мы на чужой земле. Да, вы едете с нами. Мой отец обеспечит безопасность твоей семье.

Мизуки помогла отцу сесть. Он выглядел хрупким, как осенний лист, иссохшим от боли, но его спина была прямой. Мать Мизуки, увидев мой взгляд, низко поклонилась, почти касаясь лбом каменного пола. Ее младшая дочь, лет пяти, смотрела на меня огромными, испуганными глазами, засунув палец в рот. Да, видок у меня, должно быть, тот еще — кровь, грязь и запах смерти.

— Кхе-кхе… Рррррах! — раздалось со стороны лежащего главаря.

Его тело дёрнулось, зашевелилось. Что это за хрень? С такими ранами не живут!

— Уводи своих, — проговорил я быстро.

— Но…

— Не спорь! Господин Сато! Уводите вы! — рявкнул я в сторону отца. — Это не ваш бой! Вы отвечаете за семью!

Мямлить и обсуждать нечего, только время терять. А главарь уже открыл глаза. Его мутные буркалы уставились на меня. Неприятный взгляд, должен сказать. А уж когда открыл хавальник и захохотал…

— Ха-ха-ха! — этот смех был уже нечеловеческим.

Он доносился откуда-то из глубины грудной клетки, булькающий, рычащий.

Главарь дернулся. Его пальцы, только что безжизненно лежавшие на камне, скрючились, впиваясь в бетон. Кости начали лопаться с таким звуком, будто кто-то ломал сухие ветки в лесу.

А вот это уже хреново. Я слышал эти звуки в прошлой жизни и не думал, что услышу их вновь!

— Уводи их! Живо! — я почти вытолкнул Мизуки в сторону лестницы.

Она замерла на секунду, глядя на меня расширенными от ужаса глазами, но вид ползущей по полу твари придал ей ускорения. Сато, шатаясь, побрел за ней, поддерживаемый женой. Младшая девчонка вцепилась в подол матери.

Они скрылись в проеме, а за моей спиной раздался оглушительный треск ткани и хруст суставов.

Я медленно развернулся, перехватывая нож обратным хватом.

Главарь больше не был человеком. Он вырос раза в полтора, раздался в плечах, а его кожа лопнула, выпуская наружу густую, ослепительно-белую шерсть. Морда вытянулась, зубы превратились в кинжалы, а из скрюченных пальцев вырвались черные когти длиной с ладонь.

Белый оборотень!

В голове вспыхнуло, как от удара молнии. Снег. Запах дубовой коры и свежей крови.

Я вспомнил холодную сталь своего ведарского ножа и тот момент, когда, умирая от ран, он отдал мне крохи своей магии. Когда я всадил серебряный нож в бок, прямо под лопатку, проворачивая лезвие в легком.