Князь Андер Арес. Книга 11 (СИ) - Грехов Тимофей

Я мог закончить на этом. Но не стал, тем более время у меня ещё было.

— Кто тебя купил? — я наклонился ближе. — Деньги в крипте?

— Нет! — вырвалось у него быстрее, чем он хотел. — В рублях, наличкой. Крипту же отследить можно, дурак, что ли…

— Где деньги?

— Спрятал. В лесу.

И он вспомнил лес. Так подробно, что картинка пробилась через нашу кровавую связь. Мысль о деньгах была у него самой сильной, самой яркой, крепче страха и боли. Я увидел трассу, поворот к деревне, заправку с синей вывеской, тропинку в сосняк, поваленную берёзу с обломанным комлем и рыжий бок канистры, вкопанной под её корнями. Дорога отпечаталась во мне целиком, будто я сам её прошёл.

Занятная штука человеческая жадность. Страх боли Дружинин ещё как-то держал под замком, выучка позволяла, а вот мысль о деньгах вспыхивала в нём сама, стоило её тронуть.

Я поднялся. Дело сделано, но оставалось ещё одно, самое важное. Я снова зацепился за кровь у него на лице и вплёл вторую вязь, потоньше. Стёр из его памяти последние минуты, когда начал спрашивать про деньги.

Я отряхнул колени, протёр нож и положил его обратно в коробку и пошёл к рыжему и его товарищам, топтавшимся в стороне.

— Тиофаз, — сказал я им. — Двухкомпонентный. То, что попало в бокал, называется тиофаз-А. По отдельности почти не работает, но партия у него разложилась и сработала раньше и слабее. Второй компонент он уже подмешал в кофемашине. Он абсолютно безвреден без первого компонента.

Рыжий смотрел на меня, будто пытался понять, откуда я это выкопал за пять минут, если Дружинин молчал под ударами почти полчаса. Но переспрашивать не стал.

— Тиофаз, — повторил он. — Уверен?

— Уверен.

Он не стал терять ни секунды. Выхватил телефон, ткнул в вызов и отвернулся вполоборота.

— Марина. Марина, слушай сюда. Записывай врачам. Отрава называется тиофаз, буквы «тэ-и-о-эф-а-зэ». Двухкомпонентная. В бокал шёл тиофаз-А, но второй компонент в организм не попал. Что-то послужило катализатором вместо него. — Рыжий слушал секунду, что говорит ему Марина. — Да. Да, диктуй им как есть… Да, мы тут сами разберёмся и к тебе… Держи в курсе.

Он опустил телефон и обернулся ко мне. Пару секунд молчал, потом хлопнул меня по плечу.

— А ты точно обычный чвэкашник?

— Точно-точно, — ответил я и пошёл в дом за Соней.

Праздник, конечно, накрылся. Но разъезжаться никто не спешил, потому что всех попросили дождаться следственной группы. Люди сбивались в кучки, курили, вполголоса обсуждали, кто такой Дружинин и как его сюда занесло.

СОГ приехала минут через десять. Сначала в ворота вкатился серый микроавтобус без надписей, за ним пара внедорожников. Высыпали люди, все в штатском. Криминалист в перчатках сразу двинулся к столу, где стоял бокал и лежала выпотрошенная сумка, раскрыл жёсткий чемоданчик и принялся щёлкать фотоаппаратом. Двое оперативников занялись Дружининым, отвязали от стула и повели к машине, поддерживая с двух сторон. Ещё несколько разошлись по гостям, отсекая тех, кто что-то видел, от тех, кто просто оказался рядом.

Насколько я понимал в местных раскладах, дело о покушении на своего у них ведёт военно-следственный отдел вместе с собственной безопасностью, и церемониться тут никто ни с кем не станет.

Я нашёл Соню в административном корпусе, у окна. Она подняла голову, и во взгляде её вспыхнула надежда.

— Они узнали название, — сказал я. — Марина уже передала врачам. Так что будем надеяться на лучшее.

Соня выдохнула и прикрыла глаза.

— Спасибо, — прошептала она.

— Я ничего не сделал, — соврал я.

В этот момент к нам подошёл рыжий, на ходу пряча телефон.

— Костя, Соня, — сказал он. — Мы в больницу. С нами?

— Да, — вскинулась Соня.

Я качнул головой в сторону следственной группы, суетившейся у столов.

— А они? Нас разве отпустят?

— Не волнуйся, — рыжий махнул рукой. — Контора тут без нас закончит. Свидетелей потом вызовут, куда положено.

Мне это подходило как нельзя лучше. Чем меньше я торчал перед глазами следователей, тем спокойнее было на душе, так что уговаривать меня не пришлось. Я кивнул, взял Соню под локоть, и мы пошли к машинам.

Ехали в одиннадцатую больницу. Она стояла ближе всех к «Граалю», туда Марина и привезла Виталия. Рыжий сидел за рулём гелика, гнал под сто восемьдесят, но почему-то страха разбиться не было. Рыжий вёл машину в разы увереннее, чем Соня.

Доехали мы быстро. Поднялись на второй этаж, и Соня, едва увидев в конце коридора женщину в наброшенном на плечи пальто, сорвалась с места.

— Мама!

Женщина обернулась. Рядом с ней стояла Марина. Соня же влетела матери в объятия, и та прижала дочь к себе, гладя по волосам.

Мы подошли, и я услышал обрывки. Виталия сразу забрали в реанимацию. Ввели в искусственную кому, чтобы снять нагрузку с дыхания, подключили к аппарату. Как только рыжий продиктовал название, реаниматологи ввели препарат, гасящий действие первого компонента, и, по словам врача, попали вовремя. Но выдыхать рано. Теперь надо ждать. Понять, насколько успел пострадать организм за те минуты… и только потом его начнут выводить из комы.

— Главное, дышит, — сказала Марина, обращаясь к Ларисе Николаевне. Из разговора я понял, что так зовут маму Сони и Виталия. — И врач говорит шансы хорошие.

Лариса Николаевна кивала, губы у неё дрожали. Телефон в её руке ожил, и она поднесла его к уху.

— Да, Саша. Да… В коме, врачи борются… — Она слушала, прикрыв глаза. — Ты где сейчас? В аэропорту уже? Хорошо. Хорошо, я тут, я никуда… Прилетай скорее.

Я понял, что звонит муж. Генерал, отец Сони, уже был в аэропорту и вылетал в Кемерово первым же бортом. Договорив, Лариса Николаевна опустила телефон, поискала кого-то глазами и протянула трубку рыжему.

— Он хочет поговорить с тобой.

Рыжий взял телефон, вытянулся, будто перед ним стоял живой генерал, а не голос в динамике, отошёл на пару шагов и стал докладывать.

Я стоял в стороне и понимал, что мне здесь делать больше нечего. Семья собралась, врачи работают, отец летит. Соня была с матерью, и я ей сейчас ничем не помогал, только маячил чужим человеком в коридоре, куда с минуты на минуту набегут ещё и следователи, и охрана, и Бог знает кто.

Я тронул Соню за плечо, и она обернулась.

— Я поеду, — сказал я.

Она молча кивнула и снова уткнулась матери в плечо. Я поймал взгляд Марины, та едва заметно кивнула мне, и я пошёл к лестнице.

На улице поймал такси, назвал адрес и всю дорогу до дома молчал.

Родителям я, само собой, ничего рассказывать не стал. Мать ещё не спала, хотя стояла ночь, встретила в прихожей, и я коротко бросил, что вечер пошёл не по плану, кое у кого из компании стряслась беда, пришлось всех развезти. Зато добавил, что старые друзья зовут меня на пару дней на природу, порыбачить и просто выбраться из четырёх стен. Мать поворчала для порядка, что я только вернулся, а уже куда-то рвусь… но остановить меня было не в её силах.

Я ушёл в свою комнату, собрал сумку. Смена белья, зарядка, деньги. И главное, стопку исписанных тетрадей с расчётами по магическому генератору. Заснул я под утро, но едва рассвело, вышел из дому и сел на автобус.

Тайник Дружинина отпечатался у меня в памяти до последней детали, и добираться до него оказалось просто. Дорога вела в сторону деревни Берёзово, километрах в десяти от Кемерово. Я вышел на остановке у заправки с синей вывеской, которую видел глазами Дружинина, перешёл трассу и углубился в лесок по едва заметной тропинке, вдоль щебеночного карьера.

Поваленную берёзу с обломанным комлем я нашёл минут за двадцать. Присел у корней, разгрёб руками хвою и слежавшуюся землю. Копать пришлось недолго. Пальцы наткнулись на пластик, и я вытянул наружу свёрток, туго обмотанный чёрными мусорными мешками и синим скотчем.

Развернул. Внутри, в вакуумных пакетах, лежали пачки денег. Пятитысячные купюры, стянутые банковскими лентами. Шесть миллионов рублей, раньше мне казались огромной кучей денег, а на деле оказалось, что это небольшая пачка, вмещающаяся у меня в одной руке.